Мечник кровавой луны

Трое бывших чуунинов, уже практически изгнанных из собственной деревни, с лицами, наполненными злобой и лютой ненавистью, двигались окольными путями по направлению к лазарету с одной определенной целью– убить джинчурики, который, по "их" мнению, был виновен уже не только в смерти сотен людей, но и лично в их несчастье, связанным, непосредственно, с изгнанием. Вслед за ними абсолютно бесшумно двигался отряд Анбу Не. Исходя из полученных сведений о нынешнем положении дел относительно джинчурики девятихвостого им был отдан приказ выкрасть Наруто Узумаки, пока чуунины отвлекают охрану, и заменить его на тело полуживого мальчика. Любой нормальный человек на их месте ужаснулся бы подобной жестокости, но этим ниндзя приходилось выполнять куда более аморальные приказы, поэтому они не видели особой проблемы в том, чтобы выкрасть чужого ребенка. В тот момент, когда джоунины вступили в бой с охраной палаты мальчика, Анбу Не пробрались в палату через окно. Один из них уже собирался распечатать свиток с телом ребенка, как внезапно прямиком в его висок прилетел необычный кунай с уникальной гравировкой. В этот же момент неподалеку от тела сверкнула желтая молния и окровавленный кунай уже удобно лежал в руке человека в белом плаще. Анбу Не были готовы к такому исходу. Несколько из них попытались вступить в бой с Минато, но тот в свою очередь ринулся прямиком к койке со светловолосым пациентом, подхватил того на руки и исчез в желтой вспышке. Один из Анбу удовлетворенно кивнул. Первый этап их миссии на данный момент завершен. В это же время. Минато Намикадзе Минато несся с невообразимой скоростью в противоположную сторону от лазарета. Его сердце гулко стучало в груди, страх заставлял бежать еще быстрее. Страх не за себя. За сына. За маленького, истекающего кровью, девятилетнего ребенка. Как только он получил тревожный звонок от одного из охранников, он, немедля, воспользовался своей техникой перемещения, убив при этом одного из похитителей и, схватив Наруто, переместился обратно. У него не было времени на раздумья, в какую сторону бежать. Он просто бежал как можно дальше от того места, где его ребенку угрожала смертельная опасность. Он бежал, не меняя скорости еще около пятнадцати минут, прежде чем он понял, что опасность миновала и можно остановиться. Вспомнив, что за все время бега он так и не проверил состояние ребенка, Минато поднял край простыни с лица, в которую он второпях замотал тело мальчика и его глаза в неверии и ужасе расширились. Из под простыни, с измученного, детского лица, на него смотрели стеклянные, пустые бледно-голубые глаза. Осознание мгновенно, словно ушат холодной воды, обрушилось на Минато. Его ноги подкосились, слегка приоткрытые губы задрожали, лицо исказилось в гримасе боли и отчаянья. Над Лесом Смерти раздался душераздирающий, наполненный яростью, скорбью и отчаянием, крик.