Тело

Каждый раз, когда Ли надевал костюм, он жалел, что зелëный не растянется на нëм полностью, съедая и грубые забинтованные руки, и несимпатичное лицо с нелепой причëской-горшком. Обнажаясь после очередного загруженного силовыми упражнениями дня перед зеркалом, Ли видел лишь сильное, но угловатое тело с разрезающими прыщавую кожу шрамами-молниями и коряво сросшимися костями. Ни он, ни кто-либо другой не мог считать это привлекательным. Поэтому Ли не верил во взаимность Гаары до сих пор и, когда Цунаде с полупьяной улыбкой послала на миссию в глубины песчаных долин, испугался. Они давно не виделись. С пылу с жару ставший Казекаге увидит его, вспомнит о чересчур выпученных глазах, слишком широкой улыбке и бровях на пол-лица. Тогда Ли вернëтся в Коноху с наличием удачной пустяковой миссии в своëм деле и отсутствием парня. Что ж. В одиноком кабинете с засушенным воздухом, недостающим из-за сбитого дыхания, было тепло. Ли упорно вспоминал все уроки Гай-сенсея насчëт контроля дыхания во время боя, но рядом с Гаарой что в реальном бою, что в объятиях дышать становилось не проще, чем после четырëх сотен кругов по всей площади пустыни. Они не целовались. Не пробовали ещë и оба до ужаса стеснялись. Непривычно мягкий Гаара стоял позади, просто обвив талию руками и обводя губами лопатки; спереди — стол Казекаге. Ли умом понимал, что нужно бы как-то ответить на золотую ласку, но, казалось, лишнее движение разрушит всë волшебство. Его ждали, по нему скучали. Под трепещущими ресницами глаза закатились, и он подался спиной чуть назад, кладя свои руки поверх рук Гаары. Он беззастенчиво стал растворяться в ощущениях, среди которых вдруг заставило одеревенеть одно-единственное: шепчущий на незнакомом языке нежности песок захватил застëжку комбенизона и плавно повëл вниз. — Г-Гаара? Песок остановился и вопросительно завис в пространстве. — Мне нельзя? — почти безэмоционально спросил Гаара. Ли всë забывал сказать спасибо Наруто за то, что Гаара менялся. Он ещë не умел проявлять чувства должным образом и предпочитал общаться действиями, нежели словами. Ли вдохнул не до конца зажившими рëбрами и напомнил себе, что это всего лишь Гаара. Его Гаара. — Можно, но... За напрягшейся спиной терпеливо ждали, пока такой смелый и уверенный в бою Рок Ли, разомлев в долгожданных касаниях, соберëтся духом. — Можно, — наконец сказал он. И боязливо зажмурился. Его спина не обыкновенный кусок тела, а целое сердце комплексов, бьющееся часто и загнанно. На ней россыпь отвратительных прыщей и рваных боевых шрамов, которые неприкосновенному, идеально гладкому Гааре могут стать финальным поводом, чтобы потерять симпатию. Так Ли был заверен. Лишь верхняя часть неизменного костюма была стянута, однако Ли почувствовал себя абсолютно голым. — Тебе некомфортно? — чутко, успокаивающе поглаживая по ногам песком. — Я некрасивый, — тихо-тихо признался Ли. — Что? Гаара искренне удивился. Песок свалился на пол с хлопком, вызывающим дрожь. Гаара прислонил холодные ладошки к плечам Ли, немного смял их, безмолвно говоря расслабиться. Был то шелест возвращающего себе жизнь песка или настоящая усмешка красноволосого, Ли не распознал. — Ли, — серьëзно, ровно, но без стали или раздражения позвал Гаара и забормотал куда-то ему в шею: — То, что я делаю сейчас, не потому, что мне нравится твоë тело. Нет, оно нравится мне, но я не из-за него обнимаю тебя, не из-за него чувствую к тебе... то, что чувствую. Ты мне нравишься. Ты, а не твоë тело. Твои шрамы, твои прыщи, твои растяжки, твой выпирающий позвоночник со следами швов от многочисленных операций — показатель того, насколько ты хороший шиноби. И тело это не для того, чтобы им красоваться. Но знаешь, сколько раз я по памяти строил его из песка вместо того, чтобы спать? — Нет, — поражëнно вперясь круглыми глазками в бежевые просторы за окном, выдавил Ли. — Я тоже уже сбился со счëта. — Гаара небрезгливо, влюблëнно поцеловал его седьмой шейный позвонок.