а дальше что

Жизнь говорит ему — Димка, у тебя в груди есть небольшая карта, по ней ты точно не заблудишься. Жизнь говорит ему — слушай, парень, в мозгах твоих есть целые стопки взломанных и крякнутых лабиринтов — все выживут, все будет замечательно, ты только не волнуйся. Жизнь говорит ему — но у тебя напрочь отсутствует понимание, когда дело касается Эмиля. и что же ты будешь делать, а? Дима не знает. А он вообще должен что-либо с этим делать? Поэтому все происходит следующим образом. 1. Дима берет Эмиля с собой на съемку. Не одного, конечно, — кроме них еще целая сьемочная команда. (для вида) и (обезопасить себя, выстроить зону комфорта) ну и (хотя бы попытаться!) Эмиль спит всю дорогу, заткнув посторонний шум наушниками. Он закидывает ноги на подлокотник — Даник не упускает возможнсти пошутить о том, что этот дурачок напялил какие-то разноцветные носки с утками. Дима улыбается. Потом пытается сосредоточиться на дороге. Ага. Они едут сутки — впереди замок с призраками. Кто бы мог подумать, в самом то деле. Подготовка хорошая — основная камера супер, много света, люди знают все детали. Остается тупо выйти, переговорить с хозяином места, расставить технику, ну и… — Порядок? — Эмиль появляется просто из ниоткуда: сонный, уставший, с потрепанными волосами. У него в руках пластиковый стаканчик с чаем. — Берешь с собой ребят внутрь? (не внутрь сердца, а…) Он говорит о здании. Конечно. Об этом старом тупом замке, что нависает над ними, словно большая черная тень. Конечно, он возьмет ребят внутрь. Они же должны проследить за техникой. Проще простого. — Да. Очевидно. Сто баллов. Они молчат. Эмиль делает глоток. Он ежится. На улице реально холодно. Реально. Дима невольно опускает взгляд на его курточку. Ему (действительно) хочется протянуть руку и застегнуть молнию под самое горло. Господи. И желание это давит все ясные мысли, желание это заставляет чувствовать… боль? Ну нахер. — Эй! — Кричит Даник. Он нелепо подбегает с новым фонариком на лбу. — Вот вы где! Хух… Чего так далеко? Марк установил первую камеру, Дим, ему нужны твои правки. Типа, сейчас. Прямо сейчас. Дима облегченно выдыхает. Голос Даника отрезвляет. Ну и отлично. Просто супер. Взгляд Димы (да-да) все еще задерживается на куртке Эмиля какое-то время, но потом парень поворачивается и уходит к машинам. — Он какой-то перепуганный. — Не, — Эмиль допивает чай, но держит стаканчик возле рта. — Скорее… он просто не понимает, что происходит. Даник хмурится. Серьезно?.. 2. Дима надевает комплект с камерой на себя. Он последний раз переговаривается с командой — стандартные типичные фразы, все по местам, ну и погнали, как говориться. Остается только пройти свой маленький ритуал — секунд двадцать просто постоять на месте. — Дима? — неожиданный голос Эмиля по рации заставляет чуть ли не подпрыгнуть. — Я могу подойти? Дела всего-то на пару секунд. Дима пропускает смешок: — Нет конечно, не можешь. Я же Папа Римский, со мной только по записи. — Придурок. Он ждет его ровно полминуты. Эмиль подходит осторожно, он немного смущается. В его руках забытая перчатка для поддержки камеры. — На, вот, — он быстро отдает ее Диме, на секунду прикасаясь своими пальцами к его ладони. — А то после десяти часов сьемки будет кожа кровить… ну, ты и сам знаешь. — У меня грубая кожа на ладонях, — тупо выдает Масленников, все-таки принимая перчатку, надевая ее. — Так что ничего не случилось бы. А у тебя вот- Он импульсивно берет Эмиля за руку, ну и тот (подлетает) подходит ближе. Пальцы слишком аккуратно, но твердо, касаются запястья, вен, а потом и линий на ладони. — Слишком- — Нежная? — Пока, Эмиль, — Дима закатывает глаза. Эмиль пропускает улыбку, почему-то вытирая руку об штаны. Дима отворачивается. Перепроверяет оборудование на себе. На миг закидает голову назад, смотрит на замок. А потом, вообще никого не замечая, он делает шаг вперед и пропадает во тьме первого этажа. 3. Остаться на ночь в большом страшном замке — раз плюнуть, не иначе. Постелить себе спальник в подвале с демонической историей — ага, как чай выпить. Всегда этому учился. Всегда был на шаг впереди страха и смерти. Вот только… Дима закрывает глаза, прислушиваясь. Шум ветра и звук камеры (батареи), когда зарядка падает еще на одну пометку. Все остальное — пустяки. Нужно засыпать. В голову, понятное дело, начинают лезть мысли. Находят, блять, все лазейки, все способы. Что там делает команда? А Даник что? Как обычно — трескает печенье и рассказывает о прошлых съемках, где он навернулся? Ну или же играет с Эмилем в «придумай, где будут прятки с подпищиками?». Интересно, ведь время течет для них по другому. А тут так… одиноко. И хорошо. И это все одновременно. И… Эмиль в последнее время совсем другой. Смущается чего-то. Улыбается сам себе почему-то. Нервничает, как только на него руку закинешь. Как только прижмешь его голову к своей. В шутку, ага. Только в шутку. И повод ищет. Прийти. Остаться на ночь. Поговорить дольше. Ближе. О личном. О том, что Дима прячет под кожей- — Господи, — Дима накрывает лицо рукой. — Он мне нравится. Пиздец. Действительно. Он же не признает. Ну это… парни с парнями. Это отвратительно. От этого тошнить начинает. А тут… Да не! Херня. Он же его как человека любит. И только. Ну правда же? — Боже мой. … — Тут бога нет. Прямая остановка сердца. Все, помер. Классные похороны. Заебись. Ставлю класс. — Твою мать, Эмиль! У меня чуть сердце не остановилось! Эмиль пырскает со смеху. Сперва его вообще не видно, но потом… подходит, смотрит сверху вниз. Руки в карманах. Улыбается. — Чего ты приперся, дурак? Нахера так пугать… бля. — Вон у тебя камерка-то разрядилась. Видишь? Даник пытался по рации сказать, но и она у тебя выключена. Ты… тут что, спать собрался? — Ну, как бы да, — Дима привстает на локтях, жмурясь, когда парень включает фонарик у себя на лбу. Кровь все еще стучит в ушах. Нужно отдышаться. — А работать кто будет? — Да пошел ты. Дима кидает в Эмиля какой-то камень. Не попадает. Они смеются. Эмиль разбирается с камерой на штативе. Потом подходит ближе, приседает. — Рацию покажи. — Отстань. Она работает. — Ну да. Ага. Эмиль шарит рукой по Диме и спальнику. Он находит рацию, да только Масленников опять перехватывает его руку, как тогда, перед входом в замок. Их пальцы на секунду переплетаются. — Я- — Что ты делаешь? — такое впечатление, что Эмиль действительно поражен, что он не пнимает. Он начинает чаще дышать. — Дима? Эмиль не убирает руку. Они молча сидят в темноте — только пальцы к пальцам. И общее охерение. — Проверяю. — Ты… что? — парень отклоняется назад, да только Дима крепко удерживает его на месте. — Отпусти. — Успокойся. Черт, а может ли быть такое, что жизнь сейчас вот и говорит Диме, что это единственный способ разобраться? Хер пойми. Посмотрим дальше. — Дима. — Я знаю. — Господи. Что ты знаешь? — Эмиль включает сарказм, ну а еще с его рта слетает какой-то глубокий вздох. — Мне пора к ребятам, а ты тут- Дима привстает, он приближается. В темноте найти лица друг друга — сложная задача, особенно для тех, кто делает это впервые. Но Дима не сдается. Сперва его губы как-то нелепо касаются лба Эмиля, ну и тот дергается. Потом, через пару секунд, его губы касаются подбородка. Оставляют маленький поцелуй. Ахуеть. — Это то, чего ты хотел, Эмиль? Эмиль молчит. — Скажи мне нет, ну и я перестану. Эмиль всхлипывает. Он молчит. Дима касается губами его губ. Они отвечают друг другу. И вначале это жутко неудобно, как-то странно, но потом- — Ты ломаешь мою систему, то, как я живу, — сообщает Дима, когда в один момент Эмиль резко утыкается лицом ему в шею. — Мне впервые так страшно, понимаешь? Никогда не думал, что- — Ага, — Эмиль выдыхает, ну и горячий воздух палит кожу, он пробирается внутрь головы. — и я не думал. Правда. Правда. Он сильнее прижимается к Диме. Дима сперва неуверенно, но потом заботливо ведет рукой по его спине вниз. Минуты они сидят вот так. — Мне пора возвращаться, ну- Дима целует парня в лоб. Потом тот тянется к его губам. Опять. И опять. Язык внутрь, зубы об зубы. Эмиль берет и тянется рукой. Он переплетает пальцы с Димой. А потом оставляет его руку на своих штанах так, чтобы Масленников почувствовал его эрекцию. — Блять, Эмиль. Что ты… Эмиль немного подмахивает бедрами, пытаясь быть ближе. Дима выдыхает. Он медлит, потом отодвигает резинку спортивных штанов. И боксеров. Обхватывает член. Делает пару движений. — Да, кожа на руках у тебя… — Заткнись. Они опять целуются. Дима двигает рукой быстрее. Эмиль скулит. Где-то расходится по шву больное сердце. Внутри все ломается, ну и становится больно дышать. Дима большим пальцем надавливает на головку члена, ну и Эмиль тут же кончает. Библейская картинка, честное слово. — Пиздец. — Вот, — они все еще в шоке от происходящего, но Дима достает какую-то тряпку. — Вытрись. Будет пятно. Эмиль молча все делает. У него дрожат ноги, когда он поднимается. У него на щеках такой ебанутый румянец, когда он включает фонарик. — Спокойной ночи. — Ага. — Эй, Дима?.. — Да? — Ты классный. Через секунду они начинают смеяться. 4. Они встречаются утром. Даник надевает прикольную шапку и рассказывает пару шуток, камеру забирает Марк, а все остальные делают чай. Эмиль опять грызет стаканчик. Дима смотрит на то, как у него краснеют нос и уши. — Иди сюда. — Зачем? Дима сам делает шаг вперед. Он застегивает курточку Эмиля под самое горло. — Все окей? — Все окей. Они улыбаются друг другу. 5. Жизнь говорит ему — Димка, у тебя в груди есть небольшая карта, по ней ты точно не заблудишься. Жизнь говорит ему — слушай, парень, в мозгах твоих есть целые стопки взломанных и крякнутых лабиринтов — все выживут, все будет замечательно, ты только не волнуйся. Жизнь говорит ему — но у тебя напрочь отсутствует понимание, когда дело касается Эмиля. Это правда. Но Дима справится. Обязательно.