Холод в твоих глазах, разжигает огонь в моем сердце

Мужчина не ожидал ничего подобного и спокойно повернулся. И совершенно ничего не заметил. —Тебе что-то нужно? ... В комнате стояла нагнетающая тишина. —Чего молчишь, язык проглотил? И снова молчание. В голове у Мэтта не было ни одной мысли. Только то как мерзко это существо. Его личико скривилось и было похожим на лицо человека увидевшего ведро блевотины. Ноги двинулись сами. Как молния скользнули его стопы. Нож поднялся над головой его отца. Удар был быстрым как выстрел. Но противные глаза продолжали смотреть на него. Чт...о...? Но удар же был в голову... быстрым... и точным... Крепкая мужская рука схватила Мэтта за худую шею. —Что делаешь, уебок?! И стеклянная посуда прозвенела эхом. Отец хотел швырнуть его со всей силы, но замахнувшись хватка ослабла. Послышалось тихое кряхтение. Из предплечья текла багровая кровь. Рана была глубокая, нож наполовину вошел в тело. Мужчина не раненой рукой взялся за больное место. Что-то тихо прошипев, он сидя на стуле согнулся так, что его грудь коснулась колен. Мэтт стараясь не терять время даром, хотел было шмыгнуть за дверь, но все еще живая рука схватила его за кофту. —Я тебя пожизненно в психбольницу засажу, будешь там всю жизнь гнить. Скрипя зубами прорычал отец. —Не хочу чтобы ты кого то убил... В его словах была нотка грусти. Ему не хотелось чтобы его сын от когда то любимой женщины, был среди психов. Но он давно убедил себя в том что мальчик сам выбрал этот путь и никто в этом кроме самого Мэтта не виноват. К тому же ему было жаль не своего сына, а свою честь. (Больше он этого не отрицал). Однако долю стыда перед Молли он отчетливо чувствовал. -Уже поздно Отрезал парень. ... Глаза мужчины стали круглыми и еле заметно наполнились слезами. Сколько...? Зачем...? Для...чего? ...для кого...? Но так же быстро, как появилось это слезливое настроение, быстро ушло, уступив место грозному защитнику. Он позабыв о боли, слегка дрожащими пальцами, набрал номер. Спасительный для всех, но губящий для Мэтта. Хотя нет, не только для него, но и для ещё одного человека, который наблюдает за всем, что связано с Мэттом. Тень махнула длинными черными волосами, скрываясь так же незаметно, как и появилась. Мэтт попятился назад. Каждое слово сказанное отцом отзывалась стеклом в его груди. Из-за недоедания, парень был бледным и сейчас побледнел еще сильнее, так, что на висках были видны вены. Дыхание участилось. Так как раньше сейчас уже не будет. Вот с минуты на минуты его заберут. Он больше не увидит Джека. Джек...Джек...Дже-ек. Ах да, его же душащие мысли, совсем никто не слышит. Стук в дверь. -Бу -бу...Бу! Бла бла...! Что он там говорит? Ничего не пойму... И тут Мэтту на глаза попалось окно. Сверкнула спасительная мысль. Я выбегу в него! Но он уже движется только в одну сторону—назад. Он пытался вырваться, но тело не слушалось, а просто повисло между рук врачей. Он хотел крикнуть, но рот даже не открылся. Это конец? Его везли по незнакомым местам, от которых веяло страхом и безысходностью. На улице все смотрели на него—как в зоопарке. В голове невольно всплывали видения о том, как их лица ,залиты кровью из глаз, которые он им раскромсал. В машине на него никто не смотрел, только изредка пихал в плечо. Кто это был? Мэтт не запомнил их лица. Дорога тянулась мучительно долго. Парень был уже готов ко всему. Просто пустите меня. На бледных руках были видны фиолетовые вены. Как красиво... Мэтт, по привычке, хотел дотронуться до своих обгорелых, сиреневых волос. Но его сильно пихнули в бок. Это напомнило ему историю его горелых волос. Его отец был ужасным человеком. Мэтт не хотел быть похожим на него. Но все, как назло, твердили что они копия своего врага. Из-за этого, он терпеть не мог свои светлые волосы. Однако, отстричь он их не мог, потому-что хотел, такие же длинные волосы, как и у Джека. Тогда, он украл деньги у отца и купил краску для волос. Пока мужчины не было дома, он покрасил свои длинные волосы, в свой любимый цвет. Когда отец вернулся, он так разозлился, что схватил зажигалку и сжег волосы Мэтта до затылка. Он собирался сжечь челку, но парень хотел вырваться и за это получил локтем в бок. И тот его отпустил, так сказать, смиловавшись. Мэтта ударили по больному месту. Ему было больно и он тихонько рыкнул. Машину тряхнуло, и он понял, что они приехали. Его тут же подняли и пинками довели до койки. Пока они шли, Мэтт, ни разу не пытался вырваться, ведь он знал, что это бесполезно. Если он будет дергаться, то получит в бок еще сильнее, а если ему повезет, и он сможет вырваться, то ему некуда бежать, потому что ворота закрыты. А шанса сбежать, пока они шли к воротам из машины не было, потому-что его завезли сразу во двор. Может втереться к ним в доверие и задушить? Нет, не выйдет, они меня и слушать не станут, да и сил у меня не хватит. Его кинули в тесную комнату без окон, только с одной кроватью, больше похожей на раскладушку. Мэтт больно ударился коленями о бетонный пол. Это было уже ожидаемо. Дверь тяжело хлопнула. Наверное он поняла, что назад пути нет. Парня захлестнула волна эмоций. Негативных. Гнев перерастающий в неудержимые слезы. Когда у Мэтта кончился воздух из-за рыданий, то он немного умолк. И в углу послышался тихий плач. Он обернулся, увидев еле слышно плачущую женщину, с запутанными волосами. Его лицо в миг осветилось солнечной улыбкой, которая дарила надежду. Он ползком подошел сзади и обнял ее. Женщина повернулась, и увидев, что ее сын больше не плачет, тоже засветилась яркой улыбкой. -Мама, почему ты плакала? -Потому что ты плачешь... И они рассмеялись. Мэтт расчесывал волосы матери растопыренными пальцами, за неимением расчески, что дарило ему еще больше удовольствия. Он рассказывал о том, что произошло, а она молчаливо слушала, лишь изредка говоря: Правильно, так им и нужно сын! Общение с матерью давало ему надежду и отвлекало от суровой реальности. Каждый день Мэтту кололи что-то и однажды, он хотел поделиться с мамой своим днем, но она не приходила, сколько бы он её не звал. В глубине души он знал, в чем дело, но не мог в это поверить. Он не хотел смиряться с тем, что его матери нет. И её не было. И отец был прав. Куча тяжелых мыслей кружилось адским хороводом, в его голове. Не давая ему спать и есть. Он понимал ещё немного, всего пару дней, и он встретит маму. Однако, он точно знал, что хочет хоть раз увидеть Джека. А может, и не раз. Но этого не будет, и если он не умрет, то этот ад будет длится вечно. Он не мог есть, даже когда хотел, потому-что из-за нервов, его постоянно подташнивало. А если он все же поест, то ему становилось ещё хуже. Ночами Мэтт и вовсе сходил с ума. Он дрожал по непонятной причине, ему не было холодно или страшно, он просто дрожал. Мэтт ничего не мог с этим поделать. Он не мог закрыть глаза, потому-что ему тут же виделись лица врачей, отца, матери и других больных. Все образы настолько смылись в его голове, что он забыл, какого цвета его глаза. Но он старался и бережно хранил образ того, кто заставляет его жить. Мучаться. Злость? Нет её не было, была обида. На себя. За Мэттом никто не ухаживал, и ему не давали за собой ухаживать. Его ногти были довольно длинными, и пользуясь этим, некоторыми ночами он царапал запястья. Жизнь была невыносима, если это вообще была жизнь. Он пробыл там всего два месяца, но так был истощен, будто пробыл пять лет. Ему больше не делали уколы, а приносили таблетки утром. Но в этот раз было что-то по другому. Не красивые лица врачей сменились одним. До боли знакомым (в прямом смысле). Лицом которое он мечтал увидеть. "Хорошо, что мне все ещё что-то делают, а то мне уже Джек мерещится." Подумал он, и не торопясь запил таблетку. Он обернулся на врача, но лицо не изменилось. Человек снял халат врача, и на одежде были видны кровавые пятна. Мэтт, сидящий на кровати, не зная что делать, хотел было встать, но вместо этого ударился головой. И в его глазах все поплыло.