Восстание мертвецов, или как устроить санкционированный митинг, если ты нежить

      — Ну, по факту вам правильно отказали, — задумчиво произнес Купердяев после того, как Федька обрисовал ему ситуацию. Васильич нахмурился и готов был в очередной раз возмутиться, но Купердяев продолжил: — Правоспособности мертвецов в текущем законодательстве нет, так что прав у вас никаких. Вас даже опекун в такой ситуации не спасет.       — И что делать? — спросила Стелфи, последние полчаса сверлившая Купердяева таким недовольным взглядом, что, казалось, собиралась прожечь и его, и тетрадь, в которой дважды записано ее имя.       — Смириться, — пожал плечами Игорь Степанович и расслабленно откинулся на спинку кресла.       Увы, вопреки его ожиданиям мертвецы к такому совету не прислушались.       — Может, нам жалобу стоит подать? — осторожно, чуть ли не с придыханием, поинтересовался Василий Ильич.       — Семь тысяч рублей, — ровным тоном ответил Купердяев. — Только это вам не поможет, право на подачу жалобы тоже входит в отсутствующую у вас правоспособность.       — А что ты про опекуна говорил? — уточнил Федор. Судя по его ухмылке, кандидатуру потенциального опекуна он мысленно уже утвердил, и караулившему снаружи Ренату было не отвертеться.       Сам того не подозревая, Купердяев страдальца спас:       — Он назначается недееспособным как представитель, чтобы от их имени сделки и права осуществлять. Но вы-то неправоспособные. От вашего имени черта с два что осуществишь. Так что единственный ваш выход — смирение.       — Найди еще, — скрестив руки на груди, потребовал Федька. — Или мы твою рекламу над каждой могилой пронесем, и за бесплатной консультацией мертвецы к тебе валом повалят.       Купердяева передернуло.       — Можно обратиться в суд о признании записи о смерти недействительной, а кого-нибудь из вас — живым, — он поочередно осмотрел мертвецов и остановил свой взгляд на Стелфи, — но не уверен, что это получится. Пока опросят свидетелей, которые были у вас на похоронах, пока личность установят… вы уже все, — Купердяев махнул рукой в сторону Коляна, — как этот будете.       Федор провел пальцем по листовке, обведя сердечком слова про бесплатную консультацию. Купердяев нервно сглотнул и продолжил:       — Можно одиночный пикет провести. Если без сборно-разборных конструкций, то уведомлять не нужно.       — Такое внимание не привлечет, — Стелфи поморщила носик.       — Ну, тогда серию одиночных… хотя нет, если серию, то надо уведомить.       — Мы митинг хотим, — напомнил Федор и еще раз обвел сердечком листовку.       — Если кого-то из вашей мертвой братии забыли из списков избирателей исключить, и он до сих пор голосует, можно от его имени уведомить. Для государства будет живой. Или вообще кого-нибудь из живых попросить, — усмехнулся Купердяев и, на всякий случай поспешил уточнить: — В прайс-листе этого нет, потому что прежде такая услуга не предоставлялась, но для вас сделаю скидку и возьму за это сто пятьдесят девять тысяч.       — Да мои похороны дешевле жене обошлись! — выпалил Василий Ильич, схватившись за сердце.       — Вот видите, — Купердяев развел руками в стороны, — стоило начать экономить на похоронах, так мертвые перестали на кладбище задерживаться. Здесь также. За сто пятьдесят девять тысяч я даю вам гарантию, что уведомление не просто зарегистрируют — даже при всем желании прикопаться ни к чему не смогут и без проблем согласуют.       Колян слегка наклонил голову и нарисовал в воздухе знак вопроса.       — Мы с вами, — Купердяев заговорщически ухмыльнулся, — подадим уведомление о митинге в поддержку действующего главы города.       — В смысле в поддержку? — встрепенулся Васильич. — Мы хотим, чтоб забор на кладбище починили, а не поддерживать!       — Да и если мы не по теме будем митинговать, нас не разгонят разве? — уточнил Федор.       — Ну так а вы по теме. Акцентируете, что благодаря его бездействию забор упал и вы наконец смогли выбраться с кладбища. Не так, что ли?       Мертвецы переглянулись. Казалось, такой вариант устроил бы всех, если бы не цена. «Сто пятьдесят девять тысяч все-таки многовато», — бормотал себе под нос Броненосцев, причем, очевидно, открыто высказывать свое недовольство собирался уже за дверью.       — О, а давайте Рената попросим, бесплатно выйдет, — пожала плечами Стелфи, а Купердяев, услышав об утекающей выгоде, побледнел и едва не скатился с кресла.       — Он же не хочет, — напомнил Федор. Игорь Степанович облегченно вздохнул.       — Так мы еще недельку у него в магазине погостим — передумает.       На счастье не подозревающему об этом Ренату, у Федора была идея получше.       Он попросил друзей выйти из кабинета и, дождавшись, когда Колян закроет за собой дверь, подлетел к Купердяеву. Тот открыл было рот, наверняка чтобы спросить, что происходит, но Федька его опередил.       — А ты знаешь, кто еще на нашем кладбище похоронен? — подмигнув, прошептал он.       

***

      Уведомление было подано, а через два дня Купердяеву пришло письмо из мэрии, в котором предлагали… нет, не отказаться от проведения митинга, а всего лишь провести его на окраине города.       Если точнее, то на пустыре за книжным магазином, в котором работал Ренат.       Даже Купердяев был удивлен подобному ответу, все-таки он считал, что сумел убедить сотрудницу мэрии в том, что на митинге собирается чуть ли не оды в поддержку главы города петь. Вот только абзац, начинавшийся со слов «Предупреждаем, что несоответствие целей публичного мероприятия заявленным в уведомлении является основанием для прекращения публичного мероприятия» и заканчивавшийся длинным перечнем возможных последствий, доказывал обратное.       

***

      В назначенный день на пустыре собралось четырнадцать журналистов, пара десятков сотрудников правоохранительных органов, направленных на охрану общественного порядка, два зомби, один скелет и один призрак (все же проводили не власти, потому и бюджетников для наполняемости не выгоняли). Чуть позже подошел и зевающий Купердяев. Ренат же предпочел наблюдать из окна магазина, сжимая в трясущихся руках ключ от запертой входной двери.       Митинг проходил весьма вяло. Василий Ильич накричался о своих нарушенных правах еще накануне на кладбище, поэтому сейчас просто стоял, переминаясь с ноги на ногу и нервно поглядывая на правоохранителей. На их фоне, напрочь позабыв о первоначальной цели, Стелфи делала селфи. Купердяев, которого втянули в эту затею не деньгами, а шантажом, ограничился громко сказанной фразой «Жизнь хороша, жить хорошо, а благодаря нашему мэру и умирать неплохо», а потом отправился болтать о жизни с одним из знакомых полицейских.       Даже Колян и тот отвлекся, чтобы подарить молодой журналистке букет из одуванчиков!       Один лишь Федор, летая кругами, взахлеб повествовал о подаренной главой города возможности вылететь из кладбища и рассказать о нечищеных дорожках и покосившемся заборе.       — В двух кварталах отсюда котенок на дереве застрял. Тот самый, которого две недели назад из-под мусорного пресса вытащили! — вдруг воскликнул один из журналистов, прочитавший сообщение на телефоне. Судя по тому, с какой скоростью его товарищи помчались к своим машинам, судьба котенка волновала их куда больше восставшей нежити.       

***

      На следующий день о митинге мертвецов опубликовали одну единственную заметку в городской газете. Ее автором была та самая журналистка, которой Колян подарил цветы.       А спустя еще день о проблемах на кладбище стали писать и другие ее коллеги.       

***

      Когда бледный и пошатывающийся (словно сам был привидением) Ренат принес на кладбище газету, на первой полосе которой было написано «Мэр обещал в кратчайшие сроки заняться благоустройством городского кладбища», над могилами прогремело раскатистое «Ура!». Несколько скелетов хотели даже начать качать на руках Рената, но Колян их остановил, а Федор со словами «Пожалейте гонца» не позволил дотянуться до него столь же радостным зомби.       — Это что, получается, нам забор починят? — неверяще спросил мужичок, похороненный лет пятнадцать назад.       — Само собой, — с важным видом, будто бы в победе была исключительно его заслуга, ответил Василий Ильич.       — И дорожки расчистят? — ахнула призрачная старушка.       — Неужели и мусор с могил уберут?       — А птиц разгонят?       — Мне бы надгробный камень помыть…       Мертвецы наперебой принялись озвучивать свои самые сокровенные желания, которым, если верить написанным в статье обещаниям главы города, суждено было вскоре сбыться. Ренат даже невольно улыбнулся, поймав себя на мысли, что рад за них. Но еще больше его радовало, что мертвым теперь нет нужды его беспокоить, и он незаметно пятился к выходу, пока кто-нибудь все же не придумал причину, по которой он мог бы им еще понадобиться.       Стелфи же, все это время фотографировавшаяся вместе с газетой, чтобы как можно быстрее выложить победоносную историю в инстаграм, вдруг убрала телефон в карман и, склонив голову, принялась напряженно вглядываться в последние строчки статьи.       — О, — она перевела взгляд с газеты на остальных и широко улыбнулась, — к нам послезавтра вместе с мэром съемочная группа приехать должна!       

***

      Чтобы не ударить в грязь лицом перед журналистами, мертвецы решили устроить субботник. Не успевший уйти с кладбища Ренат никак не мог понять, зачем надо было проводить митинг, если мертвецы вполне были способны сами навести порядок на кладбище, и даже слова Федора «А как же забота?» ясности не внесли.       Ладно хоть забор трогать не стали, равно как и самую большую кучу мусора перед входом, чтобы все-таки осталось, на что жаловаться перед камерами и о чем просить мэра.       Как и было написано в газете, мэр приехал ровно через два дня.       Попрятавшись по могилам, мертвецы с предвкушением лучшей загробной жизни прислушивались к каждому шороху над головами.       Вот мэр прошел мимо большой мусорной кучи… вроде бы ее не заметив, но вдруг прикажет убрать на обратном пути?       Вот он остановился у могилы Коляна — одной из самых старых на кладбище и одной из самых аккуратных после субботника накануне.       Вот несколько вспышек запечатлело, как глава города протирает тряпочкой идеально чистую мраморную плиту.       Вот мэр, его свита и журналисты направились к забору. Вот трое рабочих под торопливую ругань главы города подняли с земли упавшую секцию и прибили ее к столбу. Вот снова защелкали фотокамеры… и вся процессия направилась к выходу.       — Но вы ведь только одну секцию забора починили! — возмутился Федор, вылетев из могилы.       — Но ведь починили, — ответила помощница мэра, в то время как он сам продолжал неторопливое шествие к выходу. — К сожалению, большее бюджетом на текущий год не предусмотрено. Но не беспокойтесь, деньги на благоустройство кладбища мы обязательно заложим в бюджет и на следующий год.       — Я правильно понимаю, — Федор скрестил руки на призрачной груди, — что вы обещаете починить нам забор в следующем году?       — Заложить деньги в бюджет, — поправила его женщина, торопливо поглядывая на часы. Мэр уже должно быть сел в свой автомобиль, а значит, с минуты на минуту кортеж уедет отсюда. — И да, конечно, мы сделаем все возможное, чтобы эти средства были потрачены на починку забора. Только понимаете, бюджет города ограничен, — она снова посмотрела на время, — работ по благоустройству предстоит не на один год, — выдохнула она и, развернувшись на каблуках, быстрым шагом направилась к выходу.       Мэр, его свита и журналисты уехали. Тридцать три сороки, словно торжествуя, что об их разгоне с кладбища никто и не вспомнил, стаей пролетели над могилами и расселись на покосившихся крестах.       Федор, крепко зажмурив глаза и сжав кулаки, так и стоял на том месте, где разговаривал с помощницей мэра.       — Ну, по пролету в год тоже неплохо, — вздохнула Стелфи выбравшись из могилы. Колян хотел было жестом подбодрить Федьку, но тот, ничего не сказав, пролетел сквозь него и скрылся в своем гробу.       Он не вышел оттуда ни на следующий день, ни через семь ночей после. Некоторые мертвецы поговаривали в шутку, что, может, тайком сбежал и отправился в путешествие, но один призрачный мальчишка нырнул под землю и вскоре вынырнул, подтвердив, что Федор на месте и не собирается выходить до тех пор, пока забор не починят.       А еще через день рухнула та секция забора, которую наспех приколотили рабочие во время визита мэра.       Василий Ильич Броненосцев готов был искать деньги на оплату услуг Игоря Купердяева. Колян собирал уже третий букет цветов в надежде, что ему удастся найти ту журналистку прежде, чем этот букет завянет, как два предыдущих.       Стелфи опубликовала на своей странице слезливую историю. Черт возьми, она готова была смириться с тем, что придется ждать вечность, пока забор им починят, но никак не с тем, что обычно неугомонный Федор так внезапно утратил надежду!       Смартфон пропищал о разряженной батарее и отключился. Опустошены были и семь заряженных еще в книжном магазинчике повербанка.       Стелфи так и не узнала, был ли у ее истории хотя бы один просмотр.       Но все же он был.       И уже через час с молотком в руках чинить упавший забор пришел Ренат.       А еще через два подтянулись и откликнувшиеся на его зов одногруппники.       

***

      Выглянув из своей могилы, Федька довольно ухмыльнулся и юркнул обратно, пока его никто не заметил. Что ж, теперь он с чистой совестью мог тайком отсюда свалить, облететь кладбища, где похоронены великие музыканты, а потом вернуться с собственной призрачной группой. Главное успеть до того, как забор починят и обнаружат его отсутствие.       Впрочем, это уже совсем другая история.