День гнева

Иронично, что в этой, так называемой паре, последней сукой оказалась Блум. Она кривится от своих дурацких мыслей, в которых одна ванильная слизь, без сути и смысла. Если бы не они, то было бы больше причин открыть глаза на происходящее. Айси смотрит как-то затравленно. Зрачки чересчур подвижные, под лучами солнца почти прозрачные. Сейчас она так явно похожа на зверя угодившего в капкан по своей дурости. Но Блум знает: стоит подождать минуту, послушать её тяжёлое глубокое дыхание, увидеть как до побеления сжатые кулаки расслабляются и всё изменится в точности наоборот. Взгляд меняется. Почти так-же смотрела мама на собаку, которую нечаянно сбила на дороге. Блум чему-то отрицательно машет головой, облизывает пересохшие губы и смотрит в заледенённое окно, за которым лето. Тонкая корочка льда покрывает почти всю квартиру и это...красиво. — Я...Извини. — У Айси хриплый голос и он надламывается с каждым мгновением. — Блум, — тихо зовёт она, — такого не повторится. Белый высокий хвост разметался, от влажности её волосы немного завились на кончиках. Тоже красиво, подмечает Блум. И немного жаль. Ведьма несмело тянется к её лицу, рука подрагивает, она уже даже не удивляется своим изменениям, да и они происходят только когда Блум тут. Рядом. Стоит недвижимо, не уворачивается от касаний, но истончает такой злой холод, что даже Айси завидно. А когда в ней видится ещё и маскируемое безразличие — больно. Блум не знает, что делать. Она устала винить свои эгоистичные "человечьи" повадки, в которых "хочу", "могу" взыграли сильней всего светлого, что в ней было. Блум просто тогда подумала, что хочет приручить Айси. Но вот, что делать потом? Потом, когда томно-горячее, сбивчивое и новое заканчивается. Когда становится понятно, что насытилась и больше не хочешь. Потому что Айси то, не насытилась, она только дорвалась: до тепла, нежности, шёпота. Когда не смотрят кто ты есть и кем ты был, кем можешь быть в будущем. Когда, наконец-то, темнота тебя перестала жрать. Но...Айси опять проигрывает. Что в любви, что в войне. Снова "светлая" сторона побеждает, а "тёмная" уже даже не в ярости, она просто самоуничтожается. — Извини, — вторит Блум, перехватывая тонкие пальцы ведьмы в миллиметре от своего лица. — На самом деле мне этого даже иногда не хватало, — усмехается она. Айси удивлённо приподнимает брови. И тогда, вроде бы, всё встаёт на свои места. Блум не хватало зла. В голове Айси яркими вспышками сменяются воспоминания, суть которых в том, что отдачу от огненной феи она чувствовала лишь тогда, когда не сдерживалась. Когда в моменты ревности, обиды, плохого настроения она взрывалась: криками, силой, что сдирала с тонких рук Блум кожу, оставляла глубокие царапины, вцепляясь в её плечо, сжимала ту до синяков. Вот тогда то, Блум, вместо того, чтобы обидеться, послать её к чёрту, дать сдачи...окутывала нежностью. Приручала, как дикое животное. А когда животное перестало показывать клыки она потеряла интерес. — И никому нахрен не нужна моя светлая сторона, — еле шепчет Айси. — Что? — переспрашивает Блум и хочет сказать что-то ещё, но Айси вырывает свою руку. Вырывает легко, её почти не держат и это оказывается больнее. Последняя капля, или что-то вроде того. — Ты, типа, такой вид извращенки, да? — кривит ведьма рот. Она скрестила руки вцепившись в бока, в какой-то нелепой попытке отвлечься. Блум часто заморгала, как рыба то открывала, то закрывала рот. И Айси бы рада засмеяться от этого, но не может. Внутри всё кипит и сворачивается в узел. — Скажи, милая, — второе слово она цедит с лёгким, напускным отвращением, — скольких твоих дружков и подружек мне придётся убить, чтобы ты больше со мной не играла? В ярко-голубых глазах напротив вспыхивает искра гнева. Айси кажется, что она видела такое в прошлой жизни и в общем-то да, Блум можно понять. Этого может не хватать, но вот не для неё. Она бы отдала всё, чтобы такого больше не видеть и, о боги, она делала для этого всё. — Это заходит далеко, — спокойно отвечает Блум, но Айси не слепая и видит, что та на грани. В конце концов, когда-то именно она её к ней подводила постоянно. — Уже зашло, — шипит Айси. Внутренние демоны проснулись и ярости их нет границ. Ведьма пятится, а потом резко разворачивается и уходит. Впервые уходит первая, впервые кричат "постой!" ей, а не она. И поэтому, та почти подчиняется. Но даже сейчас, в момент злости и паники, что вот-вот накроет с головой идёт и осознание: всё возвращается на круги своя. Блум останется рядом, только в таком случае. В случае, когда надо сражаться, а не любить. Когда всё держится на волоске, когда мир от войны не отличишь. "Только вот я сломаюсь с этим пониманием если останусь" — думает она и поэтому не останавливается, не оборачивается и леденеет. Блум не держит, не бежит вдогонку, но смотрит на пустующую комнату и закрытую дверь с ненаигранным удивлением. Отчего-то, вместо сожаления и печали приходит азарт, всё в точности так-же как тогда. Фея щурится, словно подслеповатый котёнок и улыбается совсем мягко для такой ситуации. Знает же: для обоих всё плохо кончится если она опять затеет эту игру. Только вот тёмному "хочу" не скажешь отстать, и поддашься ему как миленькая. Потому что и её демоны внутри сильны. Давно уже сильнее самой Блум.