mine

      Весна в Гу Су пахла сакурой, персиками и цертисом. Она была ослепительной и нежно-розовой. Торговцы на узких улочках предлагали яблоки в карамели, засахаренные кусочки фруктов, бумажные фонарики. Лодочники предлагали только что пойманную озерную рыбу и водоросли для сладостей.       Лань Чжань всегда любил весну. Она была обещанием чего-то нового от Вселенной, зарождением новой жизни. Весна напоминала ему о маме. Как только сходил последний снег, мама перебиралась на улицу под роскошные ветви персика и проводила дни за чтением книг. Она знала так много разных историй, но самой любимой для Ванцзы была история о запахах. Они с Сичэнем сидели напротив мамы и прилежно слушали ее тихий голос.       В пруду рядом с домом цвели розовые лотосы, в траве квакали лягушки и расхаживали цапли. Легкий ветерок срывал с деревьев цветы, и они, плавно кружась, падали на волосы и плечи мамы. Ее голос сплетался с шелестом листьев, становился сказочным, а ее силуэт немного расплывался в солнечном свете. Возможно, это было из-за того, что Ванцзы боялся даже моргнуть, чтобы не упустить ничего важного.       Мама, заложив пальцем книгу, прикрывала глаза, настраиваясь на рассказ. Она говорила, что у каждого человека в этом мире есть истинная пара, что у каждой альфы была его омега. Его и только его. У каждого человека был свой запах, и только истинные пары могли чувствовать друг друга острее, находясь даже на расстоянии километра. Мама уверяла, что омеги, нежные и чуткие существа, пахли сладко, ярко и так же нежно. Альф всегда окутывал запах хвои, мороза, деревьев, а беты были уникальны. От них веяло пряностями, дождем и всеми запахами мира сразу. Но только альфа и омега могли быть истиной парой.       Мама говорила, что она завидует бетам из-за их свободы выбора, но в ту же минуту ей было их жаль, потому что они не могли насладиться тем чувством единения с человеком, предназначенным тебе Вселенной.       Мама рассказывала это с таким упоением, что Ванцзы верил ей каждой клеточкой своего тела. Мамин запах терпкой лесной липы накрывал его с головой, смешивался с запахом грозы, исходящим от Сичэня и его собственным сандаловым. В эти моменты Лань Чжань был счастлив. Не хватало только папиной хвойной рощи.       Маленький Второй Нефрит грезил тем, что однажды найдет своего человека. Ночами он мечтал о том, как обнимет его, расскажет о своей жизни и выслушает взамен миллион историй.       Но когда мамы и папы не стало, этот флер исчез. Он покоился под стопками книг, сводами правил и часовыми тренировками. Лань Цижень был практичным человеком, считающим поиск истинной пары занятием неблагородным и не первостепенным. Самым главным в жизни человека он видел образование, праведность, альтруизм и манеры.       И Ванцзы с Сичэнем с годами стали разделять его мнение, став лучшими учениками своего ордена, примерами для подражания.       Только иногда, в самые темные, беспокойные и бессонные ночи в мыслях он возвращался в детство. В те дни, окутанные теплом солнца и сказочными рассказами мамы. В самой глубине души он надеялся, что однажды найдет того, кого полюбит всем сердцем. И однажды он нашел.       В суетной толпе, среди беспорядочных возгласов и звонкого смеха Ванцзы окутал нежный аромат магнолии. Всего на секунду, словно привидение, коснулся его волос, горчил на языке нектаром. Этот аромат проник под кожу, иголками впился в кости, осел в порах. На крохотную секунду Ванцзы повернул голову, заметил лишь что-то нефритово-зеленое, мягкое и отчаянно чего-то ждущее.       Но потом смуглые руки обвились вокруг его талии, мягкие губы коснулись нежной кожи за ухом. Ванцзы вдохнул сычуаньскую остроту, привычно закрыл глаза и улыбнулся едва заметно.       — Лань Чжань, там такие милые кролики! Купим одного? Или лучше двух, чтобы они наделали много маленьких крольчат!       Серые глаза излучали свет, в котором Ванцзы купался, как в источнике живительной силы. Он перехватил чужие руки, поцеловал крошечную родинку в уголке тонких губ Вэй Ина и, переполненный любовью, кивнул, позволяя утянуть себя сквозь толпу.       А за его спиной, ровно в пяти метрах, очаровательное создание растерянно теребило в руках купленный в подарок маме платок, и взглядом пронзительно-голубых глаз смотрело туда, где громкий парень вскидывал руки, а Нефритовое божество смотрело на него полным обожания взглядом. Лёгкая зелёная блуза чудесного создания трепетала от ветра, который уносил все дальше терпкий запах сандала.