Ten Million Roads (Turn Into One)

На следующее утро после того, как Питера укусил паук, он проснулся с такой серьезной сенсорной перегрузкой, что всё, что он мог делать всё утро, — это прятаться под одеяло и ждать. Оглядываясь назад, он описал это как «доведенное до одиннадцати». Все его чувства были доведены до предела — добавлено новое, шестое чувство, только для того, чтобы усугубить ситуацию. Это заняло некоторое время, но, в конце концов, как только он понял, что циферблат застрял на месте, он к этому привык. Одиннадцать стали новой базой, и он с трудом мог вспомнить, каково это было не слышать спор, происходящий на трех этажах ниже. Может, ему стало слишком комфортно. Возможно, Вселенная видела, как он приспосабливается, и не могла согласиться с этим. Потому что пустота, в которую попал Питер после того, как его тело развалилось, как хлопья Кэдбери, была настоящим адом. Как будто кто-то повернул циферблат до нуля. Ни света, ни звука. Нечего трогать, видеть или чувствовать. Совсем ничего. И Питер застрял там, бесцельно плывя навечно безмолвный, испуганный и одинокий. Его чувства вернулись без предупреждения. В один момент он оказался в ловушке бездны, а в следующий он лежал на спине в пепле Титана. Внезапный, неожиданный натиск сенсорных входов был намного хуже, чем одиннадцать. Циферблат с таким же успехом мог полностью отломиться. Небо было красной агонией, ветер кричал ему в ухо. Шорох движений и биение сердец из ближайших тел, плотный прижим грязи к его спине; всё это форма пыток. Пустота могла быть адом, но выбраться из неё было намного, намного хуже. Крик закипел в горле Питера, прерванный прежде, чем он превратился в нечто большее, чем просто вздох от осознания того, что его звук будет парализующим. Он свернулся калачиком на боку, прижав руки к ушам. Без какого-либо сознательного вмешательства маска его костюма покрыла его лицо и немедленно удалила все визуальные и слуховые сигналы. Если бы не затяжное жжение тактильных ощущений и слишком громкий звук собственного дыхания, он мог бы почти притвориться, что вернулся в успокаивающую пустоту. У него был только момент, чтобы насладиться этим. Что-то коснулось его плеча. Он мог сказать, что это должно было быть нежным, но с тем же успехом это могло быть пощечиной за то, как Питер вздрогнул. Рыхлые камни под ним задвигались, и он непроизвольно зашипел. В уголках его глаз собрались слезы. Он не знал, что там было. Союзник? Враг? Почему-то угроза последнего не испугала его так, как должно было. Он чувствовал, что вот-вот умрёт. В этот момент он мог бы даже поприветствовать смерть. Но если это был враг, это означало, что другие могут оказаться в опасности. Мистеру Старку может угрожать опасность. Питеру пришлось помочь. Он собрался с силами, насколько мог, и увеличил визуальный и слуховой вход до минимально возможного уровня. Даже эта небольшая сумма была слишком большой.  — Питер, — крикнул кто-то. Или сказал. Он не был уверен, что сможет увидеть разницу. Волшебник и Леди-жук парили над ним. Леди-жук прижала руку к груди — не она ли прикоснулась к нему? За ними Питер мог разглядеть формы других инопланетян, наблюдающих за ними с почтительного расстояния. Ни Мистера Старка, ни Синей леди не было видно.  — Где Мистер Старк? — выдавил он, голос был едва громче шёпота.  — На Земле с остальными Мстителями, — сказал Доктор Стрэндж без преамбулы, и Питер съежился от звука. Лицо Доктора Стрэнджа дернулось, а когда он снова заговорил, стало тише. — Прошло пять лет с тех пор, как мы дрались с Таносом. Мы им нужны там сейчас. Ты умеешь драться? Да или нет. Пять лет? Не может быть. Это было невозможно. Не могло пройти пять лет за пару мгновений. Пустота казалась вечностью, но только потому, что ничего не оставалось, кроме паники и размышлений, и невозможности отслеживать время. Верно?  — Питер. Да или нет? Честно? Нет. Нет, Питер не мог драться. Потому что он был слишком занят, прыгая между сенсорным срывом и психическим срывом, как пинбол на десяти чашках кофе. Он даже не был уверен, что сможет встать. Но… Но Доктор Стрэндж сказал, что Мистеру Старку нужна помощь. Нужна была помощь Питера. Он не мог остаться здесь и погрязнуть в жалости к себе, когда Мистер Старк нуждался в нём. Итак, стараясь сдержать панику, Питер заставил себя кивнуть. Доктор Стрэндж кивнул в ответ, а затем поднялся на ноги и отвернулся, чтобы открыть портал. Леди-жук протянула Питеру руку, чтобы помочь ему встать. Он взвесил все «за» и «против» того, что придется к кому-то прикасаться или рискнуть упасть лицом вниз, и принял помощь. Она сдержанно ахнула и убрала руку, когда Питер вскочил на ноги.  — Ты не можешь драться, — сказала она.  — Я в порядке, — соврал он. Ему пришлось бороться. Его нельзя было посадить на скамейку запасных, когда он им был нужен. Может быть, они и раньше проигрывали, но на этот раз Питер добился большего. Он был бы быстрее. Сильнее.  — Нет, — это не было обвинением; просто наблюдение. Она смотрела на него огромными жалостливыми глазами, и ему пришлось отвернуться.  — Я иду, — заверил он её и поспешил к волшебному порталу Доктора Стрэнджа, прежде чем она смогла раскрыть ему эту ложь. Каждый шаг был агонией. Его шаги были похожи на гвозди, вбитые в его ноги.  — Приготовьтесь, — предупредил Доктор Стрэндж. — Мы вступаем в зону боевых действий. Остальные трое, не колеблясь, последовали за ним, но женщина-жук оглянулась через плечо на Питера. Питер сделал вид, что не заметил, когда он встал сзади, сжав кулаки, пытаясь остановить дрожь. Если он думал, что просыпаться на Титане было плохо, это было ничто по сравнению с тем, что они нашли на другой стороне портала. Там было здание, которое выглядело как комплекс Мстителей в северной части штата, за исключением того, что от него остались только руины. Окрестности были переполнены пришельцами и людьми, все они кричали, дрались и умирали. В небе парило несколько массивных космических кораблей, высвобождая ещё больше инопланетян, точно так же, как десятки порталов сделали то же самое для противостоящей стороне. Доктор Стрэндж и остальные потратили всего секунду на то, чтобы сориентироваться, прежде чем броситься в бой. Питер остался как вкопанный, втягивая воздух, как будто собирался задохнуться. Так много людей. Столько смерти. Так много шума. Желание снова выключить зрение и звук и найти место, где можно спрятаться, было почти непреодолимым. Но он был Человеком-пауком. Он должен был помочь. Он должен был помочь.  — Хорошо, Питер, хорошо, — выдохнул он. — Хорошо. Только держись. Ты сможешь сделать это. Ты сможешь. Он мог просто… держаться на расстоянии. Ага. Найти хорошую точку обзора и помочь оттуда. Легко. Внизу, безошибочная форма брони Железного человека была врезана в грязь сзади. Мистер Старк. Питер двинулся, прежде чем он смог полностью осознать то, что он видел. Инопланетянин, возвышающийся над Мистером Старком, был огромным. Кроме того, он не обращал внимания ни на что, кроме Мистера Старка, который ещё не успел сориентироваться. Инопланетянин поднял оружие. Мистер Старк поднял руку в слабую защиту. Питер выстрелил паутиной из обоих шутеров, схватил инопланетянина своей рукой и дернул назад, где он был быстро раздавлен ногой размером с небоскреб. Питер съежился. Мистер Старк медленно опустил руку, его шлем растворился в остальной части его костюма, когда Питер, пошатываясь, обошел блин с инопланетянами, чтобы присоединиться к нему. Он выглядел старше. И бледным. И немного похожим на привидение.  — У вас седина в волосах, — бездумно сказал Питер. Раньше этого точно не было. Значит ли это, что действительно прошло пять лет? Он действительно выглядел старше. И уставшим. Сильнее, чем помнил Питер. Ой. Подождите. Сказать это было бы грубо. А Мистер Старк всё ещё смотрел на него.  — Не… Не то, чтобы это было плохо, просто… Волшебник — Доктор Стрэндж? — сказал, что прошло пять лет… И я был как бы напуган, да, из-за сенсорной перегрузки, и я не был уверен, что правильно расслышал, но у меня не было возможности спросить, потому что тогда он сказал, что мы нужны вам, и начал делать эту жёлтую штуку, которую он всё время делает, — он начал активно жестикулировать, и лицо Мистера Старка стало странно эмоциональным, — я имею в виду, что вы действительно выглядите немного старше и более усталым, так что, возможно… Его словесная рвота резко оборвалась, когда Мистер Старк протянул руку и заключил его в объятия настолько крепко, что даже без происходящей сенсорной перегрузки это, вероятно, было бы больно.  — Мистер Старк, — выдавил Питер сквозь зубы. Контакт был такой, как будто на него уронили ещё одно здание. — Мистер Старк, что вы… Мужчина лишь ещё крепче обнял его.  — Паучок, родной…  — Ох, — Питер осторожно поднял руки, чтобы неловко обхватить броню Железного человека. — Это мило, — наверное, было бы лучше, если бы между ними и сенсорным материалом не было металла, но Питер всё ещё обнаруживал, что он не в силах противиться Мистеру Старку. Может быть, это усугубляло перегрузку, но творит чудеса с тревогой. Он спрятал лицо в плече Мистера Старка. Боже, он никогда не хотел его отпускать. Это длилось недолго. Далеко не так долго, как хотелось бы Питеру. Мистер Старк первым отступил, и подозрительная влажность в его глазах была довольно явным признаком того, что он чувствовал то же самое. А потом другому инопланетянину пришлось испортить момент, ударив по ним. Они снова были вовлечены в драку. Было бы легко снова разлучиться в этом хаосе, но как бы он ни отвлекался, если бы Питер поднял глаза, он всегда заметил бы Мистера Старка поблизости. Его растущее беспокойство было облегчением, когда он узнал, что Мистер Старк прикрыт его спиной, особенно с учетом того, как быстро всё вокруг него превращалось в туман. Уклоняйся от пули. Заблокируй этот удар. Без паники. Ударь кулаком. Тазерная паутина. Пригнись. Без паники. Не было времени думать, негде было дышать. Если он остановился хотя бы на мгновение, он знал, что оно может быть его последним. Адреналин был единственным, что удерживало его. Его хрупкий контроль длился вплоть до того момента, пока по ним не начали стрелять космические корабли. Земля вокруг них взорвалась, отправив его и врагов в непосредственной близости от него в полет. Питер тяжело приземлился на спину, задыхаясь. Ещё один взрыв произошел слева от него. Ещё больше грязи разлетелось. Дождь сыплется из обломков. И перчатка. Перчатка была прямо здесь. И все камни были в ней. Он кинулся к ней. Ещё несколько выстрелов сверху заставили его кувыркаться, как будто он подорвался на мине, при этом перчатка прижалась к его груди. В ушах у него звенело, слух вырвался из-за этого звука. Небольшое благословение, учитывая то, что он видел. С каждым выстрелом, падающим на землю, летели тела, грязь и обломки. И всё это время Питер вцепился в перчатку, закрыв глаза, и молча умолял, чтобы это закончилось. Он не был Мстителем. Он был просто напуганным парнем из Квинса, который был ему не по зубам. Расстрел закончился так же внезапно, как и начался. Его маленький кратер блокировал большую часть поля зрения на битву. Что происходило? Это имело значение? В ушах всё ещё звенело. Перчатка всё ещё была зажата в его руках. Перчатка. Бросающая вызов реальности перчатка, способная буквально превратить людей в пыль. Перчатка, способная бросать планеты и искажать мир одной лишь мыслью. Перчатка, которой сейчас обладал Питер. И Паркер временно забылся в маленькой щели между щебнем и камнем. Это была плохая идея. Мистер Старк разозлится. Но это было им не по силам. Это было выше Питера, Мистера Старка или Мстителей. Это было за гранью дружеского соседства. За пределами Земли. Он вспомнил, что сказал ему дядя Бен. С великой властью приходит великая ответственность. У Питера была сила остановить это. Это означало, что он тоже нес ответственность. Он глубоко вздохнул. И надел перчатку. Мгновенно это стало худшим решением, которое он когда-либо принимал. Вся его рука была в огне, боль была сильнее, чем любая сенсорная перегрузка, которую он когда-либо ощущал. Он не мог думать сквозь статику. Зачем он это надел? Что он сделал? На то была причина. Он собирался этим воспользоваться, верно? Что сделал Танос, чтобы всё заработало? Щёлкнул пальцами? Что-то дергало его, и это регистрировалось, как будто он был под водой. Сквозь туман он понял, что Мистер Старк появился перед ним и пытался стянуть перчатку с его руки. Нет. Нет, он мог это сделать. Он мог всё исправить. Мистер Старк что-то кричал. Питер ничего не слышал, но по выражению его лица было ясно, что он пытался сказать. Питер оттолкнул его, заставляя отпустить. Так, на всякий случай. Простите, Мистер Старк. Щелчок.

***

Небо представляло собой смесь красного и розового, постепенно переходящего в синий.  — Питер! Оно был таким огромным и мягким. Одеяло, покрывающее весь мир. Трудно было представить, что может быть что-то помимо этого. Он больше не чувствовал своего тела. Боль ушла. Он плыл. Невесомый и непостоянный, как исчезающие за горизонтом облака.  — Питер! Он позволил своим глазам закрыться. Он так устал. Теперь отдыхать можно было, правда?  — Малыш! Малыш, открой глаза! Что-то его стало трясти. Его голова склонилась набок.  — Питер, проснись! Не засыпай! Он заставил себя открыть глаза. Он просто хотел спать. Почему они не могли просто дать ему поспать?  — Я знаю. Я знаю, Пит, но ты не можешь заснуть. Тебе нужно бодрствовать. Это был Мистер Старк. Его лицо закрыло для Питера обзор неба. Он выглядел напуганным. Почему он испугался? Они ведь выиграли, не так ли? Он использовал перчатку?  — Всё в порядке, Мистер Старк, — прохрипел он. Его левая рука медленно поднялась, чтобы положить руку на руку Мистера Старка сбоку от лица Питера. Он не мог этого чувствовать. Глаза Мистера Старка были подозрительно влажными.  — Ничего страшного, — повторил Питер. — Не плачьте, Мистер Старк. Мы выиграли. Мы выиграли, да?  — Да, Пит, — голос Мистера Старка дрогнул. — Мы выиграли. Хорошо. Это было хорошо. Они были в безопасности. Это всё, чего хотел Питер. Он следил за лицом Мистера Старка столько, сколько мог держать глаза открытыми. В прошлый раз он извинился, не так ли? Вероятно, ему стоит ещё раз извиниться. Его язык отяжелел во рту. Было так сложно подобрать слова. Думать становится ещё труднее. Мистер Старк плакал.  — Все будет хорошо, малыш.  — Ага, — согласился Питер. — Я просто… собираюсь вздремнуть. Прямо… дайте пять минут. Его глаза закрылись. Смутно он снова расслышал крик Мистера Старка, но его голова начинала слишком затуманиваться, чтобы сосредоточиться. Но это было нормально. Таноса не было. Питер мог позволить себе немного отдохнуть.

***

Иногда было просто слишком много. Слишком много проблем. Слишком много дней. Слишком много всего, чтобы не выспаться. Особенно последнее, хотя во многом это была его собственная вина. Прошло полтора месяца с тех пор, как все люди, рассыпавшиеся пеплом из-за щелчка, вернулись. Полтора месяца с тех пор, как Альтернативный Танос и его дружки были уничтожены ребенком-самоубийцей и его причудливой украденной перчаткой. За это время Питер просыпался трижды. Что само по себе было настоящим чудом. Тони всё ещё видел, как он разваливается на его руках каждый раз, когда закрывает глаза. В редких случаях, когда ему вообще удавалось заснуть, он видел Питера, лежащего в грязи, его правая рука была полностью уничтожена силой камней, а пустые глаза бездумно смотрели в небо. В кошмарах Питера уже не было, когда он подошёл к нему, менее чем через час после того, как Тони, наконец, удалось вернуть его. В реальном мире он всё ещё был жив — спал в медотсеке и совершенно не понимал, какой бесконечной панической атакой стала жизнь Тони из-за него. Они вернули его обратно в Башню после всего: комплекс был разрушен, а Ваканда уже справлялась с более чем изрядной долей проблем, и вариантов было не так уж и много. И Башня уже была хорошо оборудована, чтобы удовлетворить… «особые потребности» Питера. Он привел Хелен Чо и её команду лечить его, потому что больше никому доверить жизнь своего ребёнка он не мог. Колыбель Чо была находкой. Однако Питер всё ещё делал большую часть работы. Его исцеляющий фактор был безумным. Колыбель сосредоточилась на повреждении его руки, но даже сама Чо сказала, что «естественное» исцеление Питера значительно ускорило процесс. А потом Питер снова удивил их всех, проснувшись не один раз, а трижды. Тони был рядом с ним всё то время. Он практически перебрался в медотсек, время от времени засыпая в кресле у кровати ребенка, пока Стрэндж буквально не бросил его в настоящую кровать через волшебную дыру в полу. Тони был готов драться с ним, пока тот не пообещал присмотреть за ребёнком вместо него. Это также дало ему первую возможность увидеть Пеппер больше чем за неделю. Работа действительно накапливалась; через пять лет мир начал приспосабливаться к жизни за пределами Таноса, и теперь они снова пытались приспособиться. Люди возвращались из мертвых, чтобы обнаружить, что они потеряли работу и дома, а в некоторых случаях потеряли семьи. Stark Industries, как и в первый раз, делал всё возможное, чтобы облегчить переход. Это просто означало, что Пеппер проводила большую часть своего времени на конференциях и собраниях. Морган попеременно тусовалась с Тони в комнате Питера с Хэппи и Харли, делая… то, что они трое делали. Наверное, переодевания и супергеройские битвы. Морган всегда была Железным Человеком, потому что у нее был отличный вкус. Всего этого было просто… много. Тони чувствовал, что должен делать больше. Может быть, он будет более вовлечен в компанию, даже если он на пенсии. Надо было помочь облегчить нагрузку на плечах Пеппер. Но мысли о том, чтобы на самом деле отвлечься от Питера Паркера хотя бы на мгновение, было достаточно, чтобы вызвать всплеск беспокойства. Как будто, если он отвернется хотя бы на мгновение, ребёнок снова исчезнет. Потребовалось буквально магическое вмешательство, чтобы заставить его заснуть в настоящей постели. Именно поэтому, когда Пятница разбудила его посреди ночи, чтобы сообщить, что медицинский браслет Питера отключился от оборудования для наблюдения, его первой реакцией был гнев. Конечно, это случилось. Он позволил Пеппер, Мэй и Стрэнджу заставить его покинуть медотсек, и что случилось? Что-то пошло не так. Вторая реакция — беспокойство — быстро затмила его. А может быть, слово «паника» было более точным. Тони мчался к лифту ещё до того, как полностью проснулся. Если что-то случилось с ребенком сейчас… Дорога до этажа медотсека заняла чертовски долго. Наблюдая за сокращением числа, он проклинал себя за то, что просто не оделся и не вышел в окно. Это означало бы, что Пеппер ещё долго потом отчитывала бы его за это, но если это приведет его к Питеру быстрее, это не имело бы значения. В медотсеке всё ещё горел свет в коридоре. Тони побежал к комнате Питера как можно быстрее. Вокруг не было ни медсестер, ни врачей — дорога был расчищена, когда они привели Питера, чтобы сохранить личность ребенка, и Чо, вероятно, спала, — но Стрэндж пообещал присмотреть за ребенком. Стрэндж, который сидел в кресле у постели Питера, запрокинув голову во сне. Пустой кровати Питера. Одеяла были откинуты. Питера нигде не было видно. Соединение браслета прошло не удачно, потому что он вышел за пределы допустимого диапазона. Тони громко выругался.  — Пятница, попробуй найти браслет по сигналу! Стрэндж вздрогнул от резкого звука.  — На 81-м этаже, Босс, — сообщила она ему спустя секунду. Почти тридцать этажей. Проклятье! Стрэндж тупо моргнул, глядя на него, а затем на кровать Питера.  — Что случилось?  — Ты бы это знал, если бы делал то, что должен! — Тони повернулся к нему. Он заставил себя глубоко вдохнуть. Позже он сможет задушить Стрэнджа голыми руками. Прежде всего нужно найти Питера. — Сделай портал. Сейчас же. На 81-й этаж. То, что Стрэндж не выразил ни единого протеста, свидетельствовало о том, насколько близко к панической атаке был Тони. Портал сбросил их возле лифта. 81-й этаж был коммунальной жилой площадью, прямо перед жилыми этажами. Весь свет был выключен.  — Где, Пятница? — спросил Тони ещё до того, как полностью переступил порог.  — Сигнал идёт с кухни. На кухне было так же темно, как и на остальном этаже. На мгновение Тони испугался, когда всё, что он собирался найти, — было брошенным где-то на полу браслетом, пока до его уха не донёсся тихий шум за кухонной стойкой. Он немедленно протянул руку и включил свет. Раздалось резкое шипение. И там был Питер, прислонившийся к шкафу у холодильника, стойка для капельниц с одной стороны от него и коробка для пиццы с другой («Собственность Тони Старка — Роджерс, если ты прикоснешься к этому, я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не съел твердую пищу.»). Он поднял руку без перевязки, чтобы прикрыть глаза от света. Он всё ещё был одет в больничный халат. Тони выдохнул с облегчением. Он был жив. В безопасности. Бодрствующий. Питер покосился на него, и какое бы выражение он ни увидел на лице Тони, он сел немного прямее.  — Мистер Старк, — хрипло сказал он, широко раскрыв глаза. Он пнул коробку из-под пиццы по полу, пока та не скрылась из виду. — Я ничего не сделал. Клянусь, я не ел оставшуюся пиццу. Я даже не знаю, что это за пицца. Тони мог плакать. Наверное, мог бы, если бы он был один. Как бы то ни было, он, пошатываясь, сделал последние несколько шагов между ними, упал на колени на половицы и заключил Питера в самые яростные объятия, которыми он был готов рискнуть ради раненого беглеца из больницы. Только левая рука Питера подняла его на этот раз, чтобы вернуть его.  — Мистер Старк?  — Ты должен перестать так поступать со мной, малыш, — выдохнул Тони. Он был абсолютно уверен, что находится на грани сердечного приступа. — У меня же больное сердце. Я не могу справиться с таким стрессом. -…Я думал, врачи избавились от шрапнели, разве нет?  — Это не то. Это редкое заболевание, называемое гиперактивным питерпаркеритом. Это терминал. Черт, как мой ребенок исчезает с постели посреди ночи, когда он должен быть в коме? Может, ты новоявленный волшебник? Питер издал легкий звук, и Тони в последний раз слегка сжал его, прежде чем отстраниться. Он держал руки на плечах Питера на случай, если у него возникнут какие-нибудь забавные мысли насчет исчезновения снова. Третий раз может действительно убить Тони.  — Симптомы включают повышенный уровень стресса, высокое кровяное давление, сильную тревогу и принуждение бросить вызов законам времени и пространства. Питер поморщился.  — Простите.  — Это также очень заразно. Знаешь, у Мэй это тоже есть? Почти уверен, что поймал это от нее.  — Простите.  — Перестань извиняться. Питер открыл рот, чтобы извиниться за свои извинения, и Тони сузил глаза, пока он не закрыл его снова. Теперь, когда паника по поводу его исчезновения исчезла, Тони мог сосредоточиться на панике из-за того, что Питер проснулся, а затем самостоятельно прошел до кухни на 81-м этаже.  — Ты прав. Но что, черт возьми, ты вообще здесь делаешь? — он покосился на коробку с пиццей. — Помимо завтрака. Питер склонил голову, как только почувствовал, что на щеках появился румянец.  — Я проснулся, и мне действительно нужна была ванная, но потом я был очень голоден и решил, что мы в Башне, верно? А в Старк-Тауэре есть общая зона с холодильником. И мне жаль, что я съел вашу пиццу, я знаю, что на коробке написано «Нельзя», но это было прямо там, и было легче всего схватить, и я чувствовал, что мой желудок превращается в черную дыру… Боже, Тони забыл, как сильно он скучал по этой бессвязной болтовне. Он никогда больше не собирался принимать это как должное.  — И я подумал, что могу купить вам другую взамен. Как только вспоминаю, что делал со своим кошельком… И моя одежда… А ещё…  — Пит. Малыш, — перебил его Тони. — Я не без ума от пиццы.  — О, — пауза. — Правда?  — Эта угроза была специально нацелена на Роджерса. Ничего не сказано ни о каких Паркерах, — откровенно говоря, Питер мог есть буквально все съедобные вещи в этой проклятой Башне, и Тони было всё равно, пока он был в безопасности. — Я расстроен, что ты исчез из своей комнаты, вместо того, чтобы, скажем, позвонить кому-нибудь с помощью кнопки. Или разбудить Волшебника. На самом деле, то, что Тони был расстроен — это ничего не сказать. Большое преуменьшение. Но Питер выглядел измученным и уже достаточно напряжённым, чтобы Тони позволил себе ещё больше угнетать настроение парня.  — Я не видел кнопки, — признался Питер. — А Доктор Стрэндж спал. Было бы грубо его разбудить. Боже. Этот ребёнок пожертвует собой лишь бы никого не побеспокоить.  — На будущее, я бы предпочел, чтобы ты разбудил меня, чем покинул медицинское крыло, — сказал Стрэндж из дверного проема. Тони честно забыл, что он был там. Питер покраснел ещё больше, осознав, что не только Тони нашёл его на полу кухни посреди ночи. Стрэндж обошел стойку, чтобы присоединиться к ним, и Тони неохотно отодвинулся в сторону, чтобы Волшебник смог присесть перед Питером. Он вытащил из кармана фонарик и посветил мальчику в глаза, заставив заметно вздрогнуть. Тони также забыл, что Стрэндж изначально был настоящим врачом.  — Как ты себя чувствуешь? Любая боль? Тошнота?  — Гм, — ослепленный Питер быстро моргнул. — Моя рука болит.  — Ну, это было ожидаемо, — он выключил фонарик.  — И я действительно устал. И, если подумать, меня немного тошнит, но это могло быть просто из-за сенсорной перегрузки. Мы можем выключить свет, пожалуйста? Понимаете, со времен пустоты всё как-то… изменилось?  — Пятница, свет, — сказал Тони, и свет погас до минимума. — Пустоты? Питер пожал здоровым плечом.  — Ага. Большое пустое пространство, в котором я застрял после того, как весь рассыпался. Тони повернулся к Стрэнджу только для того, чтобы найти на лице человека явное замешательство. Очевидно, эта «пустота» не была универсальным опытом. Просто фантастика. Есть ещё кое-что, о чем нужно беспокоиться.  — Тошнота также может быть вызвана употреблением твердой пищи, — сказал Стрэндж, отложив проблему «пустоты» на потом. — Учитывая, что последние полтора месяца тебя кормили через зонд, я полагаю, что пицца тебе не понравится, — затем он обратился к Тони. — Помоги мне его поднять. Тони положил левую руку Питера себе на плечи и помог ему подняться на ноги, пока Стрэндж закреплял стержень для капельницы.  — Давай, Спящая красавица, — проворчал Тони. — Вернём тебя в постель. Стрэндж переместил их обратно, не спрашивая, и Питер только издевательски протестовал, когда его спрятали под одеяло. Он, должно быть, устал сильнее, чем мог показаться, потому что меньше, чем через минуту, он снова заснул. Тони наблюдал, как его грудь поднимается и опускается с занятого места в ближайшем кресле. Каждый вдох был напоминанием о том, что Питер всё ещё здесь. В безопасности. Живой. Это было больше, на что Тони три месяца назад осмеливался надеяться. И он не собирался позволять ничему снова забрать его. Ничто также не могло убедить его встать с этого стула. Во всяком случае, до тех пор, пока он не был абсолютно уверен, что с Питером всё в порядке. Даже магии не будет достаточно для этого. Стрэндж был достаточно умен, чтобы не утверждать обратного. На полу у кровати стояло ведро.  — Когда пицца решит вернуться, — объяснил Стрэндж.  — Да, верно.  — Он был достаточно последовательным, и я думаю, что завтра он снова проснется, — продолжил он, — но я сначала спрошу Чо, чтобы проверить его. Тони позволил своему вниманию вернуться к Питеру, уже вытаскивающему телефон, чтобы отправить Мэй сообщение. Она, наверное, была бы здесь, как только прочитала его. Если повезёт, этого не произойдет, пока она не выспится, потому что Тони был лицемером.  — В таком случае он, вероятно, сможет покинуть медотсек к концу недели, — закончил Стрэндж, критически глядя на Питера. Он покачал головой, бормоча что-то себе под нос, что Тони не уловил. Тони никогда не был так благодарен этому проклятому радиоактивному пауку. Затем ушёл Стрэндж, и остались только Тони и Питер. Однако он подозревал, что это ненадолго. Может, скоро будет конец спокойствия. И Морган вставала на рассвете, чтобы проверить, собирается ли её брат проснуться и поиграть с ней. Боже, надо ещё подождать, пока он не познакомиться с Морган. К концу года они, вероятно, сделают все его волосы седыми. А это случится ещё быстрее, если Питер поладит с Харли, как Тони подозревал. Все трое вместе должны были стать кошмаром для его уровня стресса. Тони откинулся на спинку сиденья, положил телефон экраном вниз на колено и улыбнулся ему в руку. Он никогда не ожидал большего.