Мечник кровавой луны

Данзо, погруженный в собственный мысли, пропустил момент, когда джинчукрики внезапно зарычал и, вскочив на четыре конечности, одним прыжком пересёк границу пентаграммы и разрушил защитный барьер, предварительно нарушив целостность пентограммы небрежным взмахом одного из чакро-хвостов. Из горла джинчуурики раздался утробный, с нотками презрения, рык. Всё пространство наполнилось тяжелой Ки, заставляя всех присутствующих задрожать от боли. Он отшвырнул внезапно удленившемся хвостом всех Анбу, что с ужасом наблюдали за развитием событий, но в тоже время не смели ослушаться приказа Главы Корня. Лицо, казалось бы, абсолютно безобидного с виду ребенка, исказилось в гримасе призрения, как и его пересеченный жуткой кровавой полосой, рот. Над пещерой, перекрывая тревожную сирену, раздался рокочущий, напитанный превосходством голос: — Жалкие людишки. Думали снова решить меня свободы? Вам невероятно повезло, что этот мальчишка не вызывает у меня ярости и отвращения, как предыдущие отребья. Лишь из-за этого я не стану уничтожать вашу деревеньку, но молитесь Ками, чтобы я не передумал. П Данзо в ужасе расширил глаза, представляя, что случится, если Лис все же передумает. Он решил не сопротивляться, слабо махнув рукой, дабы остальные прекратили готовиться к атаке. Внезапно в его голове промелькнул мысль, что целостность печати нарушена, а значит, скоро вся эта бушующая, белая энергия, устремится к этой пробоине, образуя огромный взрыв. Он смиренно прикрыл глаза, отсчитывая в своей голове секунды до взрыва. Неожиданно для себя он обнаружил, что сожалеет. Если бы не его поступки, его жадность, которой он оправдывал эти поступки, ничего этого не случилось бы. Он бы не лежал сейчас, беспомощно наблюдая за удаляющейся спиной Девятихвостого, способного с лёгкостью уничтожить Коноху. Его подчиненные выжили бы. Если бы... Он не успел додумать свою мысль. Разрушительный взрыв прервал его угнетающие мысли.