Осорезан. Встреча

i. В их первую встречу идет снег. Он никогда еще не видел снега: все вокруг покрыто белым толстым одеялом. Дальнейшие события лишь принимают естественный оборот. Он думает, что она симпатичная. Она обещает его убить. Любовь с первого взгляда. ii. Он не знает, в чем дело, но в Аомори слезы так и норовят покатиться из глаз. Наверное, из-за холода: Йо не привык к таким экстремальным температурам. Или это из-за девчонки, которая грозилась его убить. Здесь холодно. Или из-за демона, который погнался за ним — опять же, желая ему смерти. В Аомори очень-очень холодно. iii. «Невеста» — такое чуждое слово, но с губ слетает, будто давно известное. Как и «Йо Асакура». Как «смерть». Анна идет дальше, ориентируясь на быстро исчезающие в снегу следы. iv. Вечер проходит, а Анны не видно. Она совсем не покидает комнаты. Йо преследуют воспоминания о ее затравленном взгляде, а в ушах звенят слова «уйди или убью убью убью убью». Матамунэ советует думать о настоящем, а не прошлом. В конце концов они только познакомились. Но Йо все мучает вопрос, о чем же она думает там, в комнате, запершись от мира. v. Тьма. Как тебя зовут? З-зовут? Да, девочка, как тебя зовут? ... Ты обладаешь невероятной силой. Если пойдешь со мной, научу с нею управляться. Я не... не... Ты знаешь, кто такие итако? Итако? Итако — это ты. ... Анна. Теперь ты будешь Анной. Анной Кёяма. Анной... Пойдешь со мной домой, Анна? ... Она открывает глаза. Ненавидит вспоминать. Пальцы сжимают отрезок легкой ткани. Свечи почти потухли. vi. Еще никогда ему не было так больно, как от этой первой пощечины. На щеке огнем жжется ярко-красный след. Вот только «прощай» почему-то жалит чуть-чуть сильнее. Ко мне нельзя приближаться, иначе твоя жизнь станет адом. Или это все из-за слез в ее глазах. Если хочешь счастливой жизни, возвращайся в Изумо. (Беги.) Ты и так не останешься один. Или из-за вспышки ужаса на ее лице, что исчезает в мгновение ока перед тем, как она отворачивается. Ты приехал из-за меня. ...Спасибо. Йо еще этого не понимает, но именно в этот момент он решает, что не уедет. Просто не может. Пусть даже не представляет, кто же такая Анна. Пусть даже над ним возвышается очередной демон. Поэтому я сказала тебе уходить. vii. Вот что Анна помнит. Наглость этого глупого мальчишки. Появление демона. Разбитое стекло. Этого глупого-глупого мальчишку с его глупым мечом и мантру «беги беги почему ты не спасаешься дурак?». А еще: «БЕГИ, АННА!» И ее собственный крик: «Уйди оттуда, Йо!» И все. viii. Они такие разные. Авая Ринго. Боб. Итако. Шаман. Рейши. Йо узнает о значении этого термина гораздо позднее, когда Манта наткнется на него в своей энциклопедии, а сейчас же понимает его в общих чертах. Знать, о чем думают люди, что ощущают — тяжкое бремя. Много ненависти, гнева, отчаяния, грусти. Йо хочет ей помочь. Никуда он не уедет. Ни за что. Почему? Действительно, почему. Ему не приходится ничего говорить: судя по вспыхнувшим от возмущения щекам, она улавливает смысл. Вторая пощечина выходит не такой болезненной, как первая. ix. Пожелания, молитвы, надежды. Хочешь пойти в храм? Она давно перестала верить. Наверняка ты хочешь что-нибудь сделать со своей силой. А он упертый как баран. Мы найдем выход. До невозможности наивный. Убежим, и все дела. Глупый, такой глупый. А если не получится, просто подожди, пока я не стану Королем шаманов. Тогда я все улажу. Но абсолютно искренний. (Наверное, это и пугает ее больше всего.) Я буду ждать тебя. Правую руку болезненно покалывает. Угу. x. Звон колокола в Новый год еще никогда не звучал настолько зловеще. Для Осорезана, сада потерянных душ. xi. Она вся в белом. Обычно итако надевают белый за сто дней до церемонии посвящения. Она не обычная. В этом заключается традиционный обряд по достижению чистейшего состояния духа. И чистой ее не назовешь. Итако должна видеть даже тогда, когда на это не способны глаза. Но она никогда не теряла зрения. Шить? Тебе нужно научиться исправлять изъяны. И дисциплине научишься. Каждый стежок должен быть идеальным. Не так уж трудно. С закрытыми глазами. ... В день церемонии итако оденется невестой, тем самым показывая, что выходит замуж за бога. Когда он зовет ее по имени, она в белом. Белый — цвет смерти. xii. Вот что Йо никогда не забудет. Решение всегда найдется. (Каким бы болезненным ни было.) Неизбежность смерти. Боль прощания. Силу Матамунэ, что наполнила его тело. (И душу.) Хёуи Гаттай. Ее слова, унесенные ветром. Обещание «однажды» в виде ожерелья из костей. И все. Когда снежная пыль оседает, она стоит прямо перед ним: безупречная фарфоровая кожа, спутанные золотистые пряди на лице, развевающееся белое кимоно, залитое не ее кровью. xiii. Тысяча восемьдесят бусин. Они лежат в углу комнаты, ловя отражения света. Тысяча восемьдесят душ. Анна закрывает глаза и предпринимает новую попытку. Боль. Она поднимает веки: стекая с кончика ее пальца, в тонкую ткань впитывается красная капля. Руки дрожат. Еще раз, заново. xiv. Йо решается уехать лишь через неделю, хоть каникулы еще не закончились. Он не хочет больше ее стеснять: Анне и так пришлось несладко. Так что он собирает рюкзак, а бабушка провожает его до вокзала. Она оставляет ему конверт, который Йо крутит в руках вплоть до следующей остановки. В третьей пощечине боль сочетается с удивлением. Давненько не виделись. Она — в черном. Йо еще не успевает оправиться от шока, а Анна уже садится напротив, болтает ногами, едва касаясь пола. Несмотря на ее способности, несмотря на желание стать сильнее, она все равно еще очень юная, очень хрупкая. ...Спасибо. Просто-напросто девчонка. Они молча едут до следующей остановки, а за окном, куда ни посмотри, все белым-бело. Дальнейшие события лишь воплощают бесхитростную простоту. Он думает, что она милая. Анна наносит легендарный удар левой. Следующая станция уже довольно далеко от Аомори, но слезы все равно катятся ручьем. Как же тяжело прощаться. xv. Лишь когда опустится ночь, под звуки гудка поезда Йо найдет у себя кое-что еще. Он столько раз перечитал письмо Матамунэ, что слова возникают перед глазами, стоит прикрыть веки. Решив наконец убрать его в рюкзак, Йо замечает в своих вещах то, чего там раньше не было. Аккуратно вытягивает вещицу и раскладывает на коленях. Это отрезок тонкой белой ткани, отделанный затейливой вышивкой. Безукоризненно выполненная. Идеальная. Фата. И вместе с ней — записка с выведенными твердой рукой словами. Жди меня. В мягкую ткань впиваются пальцы. О ревуар. До новой встречи.