Две тысячи восемнадцатый

      Переговоры затянулись, перетасовав карты, заставив передвинуть две запланированные на сегодня встречи и доведя Сергея до состояния выжатой половой тряпки. Умница Марго с мелодичным жужжанием слала ему уведомления о плавно накрывающемся пиздой графике и предлагала варианты переносов по ходу дела, исходя из расписания. Серёжа свое расписание на неделю в эту секунду не помнил даже примерно, но здраво предполагал, что окна в нём присутствуют не просто так, и послушно соглашался с советами виртуального интеллекта. «Соцсетный» вариант Марго он пока не трогал, вняв слезливым мольбам маркетологов о «лучшее – враг хорошего» и «нельзя давать людям возможность сделать так, как они хотят, ведь они сами не знают, чего хотят», но свою, личную, апгрейдил и расширял по полной. Мельком Сергей видел уведомления, автоматически помеченные как "менее значимые", но всё равно исправно всплывающие на телефон и идущие в рабочий журнал: "посетитель ожидает", "посетитель оставил данные и причину обращения, продублировано в журнал", "могу записать посетителя на свободное время, подтвердите". По поводу последнего мелькнула какая-то мысль, но тут его снова отвлекли.       - Задача завершена, - бодро озвучила Марго, когда эти кретины, наконец, оставили его в покое. Серёжа развалился в кресле и подумал, что это звучит ужасно тупо и обезличенно. Надо будет переделать на что-то более... душевное. Марго совершенно не шло быть обезличенной. - Вас ожидают...       - Отмени всех, - отмахнулся Сергей.       - Записать на свободное время? - дотошно поинтересовалась Марго. Разумовский задумался, нужно ли сделать для неё осуществимым вариант действительно отменить всех к чертям собачьим, но в процессе сменил гнев на милость.       - Запиши.       Марго ненадолго замолчала.       - Посетители согласованы и записаны, - довольно объявила она. Сергей кивнул и заставил себя встать, чтобы переместиться на диван. - Отменила, кого по дате и времени на ближайшие полгода не могу согласовать: Олег Волков, причина об...       - Что?!       Серёжа больно ударился пальцами левой ноги о длинный пуфик и чуть не перелетел через него, резко развернулся, треснувшись ещё и пяткой.       - Олег Волков, - повторила Марго как-то даже более мягко и мелодично, а может, Серёжа себе это придумал, хромая к лифту, вопя «Живо его ко мне!» и чувствуя абсолютно идиотское счастье пополам с идиотской же тревогой (почему не позвонил?).       - Марго, - позвал Разумовский уже в лифте.       - Да, Сергей?       - Для Олега Волкова я всегда доступен, свободен и… И вообще. Зафиксируй.       - Я запомнила.       Сам Олег обнаружился как раз у лифта внизу – они разве что успели друг на друге сфокусироваться, когда его отвлекли сзади с какой-то аналогией «вас здесь не стояло». Волков отвернулся было что-то там втолковывать, но Серёжа высунулся из лифта, бесцеремонно схватил его за запястье и затащил к себе, варварски надавив пальцем на несчастный сенсор этажа.       - Привет, - улыбнулся Олег – вполне себе целый, невредимый и довольный жизнью, и дальнейшие вопросы у Сергея временно ушли на задний план.       Ему вдруг показалось, что основной параметр для высоты башни у него был «чтобы успеть наобниматься в лифте, пока едешь до офиса».       Сергей честно старался не смеяться в голос и в итоге выдал из себя какой-то хрипло-кряхтящий звук. Олег даже ухом не повёл. Олег был заворожен и покорён.       - Потрясающе, - абсолютно неиронично заявил Волков, и Серёжа почувствовал волну острого и не очень здорового восторга. С порога зацепившись взглядом – невозможно было не зацепиться, Разумовский годами продумывал все эти детали, когда мечтал о собственном кабинете в высокой башне – за Боттичелли и Пергамский алтарь, любовь всей его жизни удостоила своего внимания и высокой оценки лишь автоматы с шоколадками.       Очередной Афганистан или Ирак вернул ему Олега в несколько потрепанном, заросшем, но неизменённом виде. Кажется, приютская медкарта называла это «психологической устойчивостью». Сам Волков прекрасно обходился термином «похуизм».       - Нормально, как я понимаю, ты не питаешься.       - В твоих силах всё исправить.       Олег привычно выдержал его взгляд – здесь полагалось капитулировать, продумывая новый ход, но Сергей справедливо предполагал, что неиспользование таких простых вещей, как личные звонки, означает только то, что надолго Волков не задержится. Любые игры откладывались – Серёжа просто обхватил левую руку Олега и пристроил голову на его плече.       - Действительно, потрясающе.       - Здесь будут ещё несколько скульптур, но так, по мелочи.       - «По мелочи», - усмехнулся Олег ему в макушку. – Тебе идёт.       - М?       - Всё это.       Сергей отцепился от него, потоптался вокруг себя, как под невидимыми софитами – пальцы на ноге, зараза, всё ещё ныли. Волков поймал его за края толстовки:       - Я думал, что соль шутки в третьем пункте.       - Мне похуй, в чем соль шутки, - заявил Серёжа, накрывая его пальцы, оглаживающие галочку слева от «TAKEN».       Они, конечно же, оказались прямо у окна – пятый пункт в списке, «мы трахнемся у панорамного окна в моей высокой башне, откуда вид на весь город, это концепт, понимаешь, мы будем королями этого города» - но концепт, по итогу, изрядно проседал или откладывался. Серёже сейчас было глубоко фиолетово и на башню, и на город, и на концепт – у него снова был Олег, прямо здесь, прямо сейчас, с загрубевшими руками, с горячими губами, и всё, чего Разумовскому хотелось – это не отпускать его от себя примерно никогда.       - Я тебя в клетку посажу, - пообещал Сергей, когда его мягко развернули лицом к стеклу – без толку, города он все равно не видел, только отражение Олега. Олег, мало беспокоясь его заявлениями, бережно целовал шею, и от контраста с тем, как бешено они только что впивались друг другу в губы, ехала крыша. – Ошейник нацеплю. Вот это вот всё. И никуда от меня не денешься.       - Я и так никуда от тебя не денусь, - Волков влажно лизнул его под ухом.       - Денешься, маньяк адреналиновый.       Олег неопределённо фыркнул.       Серёжа всем лицом прижался к холодному стеклу, пытаясь хоть немного прийти в чувство.       - Волков, - глубокомысленно выдохнул он – так совпало, что именно в этот момент ладонь Олега оказалась в его штанах.       - Да?       - Да, в смысле нет, в смысле, да, но… Ммм…       Момент одновременно стал одуряюще неподходящим – и удивительно подходящим; Сергей распахнул глаза, которые невесть когда успел прикрыть – город за окнами покорно сиял, в стекле отражалась довольная улыбка Олега, его рука двигалась на члене самым правильным образом, и что там город – Разумовскому сейчас принадлежал весь мир.       Он впечатал это чувство дыханием в стекло и завозился, изворачиваясь в руках Волкова – они снова оказались лицом к лицу, снова дышали друг другу в губы, и Сергей настойчиво произнёс:       - Останься.       Волков нагло провел ладонью прямо по кромке пояса и поднялся выше:       - Серый…       Позади них оставалось кресло – Сергей поцеловал Олега под подбородок, быстро рассчитал траекторию и в три движения усадил Волкова в это самое кресло. Поколебался секунду, и из всех заманчивых вариантов «на колени» выбрал колени Олега. Кресло явно удивилось, но осталось непоколебимым, а Серёжа ухмыльнулся – удобно, как и предполагалось.       - Когда ты снова уезжаешь?       - Завтра вечером. Я, можно сказать, не приезжал.       Отчаянно хотелось его удавить.       - Марго, перенеси подальше все, что есть на завтра.       - Хорошо, Сергей.       Телефон на столе зажужжал уведомлениями. Волков запустил ладони ему под футболку:       - Что, никаких негласных правил этикета вроде «не быть сливающимся козлом»?       - Нахуй правила, - отрезал Разумовский. – Могу, между прочим, себе позволить.       - Вижу.       Серёже ужасно хотелось уточнить, что он там видит. В прошлый раз Олег нагрянул на неделю, которую Сергей провел в ноуте и телефонных звонках – и имя уже было, и башня уже практически достроилась, только запара случилась такая, что никуда от неё деться не получилось при всём желании. Сейчас Олег выдал ему сутки, и никому, абсолютно никому лучше было не становиться у Разумовского на пути.       - Волков, к твоему сведению, это тело вполне уже можно не только лапать, но и охранять. Даже нужно.       - Зачем? – совершенно искренне удивился мудак Волков. – Смотри-ка…       Чуть не уронив их обоих, он дотянулся до папочки под прозрачной столешницей и помахал перед Сергеем. Разумовский укусил его за ухо.       - И?       - И, будь у меня бабки на оборудование Хольта, я бы вообще с живыми людьми в охране не заморачивался.       - Я не закупаю у Хольта оборудование.       - Зря.       - Вот и займёшься, раз такой умный, - проворчал Сергей.       - Серый, - вздохнул Волков, опустив ладони ему на задницу. – С тобой ведь будет невозможно работать. Переубедить тебя, если ты упёрся, нельзя, а таскать за шкирку – ты меня сам из окна выкинешь.       - Я буду послушным, - на голубом глазу соврал Разумовский и немедленно получил ленивый шлепок по заднице – мол, неубедительно. – Ты сам ужасно упёртый.       - Я знаю своё место.       «Твоё место рядом со мной», ляпнул было Сергей, но этот пассаж пришлось привычно проглотить. Не хотелось, чтобы Олег неправильно понял – впрочем, чтобы Олег понял правильно, тоже не хотелось.       Серёже - по-чудовищному – хотелось Волкова на поводок, привязать, присвоить. По-человечески: чтобы Олег, наконец, перестал скакать по свету, и был рядом, потому что правильно было, только когда Олег был рядом.       Олег обычно чувствовал разницу между его «нужен» и «эгоистично хочу» каким-то животным нутром, а у Серёжи грани между ними, напротив, стирались. Менять мир к лучшему было, бесспорно, приятно, а ещё приятнее было бы этот новый, лучший мир, под себя прогибать. Серёжа всю сознательную жизнь на это ебашил. Серёжа, в конце концов, заслужил.       - Олег.       Волков мягко погладил ладонь, цапнувшую его подбородок.       - Контракт закончится – поговорим. Сейчас-то чего.       - Именно. Поговорим, а не «я бумаги подписал». Я серьёзно, Олег.       - Я понял, - покорно отозвался Волков, и в Серёже, кажется, все внутренние демоны торжественно взвыли от этой покорности. - Даже интересно, как быстро ты сам отправишь меня подальше…       - Не надейся.       - …и чем вообще предложишь заниматься.       - Не переживай, - хищно прошептал Разумовский, чувствуя, как беснуется внутри торжество, а пальцы Олега гладят вдоль позвоночника. – Я не дам тебе заскучать.       Потянувшемуся к нему Волкову он накрыл лицо ладонью и скомандовал:       - Марго, давай машину до дома!       - Что, никакого пятого пункта?       - Издеваешься? Офис никуда не денется, а сейчас у нас сутки, я заебался, ты заебался, и нам уже не восемнадцать. Я хочу трахаться в мягкой постели, Волков, и это не обсуждается.       - Мне уже скучно, - фыркнул Олег, успев мазнуть губами по шее, прежде чем Сергей слез с кресла. И, не выдержав характера, выдал более правдивый вариант: – Я ужасно соскучился.       Серёжа схватил его за руку и потащил к лифтам, рассчитанным на «наобниматься вдоволь». Лифт опускался вниз, но Разумовский сейчас всё ещё был на вершине – своего мира, своей жизни, своей башни, со своим Олегом, у которого скоро заканчивался контракт.       Бойким шагом шёл две тысячи восемнадцатый год.