самый дорогой человек

Леви приходит часто. Смотрит в ее пустые глаза, слушает ее беспорядочные рассказы и грустно улыбается. Ханджи Зое прошла до конца всю войну, но счастливой жизни так и не увидела, навсегда застряв в воспоминаниях и запутавшись в своей голове. Она даже не всегда его узнает, любопытно разглядывая при встрече и, как маленький ребёнок, поворачивает голову немного набок. Отросшие каштановые волосы рассыпаются на плечах и сильно выделяются на фоне бледной, почти фарфоровой, кожи и белой сорочки. Глаза, с залегшими под ними тёмными кругами, тоже производят немалое впечатление. И кажется, что она не живой человек вовсе, а а чудом ожившая покойница. Ханджи большую часть времени, когда к ней приходит Леви, относительно спокойно сидит, что-то рассказывает про гигантов ('представляешь, они дымятся, когда регенерируют!') или утреннее происшествие под её окнами, подскакивая или выкрикивая что-то. И движения её всё такие же резкие, быстрые и неуловимые для незнакомых с ней людей. Ханджи даже удивляется, что Леви так часто приходит — он единственный её слушатель после Моблита. Моблита она хвалит, отмечает его творческие таланты, обещая в следующий раз показать, какой он написал точный портрет её самой. Отчего-то непременно в цветах, белых и красных. Она посреди рассказа встает и начинает кружиться, напевая что-то, однажды услышанное на городской ярмарке, напоминая, как заставила Леви танцевать с собой, закружив на площади. Хитро подмигивает и тут же меняет тему, говоря уже совершенно о других вещах. И часто предлагает убежать куда-нибудь в лес, подышать воздухом и посмотреть на цветущую природу. Как раз весна уже наступила. В такие моменты с ней можно серьезно разговаривать. Одно только неосторожно сказанное слово может всё разрушить. Она вздрагивает, переспрашивает дрожащим голосом и смотрит испуганными глазами, как маленький зверек, оказавшийся перед лицом смерти. А потом бьет себя по рукам, стараясь стряхнуть несуществующий огонь и заходится рыданиями, продолжая пытаться потушить ненастоящее пламя. Леви не знает, почему постоянно возвращается к ней сюда. Ханджи больше не существует. От неё осталась только физическая оболочка, неспособная справиться с кошмарами прошлого. И каждый раз, уходя от неё, он чувствует, как сердце разрывается от боли. Она смотрит на него пустыми глазами, даже в моменты самых бурных рассказов. Но он-то помнит, что раньше в них горел огонь, будоражащий сознание. Последние дни становится все хуже — Леви больше не узнают. Хочется закрыть уши и куда-то провалиться. — Господин Грайс, ему все хуже. Он постоянно бормочет чье-то имя, шепчет что-то несвязное и... — Какое имя? — перебивает, не дослушав, Габи, получая укоризненный взгляд Фалько. — Ханджи. Габи и Фалько растерянно переглядываются, вспоминая, кому принадлежало это имя. — Боюсь, что ему уже ничем нельзя помочь. — Но мы всё-таки хотели бы навестить его. Бывший капитан легендарного разведывательного корпуса сидит на кровати, странно шевеля руками, как будто что-то перебирая. Он не поднимает голову на вошедших, полностью не обращая внимания на посторонние шумы, даже когда с ним здороваются. Только когда Фалько рассказывает о том, что скоро обещались заглянуть Жан с Армином, Леви, услышав второе имя, вдруг поднимает голову. Габи на мгновение даже надеется, что это было просветление, но глаза Леви говорят совсем о другом — они всё такие же безжизненные и мутные. Пустые. Её угнетает эта атмосфера и это место, но она покорно ждет, иногда вставляя свои пару слов в рассказ Фалько. Ему тоже неуютно. Скоро они уходят. В последний момент Габи оборачивается, собираясь проститься с Леви. Он слабо сжимает правую руку в кулак, отчетливо произнося: — Хотел бы я снова увидеть тебя. Ханджи. Габи замирает, не в силах что-то сказать. — Прости, что не смог тебя защитить.