Коё-сан всегда поможет, советом и не только

!Предупреждение! В тексте содержится ОЧЕНЬ много уменьшительно-ласкательных слов. Если вам такое не по душе, не стоит даже начинать читать. Спасибо за внимание) Нет ничего более красивого и эстетичного, чем невероятно гармоничные срачи самого опасного дуэта Японии. Как выглядят ссоры обычных людей? Громкие невнятные крики, сливающиеся в какофонию звуков и эмоций. Гневные комментарии и беспочвенные оскорбления оппонента. Слёзы и вырывающиеся наружу самые гнилые стороны человека. Это бесконечный поток эмоций: гнева, отвращения, брезгливой мерзости, боли и отчаянья. Искренность, исходящая не из слов, а из души человека, из его жалких попыток достучаться до человека… И это отвратительно. Но вот ссоры великого "Двойного Чёрного" — это отдельный вид искусства. Гений, что видит насквозь любого человека, что залезает в самые грязные уголки сознания. Садист, с ненасытным кайфом нажимающий на самые болезненные и хрупкие точки. Тот, кто с трепетом ломает личность, саму душу. И его вечный противник/союзник. Ядовитый и безжалостный к хрупкому человеческому естеству. Тот, кто обладает невероятно богатым лексиконом, владея в совершенстве как японским литературным, так и японским культурным. Остроумие вкупе с подвешенным языком и знанием самых слабых и беззащитных участков тонкой душевной организации. И общее желание сломать и раздробить в пыль своего обожаемого навеки врага. Что может быть очаровательнее?) Их неистовые словесные перепалки всегда захватывают. Невозможно предугадать, кто одержит верх. Но с недавнего времени… Буквально где-то месяц назад, по абсолютной случайности, путём очередных военных действий Осаму, как обычно, с мерзко-сладкой улыбкой искал "железо", медленно ломая личное пространство Накахары, а нашёл чистейшее золото. Каким-то образом спор с темы подъёбов над низким Чу перешёл в явно не то русло. Дазай, вдруг пошло улыбнувшись, наклонился к аккуратному ушку и самым бархатным голоском, на который был способен, прожурчал: — Чууя~ может, ты ещё и девственник? Накахара тут же отпрянул, резко грохнувшись на пол. Личико залилось краской и стало такое потеряно испуганное, что Дазай аж оторопел. Чуя невероятно стеснителен и невинен. Разговоры о "запретном удовольствии" его не просто смущали. Ни разу подростка не навещали мысли об "этом самом", а чтобы банально произнести слово "секс", надо было как минимум нажраться до бессознанки и попробовать сказать его в пьяном сне. Он сам не понимал, почему же так боялся перспективы близости. Вроде как обычные физические и эмоциональные потребности обычного юноши. Конечно, отрицать то, что секс, как явление, существует, он не мог. Но себя он приписывал к натуральным асексуалам. Банальная дрочка его отпугивала. Мало ли что случится, ему никто не рассказывал о пестиках, тычинках и прочей Камасутре. И с этого самого дня жизнь Накахары превратилась в сущий кошмар. Осаму не упускал ни одной возможности поиздеваться над больной темой. Он смущал его ласковым шёпотом на ушко, язык был подвешен на всевозможные пошлости. Он как бы невзначай касался его, чуть ли не выслеживая все эрогенные зоны "мальчика". Он просто обожал ставить его в неловкие и неоднозначные ситуации. Дня четыре назад, когда сквозняк ненароком сдул излюбленную шляпу на пол и хозяин наклонился за ней, широкие ладони накрыли обтянутые брюками ягодицы и вжали их в чужую промежность. Не ожидавший такого поворота Чуя резко отпрянул от человека сзади, грохнувшись на пол.       — Чибии~ прости, не удержался, твоя задница такая аппетитная, что я не смог устоять, — Осаму ухмыльнулся, как довольный, сытый собственным эго котяра.       — Т-ты с-сов-всем что ли?! — он вновь залился багрянцем и понёсся наутёк.       Настолько ему было всё это противно и пугающе, что все едкие комментарии и элегантно бросающие в грязь любого оскорбления буквально исчезали из памяти, а на замену им приходили лишь мысли о том, что его вот-вот изнасилует этот подонок, сначала оттрахает мозг, а потом и тело, когда тот больше и сопротивляться-то не сможет.              Каждый день тянулся мучительно долго, миссии становились всё сложнее, а бумажная волокита была непосильно сложной. Всё из-за этого садистически настроенного кретина, что не давал не то что сосредоточится, даже банально расслабиться ни на секунду нельзя было, иначе девственность ушей, глаз, сознания и жопы поставилась бы под угрозу.              Последней каплей стал провал важного задания, во время которого Чуя так смутился и дезориентировался, что чуть не надышался ядовитого газа.              — Накахара-кун, это уже невозможно терпеть, тебе, в конце концов, 18 лет! — только что узнавшая о всей сути проблемы Коё сейчас бесновалась в собственном кабинете, отчитывая Накахару, как маленького ребёнка. — Так больше не может продолжаться, тебе нужно сексуальное образование.       — Н-но, сестрица Коё…       — Цыц! После смены ко мне в кабинет!       — Да…       — Марш работать!       — Да.              

***

      

      — Н-но я не смогу! Это с-слишком! — раскрасневшийся Чуя сидел за письменным столом… Вернее, лежал, уткнувшись лбом в столешницу, — Коё-сан… умоляю…       — Боже.. до чего я докатилась? Заставляю 18-летнего пацана смотреть порнушку…       — Вы жестоки!              После трехчасовой лекции о осточертелых пестиках и тычинках Чуя готов был отрезать себе причиндал, чтоб от него уже отстали наконец! Но нет. Озаки так просто это не оставит. Только представьте! У неё, у самой Озаки Коё, самой опасной жрицы страсти, подопечный и почти что сын! Восемнадцатилетний девственник коитофоб. Господа, мы достигли комедии.       — Всё! Меня это достало. Снимай штаны!              

***

      

      Довольно скованные движения, закрытая манера позы, медленный шаг. Всё это указывало на то, что с Чуей что-то не так. Обычно его движения резкие, раскованные. Походка широкая, шаг твёрдый и уверенный. Он невероятно грациозен, даже во время кровавых схваток с противником его отточенные навыки подобны танцу. Но не сейчас. Он еле переставляет ноги, прижимая к себе папки с документами, будто боясь, что мышцы кистей его подведут и не удержат важные бумаги. И, конечно же, странное поведение главной своей игрушки не ушло от острого взора хитрых глаз. Осаму, как преждевременные роды, внезапно возник перед ним. Накахара вздрогнул и чуть не выронил бумаги.       — Чего тебе? — голос надорвался и получился слишком высоким, будто сломался.       — Чииби~ — эта его сладенькая улыбочка истинного дьявола. — У тебя что-то болит?       — Отвали, тварь!       Он попытался его обойти и сбежать. Но в планы Осаму это не входило.       — Ну чего же ты, малыш-Чу? Я могу тебе чем-нибудь помочь?       — Себе помоги!       Накахара с силой пнул его между ног. От неожиданности и боли Дазай даже поначалу не обратил внимания на тихое и несдержанное "нгх". Но когда эта информация была усвоена, Чуя уже нёсся по коридору на дрожащих ногах. Так просто оставить это как факт Дазай не мог, нужно было докопаться до того, что происходит. И вообще, какого хуя он не узнал об этом первым!?              

***

      

      Накахара упал на диванчик в своëм каморке-кабинете, тяжело дыша. Ноги больше не слушались, а возбуждение никак не проходило. Кажется, если он сам не сделает "это", работать он не сможет. Ну что ж… тут ничего не поделаешь.              Закрыв предусмотрительно дверь на замок и подперев её стулом для прочности, Чуя дрожащей рукой опустился к ширинке брюк. Достав из тесноты налившийся кровью член, Накахара вздрогнул. Боже… Что он творит?.. Рука медленно проскользила по стволу вниз, обнажая нежную розовую головку. Несдержанный тихий стон сорвался сам собой. Заткнув рот подолом собственной рубашки, юноша чуть увеличил темп. Эти ощущения ему были в новинку, ведь он ещё никогда не справлялся с этим так. Тело дрожало и сам он не понимал, что же происходит. Почему же так хорошо? Кулачок сжался чуть сильнее, и парень вскрикнул, сжав зубками ткань сильней. Ещё пару резких движений хватило, чтоб он со звёздочками в глазах кончил, содрогаясь в сладких спазмах. Тяжёлое дыхание, мокрая от слюней рубашка, пунцовое личико с закатившимися глазками.              "Боже.. что сейчас произошло? Это было… слишком ахуенно."               Сознание медленно вернулось к мафиози, и он со скоростью девушки на распродажах избавился от всех улик. Он всё-таки ещё на работе. Сев за стол, он понял, что его карманы пусты.              "Неужто выпал, пока я…"               Он начал обшаривать сначала диванчик, после пол и, наконец, весь рабочий стол.              "Его нет! Нет! Боже Боже Боже Блять!!! Пожалуйста, скажите, что я не посеял его в коридоре! Если кто-то найдёт!.."               Чуя был в панике. Потерять ТАКУЮ вещь!              "Надо идти к Коё"              Только он захотел выйти из кабинета, как его тело резко пробил электрический импульс, и он грохнулся на пол, не в силах даже сидеть.              "Блять!"              — П-пиздец…       Накахара попытался встать на ватных ногах и перейти на диван, получилось только подползти. Стоило ему облокотится на мягкую обивку, как разряд повторился, и он несдержанно застонал, впиваясь пальчиками в чёрный кожзам.              "Надо достать эту херню!"              Он с третьей попытки приспустил штаны, немного отдышавшись. Внезапно игрушка начала сходить с ума. Не останавливаясь насилуя простату, маленький вибратор был включён на полную мощность. Невероятно громкий стон сорвался с искусанных губок и тут же утонул в мягкости диванчика. Всё тело непрерывно сковывало судорогами, и громкие стоны удовольствия глушила подушка, только что схваченная тонкими пальчиками.              "Боже… ахуенно! Пожалуйста! Продолжай! Ещё, ещё, ещё! Господи боже блядь!"              Накахара извивался на холодном полу. Лежащая на диване подушка промокла от слюней и слёз. В какой-то момент ему стало мало. Юноша сполз на пол, оттопыривая задницу. Фантазия порождала образы. На него смотрят. От него возбуждаются. Его хотят. Ему стыдно, но он хочет убрать препятствие голосу, хочет, чтоб его громкие стоны слышали, как же он, блять, хочет, чтоб его увидели, услышали, сейчас, в таком развратном виде, в виде трясущей задницей сучки.              "Блять!.. хочу, хочу, хочу… Я хочу ещё больше, ещё сильнее! Я хочу… хочу член… Боже, я хочу чужой, настоящий мужской член в своей заднице, хочу, чтоб меня втрахали в этот самый пол… Умоляю!"              Вибрация резко прекратилась, и он растёкся по полу, хныча в подушку. Ну почему именно сейчас?! Игрушка вновь ожила, импульсами, резкими и короткими, доводя мальчика до состояния невменяемости.              "Хочу кончить!"              Рыжик потянулся к члену и…       — Так неинтересно, малышка… — нежно журчащий бархатный голос подобен раскалëнному металлу, — убери ручки.       Он резко сел, развернув раскрасневшееся испуганное личико к незваному гостю.       — К-какого Ху… Аах~!       Машинка вновь взбесилась на полную, и парень упал на грудь, изгибаясь кошечкой.       — Ну, ну. Не надо так, маленький. Хорошие девочки так себя не ведут~. Короткие шаги по паркетному полу отдались в ушках громом. Перед мутными от слёз глазками появились чёрные лакированные туфли. Накахара поднял голову вверх, на сверкающие похотью и высокомерием карие глаза. — Я нашёл твою маленькую игрушку, — он повертел пультик в руке. — От-тдай… п-пожал-уйста… Он покраснел, и из глазок полились слёзы. — Ну-ну, малышка, не плачь. Посмотри на меня, маленький~. Он присел на корточки и взял его за подбородок, заглядывая в чистейшие, такие светлые, большие глаза. "Как же всё-таки… ты красив, моё маленькое солнышко" Он осторожно поднял его на руки под звуки писка. Сел на диванчик, посадив Чую боком, к себе на колени, и обнимая за тонкую талию. Он бессильно припал к его плечу, дрожа, будто потерявшийся котёнок. — Хватит бояться, принцессы не должны плакать. — Х-хватит.. Чую бесило это грёбаное отношение к нему, он так хотел избить его прямо сейчас, наплевав на всё. Если бы не усталость, не дрожащие ноги, не грёбаный пульт! — Тюя, ты такой очаровашка, посмотри на меня, — повернул его личико к себе, — если ты меня поцелуешь, получишь подарочек~. Он улыбался так нежно, что сердце ёкало. Чуе так страшно, так больно и противно… От самого себя, от этой ситуации, от собственной тяги… Накахара зажмурился и помотал головкой, выказывая отрицание. — Как жалко… Твои губки такие мягенькие, нежные… — он провёл по ним большим пальцем, — и, наверное, такие сладенькие. Горячий язык прошёлся по девственным устам. Он с силой сжал их и рвано вдохнул, сжав кулочки. — Чииби~ ты же хочешь, чтоб я нажал на кнопочку? Хочешь, чтобы штучка… Он невесомо провёл пальцем по низу его живота, заставив вздрогнуть, породив один несдержанный вдох. — … Вновь начала вибрировать и мучить приятную точку вот здесь... Палец поднялся чуть выше по торсу. Чуя дрожал и еле сдерживал стон. — Открой ротик, и я включу сразу на тот режим, что выбивал столь очаровательные стоны, когда ты вилял своей мягенькой попкой. Его голос такой ласковый, нежный… Чуя отвернулся, зажмурившись. Боже, как же он хотел! Так хотел, чтоб игрушка снова взбесилась внутри, чтоб эти руки схватили его за задницу… Эти бледные худые руки с длинными узловатыми пальцами и ухоженными ногтями, с синими венами и побледневшими костяшками… Боже… Чуя дрожал, закусывая губку. — Чууя~ — шёпот на самое ушко. — За..! Мфх! — стоило Накахаре раскрыть рот, как два пальца до самого основания вбились, не позволяя сжать челюсть. Чуя вцепился в запястье, давясь и жмурясь сильнее. Он с силой сжал их зубами, но Осаму даже не дрогнул, лишь выдохнув. А как только хватка ослабла, пальцы вонзились по самую глотку, и внезапно вибратор задолбил по простате, выбивая полный чувств стон. Глаза закатились, и он рефлекторно начал двигать бёдрами. Ещё.. сильнее, пожалуйста.. молю!       — Моему малышу так нравится эта игрушечка? — достав пальцы, — высунь язычок~.       Сил сопротивляться просто не осталось, это было невыносимо, и хотелось лишь одного.. Чу высунул алый, сладенький язычок.       — Умничка.. — вибратор смолк, сопровождаясь тихим жалобным скулежом. — Ну-ну, не надо плакать. Я люблю хороших мальчиков, которые выполняют все мои приказы. Будешь хорошим мальчиком, получишь подарочек. Хочешь? Скажи это..~       — Д-да… х-хоч-чу..       — А волшебное слово?       — Пож-жа-ал-луйста..       — Молодец, — он нежно улыбнулся ему, — я научу своего малыша, как нужно правильно ублажать своего партнёра~, — Этот дьявольски-сладкий голос словно афродизиак разливался по всему телу, выбивая напрочь любую способность здраво мыслить, — посмотри на меня, вот так.. — сминает пальцами губы, нежно проводя кончиком носа по щеке. Чу не смеет шелохнуться. Наконец Осаму притягивает его к себе, нежно припадая к дрожащим от страха и возбуждения губам. Парень в его руках лишь рвано вдыхает, отвечая неумело. Дазая же ведëт от этой наивной подростковой простоты, от нерешительных действий, он чувствует власть над ним, чувствует смирение и трепет желания.. идеально. Медленно отстраняясь от сокровенных губ, шатен улыбается, глядя на покрасневшее личико и стеклянные глаза, выражающие лишь мольбы..       — Милашка.. чувствуешь? — каменный стояк давно упирается в бедро на нём сидящего, — мой член.. потрогай его.. осторожненько.       Маленькая ладошка ложится меж раздвинутых ног её владельца, на немаленьких размеров складку брюк.              "Боже блядь! Он такой.. из-за меня? Большой.. хочу рассмотреть его поближе, ещё"              — Тебе же неудобно, хочешь ещё его потрогать? Сползай. Накахара покорно слез с колен, оказываясь между раздвинутых ног.

"Чудно.. какой шикарный вид"

Тонкие пальчики легли на выпирающий орган с опаской, страшась сделать больно, но в то же время с неким завораживающим интересом. Осаму откинулся на спинку. — Давай, малыш, расстегни их. Дрожащими пальцами Чуя расстегнул ширинку, стягивая брюки до колен.

"С-сука.. так он кажется ещё больше.. такой тёплый и толстый.. божечки"

Ладони вновь обхватили орган сквозь ткань боксеров; Чу дрожал от напряжения в собственных животе и паху. Но хотелось.. увидеть чуточку.. чуточку больше. И ручки потянули резинку трусов, освобождая красный, эрегированный член. В нос ударил запах застоявшегося пота и смазки. Дазай лишь с ухмылкой смотрел на своего малыша. — Хочешь полизать его? Давай, делай всё, что пожелаешь.. Чу замялся, но всё же желание сильнее любого стыда. Горячий язычок, на пробу, совсем невесомо скользнул по маленькому кончику головки. Вкус горький, немного солёный. Мягкие губки уже чуть смелее прильнули к разгорячëнному стволу, то и дело отстраняясь и покрывая всё новыми поцелуями, трепетными и ласковыми. — Открой головку. Ручки оттягивают крайнюю плоть вниз, раскрывая тёмный нежный участок. У Чуи буквально текут слюнки, и он прижимается мокрыми губами к ней. Язык ласкает уретру, а ротик засасывает всё глубже. Он слишком большой для маленького рта, и страх всё ещё останавливает от более решительных действий. Поэтому, обхватив обеими ладошками, рыжик тщательно вылизывает его, обводя набухшие венки и засасывая нежную кожицу. Дазай чуть улыбается, смотря на старательного мальчика, и, мягко зарывшись рукой в медные космы, поглаживает. В этом пьянящем действии Чу уж забыл о дьявольской игрушке, что уже через минуту вновь ожила, легонько вибрируя, выбивая из замученного парня стон, слишком уж долго его мучили. Он усерднее вернулся к вылизыванию ярко-красного от напряжения члена. Шатен улыбнулся, закусив губу, чувствуя это.. в его руках контроль над самой желанной сексуальной фантазией.

"Чудно"

Рычажок на маленьком пульте двинулся на новый режим, заставляя Накахару вздрогнуть и начать елозить задницей по полу, имитируя медленные толчки.

"Очаровательно.."

С новой скоростью Чу вцепился пальчиками в ствол, начиная надрачивать напарнику, с наслаждением посасывая головку. Он хотел больше.. хотел сильнее.

"Боже"

Осаму берëт его за подбородок, вздёрнув вверх, прожигая взглядом. — Хороший мальчик.. Дазай заводит непослушные пряди за ушко, огладив скулу. Взгляд Чу туманный, бессознательно обожаемый, смотрит в глубину карего глаза. — Раздевайся. Он чуть вздрагивает, отводя взгляд. Скромно, немного дрожащей рукой расстëгивает рубашку, сминая края. Белая ткань соскальзывает с плеч. Он краснеет сильнее, закусывая губку. Медлит. Чувство покровительства над самим собой, незащищённости, открытости. Дазай ждёт. Терпеливо, не сводя взгляда с подрагивающего тела. Чу неконтролируемо неловко начинает стягивать штаны, откладывая. Сейчас он сидит в позе послушного мальчика: на коленях, прикрыв сжавшимися в кулачки руками сокровенное место, что ещё спрятано трусами. Дазай молчит, лишь смотрит на него; взгляд чуть надменный, похабный и требовательный. Накахара сидит, не понимая, что от него хотят. — Т-трусы тоже?.. В ответ лишь красноречивый строгий взгляд. Он кивает, зажмуриваясь и стягивая их, комкает в руках, прикрываясь. — Развернись. Он, не раскрывая глаз, поворачивается спиной, дрожа то ли от сквозняка, то ли от этого тона, что стал чуть жёстче. Холодная подошва ботинка больно впилась в спину, пригвоздив юношу грудью в пол. Он ахнул от неожиданности и боли, задрожав сильнее. Нога давила на поясницу, заставляя прижаться к паркету грудью, выгибаясь кошкой, вздёрнув голую задницу. Вторая подошва мягко прошлась по округлой ягодице, чуть оттягивая в сторону, открывая вид на сокращающийся, поблёскивающий влажностью сфинктер. Шатен облизался, закусив губу. Этот вид покорного, открытого и такого соблазнительно сладкого малыша.. Боже блять.. — Потряси ей, — огладил нежную кожу грубой подошвой. — Ч-что? — голос дрожащий, неконтролируемо высокий. Дазай нахмурился и пнул пяткой по его промежности, несильно, но грубо и требовательно. Из голубых глазок прыснули слёзы, и он издал жалобный всхлип, чуть качнув пятой точкой. Юноша неумело ёрзал, сгорая от стыда. Тихий смешок сверху вогнал его в такой стыд, что он еле сдержал слёзы. И Дазаю это нравится. Нравится смотреть на пристыженного напарника. Но.. он же не садист.. он любит это чудо.. по-своему.. но любит. Чуть помучить всегда приятно. Но лишь чуть, иначе можно навредить нежному в душе цветку, а для него он именно такой. Холодная ладонь аккуратно огладила нежную ягодицу. Тело под рукой вздрогнуло и замерло. Осаму очень осторожно взялся за коротенький шнур, потянув вибратор наружу. Чу мучительно простонал, облегчённо выдохнув, стоило ему выскользнуть из него. Он тяжело дышал, невменяемо смотря в стену, расслабившись где-то в астрале.

"Сейчас.. вот сейчас можно отбиться.. сейчас..!"

— Аах~! Ос-саам~ н-нен-на-ах~! Горячий язык скользнул в раскрасневшееся колечко, жадно вылизывая его нутро. Ножки совсем обессилели и разъехались. Осаму подхватил его под пояс, насилуя ртом, вылизывая, покусывая нежную кожу. Стоны настолько развратные, что член Дазая уже заливается смазкой, и желание втрахать Чу в паркет всё острее стучит в висках. Он сжимает его задницу, сминая и разводя шире, открывая растраханную дырочку. Дазаю нравится.. очень. Ему хочется больше, ещё.. ещё чуточку помучить. Два длинных худых пальца медленно входят, раздвигая мягенькие податливые стеночки и срывая с губ старшего всхлип, переходящий в тихий скулёж. Узловатые пальцы двигаются внутри, тягуче-сладко. Осаму растягивает удовольствие, заворожённо глядя, как они двигаются в нём, входят по самое основание, издавая пошлые звуки. Чуе просто ахуенно. Он больше не способен ни сопротивляться, ни стонать, лишь задыхаться от удовольствия и тихо скулить, выгибаясь и насаживаясь на них всё глубже. Дазая дико возбуждает эта картина. — Ммм, кажется, я нашёл твоё слабое местечко.. твоя попка такая сладенькая.. хочешь? Хочешь мой член.. что так понравился тебе.. хочешь его здесь? — вторая рука легонько надавила на животик. — Нх~ Д-даа~ ах! — Умничка~. Пальцы покинули тело, и, схватив мягенькую задницу, Осаму пристроился к разработанной дырочке, в раз натягивая на себя горячее тело. Чуя издал громкий крик, переходящий в дрожащий стон, безумный и полный болезненного кайфа. Дазай ни под какими пытками не признался бы, что чуть не кончил, стоило лишь войти, так ахуенно было внутри, горячо, влажно и так невъебенно тесно! Он замер, закатив глаза и с силой прикусив нижнюю губу, чтоб не застонать. Когда первая волна чуть спала, Дазай сжал ладонями мягенькие ягодицы и вышел почти до конца, резко вонзившись обратно со звонким шлепком и так же мучительно медленно выходя. Этот омерзительный темп заставлял Накахару задыхаться, не в силах сделать хоть что-то. Тело — один оголённый нерв. Разум давно помутнел, не позволяя мыслить. Сейчас для них есть только секс, невъебенно ахуенный.. Осаму больше не соображает. Прильнув животом к мокрой спине, он сошёл на бешеный темп. Вбиваясь по самые яйца. Быстро, жёстко, глубоко. Насилуя простату, Осаму вжимал его в себя. Хотелось глубже.. глубже войти в эту горячую, всасывающую его член задницу. Дазай собрал последние частицы разума и, подхватив невменяемого парня, встал, тут же грохнувшись на диван. Чуя прокричал от такого глубокого проникновения и, задрожав, кончил, изливаясь себе на живот, пол и диванчик. Кареглазый закатил глаза, прижимаясь к спинке дивана. Подхватив Чу под колени, буквально сложив пополам, он насадил его на член, вдалбливаясь в ещё не отошедшее от оргазма тело. Он стонал так похабно и пошло, что у Осаму трепещало в животе. Он кончил в разгорячённое тело, прорычав на ушко. Тут же схватил небольшой аккуратный член, задрочив голубоглазому так быстро! Глазки закатились и по щёчкам хлынули слёзы. — Блядь.. ты просто ахуенный.. давай, малышка.. кончай. И он кончил. Мощный оргазм волной захлестнул его, и юноша провалился в бессознательный сон.

"Очаровашка.. теперь ты мой.. мой милый невинный малыш"