Astronomy Tower

Альбус сидел на холодном, будто промерзшем полностью за долгие годы его существования, полу. Астрономическая башня. Излюбленное место всех драматично настроенных на жизнь подростков Хогвартса. Он наблюдал за медленно перемещающимися облаками на синем ночном небе, чувствуя, как слёзы неприятно скатываются за шиворот наглаженной рубашки. Почувствовав себя слабаком и трусом, парень с усердием попытался вытереть слёзы с лица и шеи, но, к его неудаче, с губ снова сорвались всхлипы, а из глаз полилась горячая и соленая жидкость. Он всегда считал себя позором семьи и неудачником, начиная с дня, когда он попал на Слизерин. Несмотря на убеждения отца о том, что его факультет не имеет значения, Поттер буквально мог почувствовать на себе разочарование и презрение, с которыми на него смотрели недавние друзья с гриффиндорского стола. Но также за слизеринским столом сидел Скорпиус, с широченной улыбкой и счастьем в глазах. Он был действительно рад тому, что будет не один. Тогда и Альбус понял, что по крайней мере один человек его не предал. Ведь в его глазах это было самым настоящим предательством: как можно было отказаться от друга только из-за гребаного факультета? Разочарование также всплыло в выражении лицах, действиях, манере речи и взглядах Джинни и Гарри, когда те узнали, с кем Альбус сдружился. Мальчик искренне не понимал, что тут такого. Конечно, в один из вечеров, который он провёл в своей комнате, не желая спускаться на семейный ужин, мама поднялась к нему в комнату и объяснила непростую ситуацию между его отцом и отцом Скорпиуса, мистером Малфоем. Она ласково поцеловала сына в макушку, тихо шепча, что всегда будет любить его так же сильно, как и всегда, несмотря ни на что. На летних каникулах Альбус мог часто слышать разговоры родителей на повышенных тонах, в ходе которых отец говорил, что он выбрал себе неподходящую компанию и это все до добра не доведёт, ну, а его мать в это время защищала сына, обвиняя мужа в том, что это он ведёт себя, как ребёнок, будучи не в состоянии забыть школьные обиды и из-за этого срываясь на собственном ребёнке. На время подобных разногласий Альбус просто надевал наушники, стараясь не обращать внимание на происходящее снизу. Сейчас ему 16. 5 курс, СОВы. Это все так сильно давило на него, даже учитывая то, что в учебе он преуспевал и был одним из лучших на своём факультете. Не без помощи всезнающего Скорпиуса, конечно. Поттер переместился в лежачее положение, наблюдая за сияющими сверху звёздами. Они свободные, — подумал он, стараясь успокоиться и наконец-то остановить свои бесконечные потоки слез, которые так неприятно затекали в уши. Альбус сделал два глубоких вдоха, несмотря на то, что те давались ему тяжеловато из-за лежачего положения. Прохладный ветер обдувал его долговязое тело, раскинувшееся на каменном полу. Кожа покрылась мурашками и его пробрала дрожь. Но ему совершенно не хотелось возвращаться в свою комнату, чтобы не сталкиваться с лишними лицами и расспросами: «Ты плакал?» «Что случилось?». По его физиономии это можно было легко заметить, ведь ,на фоне покрасневших щёк и век, зелёные глаза очень сильно выделялись, а ещё он продолжал шмыгать носом даже через час после остановленной истерики. Это было противно, но тут уже ничего не поделаешь. Позади Альбуса послышались глухие медленные шаги. Он быстро, рывком приподнялся на локтях, чуть ли не падая лицом на пол. В нескольких шагах от него возвышалась фигура беловолосого молодого человека, смотрящего на Поттера с тревогой в глазах. — Ты.. Тебя не было в комнате, я начал переживать, — Быстро протараторил он, садясь рядом с Альбусом. Сощурив глаза, Малфой начал пристально разглядывать лицо друга. — Что случилось? Парень рвано вздохнул, проводя рукой по каштановым волосам в резком и нервном движении. Он ненавидел рассказывать кому-то о своих чувствах, потому что люди постоянно начинали жалеть его, отчего становилось тошно. Альбус выдохнул и посмотрел в темно-серые, из-за освещения, глаза Скорпиуса, наполненные терпеливым ожиданием. Нет, он не будет его жалеть. — Ну, ты знаешь. СОВы и все такое, — Начал тот, на что Малфой приподнял одну бровь, как бы говоря: «Я не глупый, выкладывай». — Ладно, понял. Просто.. Родители, понимаешь? Они ожидали от меня другого... Альбусу оставалось лишь надеяться на то, что его друг не будет задавать дополнительные вопросы, потому что он просто физически не мог сказать все вслух. Его невозможность проговаривать проблемы, скорее всего, сказалась на психике, давая какой-то блок на жалость к себе, но с этим он ничего поделать не мог. Пока что. — Мои тоже ожидали от меня другого. Мы же неудачники, Поттер. А неудачники всегда держатся вместе, — Скорпиус постарался ободряюще улыбнуться, не выдавая своего всепоглощающего сочувствия. Он притянул Альбуса к себе за затылок, обнимая того одной рукой, а другой - ероша густые и мягкие волосы. — Все будет заебись. Веришь? Альбус игнорировал вспыхнувшие в ещё большей мере щеки от резкого физического контакта, кивая в ответ. Почему-то подобные речи Малфоя действительно давали надежды на то, что все закончится хорошо в любом случае. Даже если они вообще не несли смысла. — Зак чуть не подорвал нашу ванную. Я не знаю, когда он научится обращаться с палочкой, потому что дальнейших погромов я не выдержу, — Серьезно сказал Скорпиус, все еще будучи прижатым боком к Поттеру. — Почему он каждый раз совершает одну и ту же ошибку, а, Скорпи? — Мерлин, не зови меня так! — Недовольно проворчал блондин и даже вздрогнул от ужаса. Альбус затрясся от смеха, видя эффект, который смог произвести на несокрушимого, но иногда слишком драматичного друга. Успокоившись, Поттер встретился взглядом со Скорпиусом, пока тот слабо улыбался ему. На мгновение показалось, что тот смог передать все свои смешанные чувства по отношению к нему, будто он все понял. Только от этой мысли Альбус ужаснулся, резко отводя взгляд обратно вверх, на звёзды. — Пошли в комнату, а то жопу себе отморозишь, — Подытожил Малфой, осторожно вставая и стараясь не потерять равновесие, на своих отвратительно длинных и изящных ногах. Блондин потянул спину, соединяя руки в замок и поднимая их вверх, после чего подал тёплую ладонь Альбусу, помогая ему подняться. — Ну пошли.