Ледяное безрассудство

      Рагнвиндр никогда не отличался желанием встать пораньше. Вот и сейчас парень проснулся ближе к полудню. Солнечный свет лился в огромные окна, нагревая подушку. Хотелось есть, ведь за вчерашний день Дилюк принимал пищу только один раз. «Он тоже должно быть голоден...» Спустившись вниз, красноволосый парень заметил служанок, толпящихся перед комнатой Кэйи. Нахмурившись, Дилюк строго поинтересовался: - И чем же вы заняты? - Ах, мастер Дилюк! - пискнула одна из них испуганно, - Простите! Просто господин Кэйа… отказывается от еды. - Вот оно что… - Дилюк кивнул, забрал из рук служанки поднос с тарелками и шагнул в комнату. К его удивлению, в ней никого не было. Поставив поднос на прикроватную тумбу, Дилюк уже собрался было отчитать нерадивых служанок, но из соседней маленькой комнатки послышался звон разбиваемого стекла. Парень метнулся к двери и попытался открыть ее. Но она была плотно заперта с другой стороны. Ванная, которая находилась по ту строну не имела окон, но Дилюк об этом, кажется, не вспомнил, считая, что его гость пытается выпрыгнуть из несуществующего окна. - Кэйа! Что ты делаешь?! Открой, живо! С той стороны послышался шорох, но никакого ответа не последовало. По спине прошел озноб. Внезапный приступ страха пронзил тело ледяной иглой, и Дилюк со всей силы ударил в дверь ногой. Хлипкий замочек хрустнул, и дверь распахнулась, ударившись о стену. Картина, представшая глазам Дилюка буквально заставляла кровь стынуть в жилах. Большого зеркала в круглой раме, ранее украшавшего стену над умывальником, не было. Зато на полу всюду блестели большие и маленькие осколки, среди которых стоял босой, в плотных облегающих бриджах и в мятой белой, распахнутой на груди блузе, Кэйа. В его правой руке был зажат самый крупный и острый осколок зеркала, а взгляд бы устремлен куда-то в пространство. Вошедшего парня он словно не замечал. Дилюк сделал шаг вперед, наступив на зеркальное крошево. Этот звук вывел Кэйю из транса и он, решительно тряхнув головой, замахнулся, целясь острым осколком себе в горло.       Позже Дилюк не смог сам себе объяснить как он преодолел расстояние до синеволосого парня одним прыжком, умудряясь при этом еще и подставить под удар собственную ладонь. Брызнула кровь, Рагнвиндр скрипнул зубами, выдернув осколок и рывком отбросив его в сторону. Схватив Кэйю зашкирку, он буквально потащил его назад в комнату, не замечая, что парень босиком шагает по стеклянному крошеву. Рывком толкнув его на постель, Дилюк навис над ним и угрожающе оскалился: - Что это было, ублюдок?! - А что не так, Мастер Дилюк? - Кэйа привстал на локтях, и по его губам расползалась гадкая злобная ухмылочка. Внутри бушевал огненный шторм. Хотелось ударить Кэйю в лицо, чтобы стереть эту мерзкую улыбку. - Вы же сами мне посоветовали это сделать! Разве забыли, уважаемый Мастер?! - губы вдруг дрогнули, ухмылка исказилась, превращаясь в гримасу боли. - Что ты несешь?! - выкрикнул в ярости хватая парня за плечи, Дилюк. - Это ты мне сказал тогда! «Иди и сдохни под стенами города, что приютил тебя. Это все, чем ты можешь отплатить всем его жителям, жалкий предатель!» Дилюк застыл. Он смотрел в тусклый, обрамленный длинными ресницами глаз, в глубине которого вместо ярких драгоценных блесток сейчас клубился туман, и вспоминал. И верно. Именно эти слова он сказал Кэйе в один из прошедших дней.       В тот день парень как обычно отирался у барной стойки, но был в два раза назойливее и невыносимо болтливее, чем обычно. Он цеплялся к Дилюку и пробыл в таверне дольше всех посетителей, чем знатно достал Рагнвиндра, мешая ему выполнять уборку. И именно эти слова слетели тогда с губ Дюлюка в приступе раздражения и злости.       Кэйка рывком сбросил его руки с плеч и сел, свесив ноги на пол. Его била мелкая дрожь, а по лицу текли слезы, но видимо парень не замечал этого. Взгляд был устремлен в никуда. «Я сказал ему это… это моя вина...» Дилюк ошеломленно смотрел на парня, сжав пальцы в кулаки и не чувствуя боли от пореза. Кровь капала на пол. - Кэйа, почему ты… так отреагировал?.. - Ты всегда говоришь мне нечто такое, - перебил его ломким голосом Альберих, комкая в пальцах край рубашки, - Я так привык… но в тот день… «Тот день? Это...» Дилюк пошатнулся, словно его наотмашь ударили по лицу: - Твой день рождения… Слезы больше не текли по щекам. Только влажные дорожки напоминали о внезапном наплыве эмоций. - Даже в свой собственный день рождения… день, когда я появился на свет, я был никому не нужен. Ты - все, что у меня есть… и если это то, что ты хочешь мне пожелать в мой день рождения, Дилюк… Голос Кэйи стал тусклым и пустым, таким же, как его взгляд, устремленный перед собой. Дилюк мотнул головой. Рана на руке ныла. Но ещё сильнее ныло где-то в груди. Словно там засел ледяной ядовитый осколок. Горечь расползалась внутри. От нее тяжелели руки и голова. "Прости... Умоляю, прости... Я не хотел..." - Кэйа... - Оставь, пожалуйста, меня, - спокойно и вместе с тем чуть устало произнес Альберих. Дилюк попытался возразить, но проклятая горечь сдавила горло, парализовала его ледяным обручем. - Прости… - только и смог вымолвить Рагнвиндр и вышел. Прикрыв глаза, парень так и стоял какое-то время, не в силах сдвинуться с места. - Господин Дилюк? - тихо позвала его одна из горничных. - Мы слышали шум. Нужна помощь? - Пошлите... За лекарем. И в ванной осколки... Нужно прибрать. - пробормотал парень и ушел к себе. Свой порез он обработал самостоятельно и не впустил к себе никого, лишь выслушал лекаря, сказавшего, что Кэйа в порядке и мелкие царапины не нуждаются в немедленном исцелении, а значит, можно оставить их заживать естественным путем, нужно лишь мазать мазью и менять повязки.