Уведомление из VLIVE

Среди множество вырезанных концовок фильма была сцена, заканчивающаяся огромной последовательностью действий под огромным куполом, где по две стороны баррикад стояло сотни человек, но вот загвоздка в чем — по одну сторону только восемь, когда напротив них целая толпа, ожидающая зрелища. Она сидел между рядов, окружена такими же заинтересованными глазами, и ждала того же, что и другие, но вот вселенная внутри у каждого другая и мысли переплетены вокруг совсем разных узлов. «Это было довольно круто, но, опять же, слишком больно, — твердит подсознание, когда люди напротив сгибаются под тяжестью разлуки, скромно кланяясь всему залу. — С самого начала я знала, что этого не произойдет …»

✨✨✨

Она снова натягивает очередную дежурную улыбку, когда кто-то в очередной раз больно толкает локтем под ребро и так, что до слез, и почти сразу же задерживает воздух в легких, когда на сцене появляется он. Раз, два, три — тяжелый вздох. Он смотрит прямо на ее лицо, и кажется, будто читает мысли, но, когда она оглядывается — вокруг таких же сотни и как же быть уверенной, что жертвой его взгляда была именно она? И как поверить в то, что предметом его заинтересованности стало ее лицо, а не одно из сотни в этом зале? Зажмуривается, считает, дышит глубоко, и когда открывает глаза, приказывает себе забыть об этом. Сердце больно толкает ребра, когда он в очередной раз оборачивается и смотрит куда-то в ее сторону. И если бы прислушался, среди скандирующих голосов, услышав бы биение ее сердца, но нет — он просто не сможет. Зачем пришла сюда? Испытать свое терпение или наконец-то дать понять себе, что среди тысячи фанаток, она не чем не лучше их? А он смеется, шутит, веселится и ей самой пора бы ярко улыбнуться, но вот взгляд ее блуждает по лицах людей, так же, как она — по эту сторону баррикад. Им также больно? Они так же запутались в себе и своих мыслях? У них такое же животное желание остаться в этом зале навсегда? Как ярко они чувствуют привязанность и насколько глубоко утонули в ней? И когда все вдруг поднимают руки вверх, она не может сдвинуться с места, оглушена громкими возгласами. Делает шаг вперед, но только больно ударяется коленом об переднее кресло, зажимая палец между зубов, чтобы не шуметь. Но был ли в этом смысл? Никто бы и не услышал, если бы даже она закричала во все горло. Всем все равно, как и ему. Ведь там на сцене, по ту сторону баррикад, ее крик бы слился с остальными, и он бы только улыбнулся, подумав, что так нравится кому-то, что даже сдержатся не может. А ведь это было бы правдой, но не такой поверхностной, как бы показалось ему. Ее любовь намного глубже, шире и просторней. И там ему место обеспеченно, как и его демонам, скелетам и секретам.