Сомнительные поверья

Командор разведкорпуса Эрвин Смит не раз слышал странные суеверия и слухи от солдат своего легиона. Но на этот раз, он только и мог, что с недоумением уставиться на рядовую, которая пару секунд назад заботливо предупредила: - Командор Смит, будьте осторожны на завтрашней экспедиции, за Вами смерть теперь ходит. - Что, только теперь? - он грустно усмехнулся на ее слова. Девушка неловко поджала губы, будто не зная, стоит ли продолжить. Эрвин выжидал. - Просто мы видели, что утром Вы схватили капитана Леви за руку. Эрвин припомнил, что с утра за столом Ханджи восторженно рассказывала об успехах своего очередного исследования. Как и всегда она говорила громко, размахивая руками во все стороны и пытаясь объяснить что-то. Рядом сидел Леви и спокойно пил чай, Ханджи все никак не унималась. Наверное, надо было ее остановить, потому что в один момент она махнула рукой так, что выбила чашку из пальцев Аккермана, фарфоровую, его любимую. Чашка упала и раскололась, а Леви вскочил с явным намерением покарать “четырехглазую”. Эрвин среагировал мгновенно - обхватил пальцами запястье капитана, тот опустился на место под строгим взглядом. Зое благодарно посмотрела на командора, а потом рассыпалась в искренних извинениях перед Леви. - Не понимаю, причем тут смерть? - Как же...Тут все знают. Кто коснется капитана Леви обязательно умрет, - окончание фразы она почти прошептала, потому что Эрвин наконец-то понял смысл, и холод сверкнувший в его светлых глазах мог заставить дрожать любого. - Это ересь и чушь, Мила, - он вспомнил имя рядовой, обычно она была добра ко всем, но видимо по уму темная деревенщина, - Отставить подобные мысли. Понятно? - Да, понятно, но все же берегите себя, - Пролепетала Мила и ускользнула прочь. Неспокойное и тяжелое чувство толкнулось куда-то под ребра и тут же гулко ухнуло вниз. Эрвин не должен был думать о смерти, не сейчас. Слова глупой девчонки не должны были ничего значить, не для того, кто должен вести в бой людей, зная, что их ждет гибель. Эрвин ни о чем не сожалел, заталкивал отчаяние вглубь себя, запирая там же липкий зыбкий страх. Он настолько к этому привык, что забыл о том, что люди могут поступать иначе. Например, сочинять свои ритуалы и поверья разной степени паршивости. - Ханджи, ты слышала, что Леви принимают за посла смерти? - Прямо с порога начал Смит. - Да, - Ханджи Зое даже не взглянула на гостя, продолжая рыться в ящике со своими старыми записями. - Почему мне не сказала? - Эрвин прошел вглубь кабинета, доверху заваленного бумагами и ящиками с содержимым, о котором он скорее всего не хотел быть в курсе. - А ты разве не знал? - На этот раз она все же оторвалась от своего занятия и удивленно уставилась на собеседника. - Если бы знал, стал бы спрашивать? - Ну кто тебя знает, Эрвин? - Ханджи сделала какие-то пометки в найденных листах и почесала голову, - Вообще странно, что с твоей наблюдательностью ты не заметил, как перед каждой вылазкой молодняк шарахается от него, будто от чумного. Командор усмехнулся. Теперь прояснилось, почему каждый раз, как он отправлял новобранцев помогать Аккерману перед экспедициями их глаза были полны отчаяния. Но как же отряд Леви? За целый день, прокручивая воспоминания с Леви и его людьми, Эрвин так и не вспомнил, чтобы кто-то его касался. Разговаривали с ним? Да. По его приказу бросались в атаку? Точно. Но чтобы пожать руку, положить ладонь на плечо, обнять..... Такого не было. Неужели все кроме него знали и верили, что прикосновение сильнейшего воина человечества несет смерть? И главный вопрос, который мучил Эрвина: “А знает ли сам Леви?” Он хотел спросить лично. Казалось необходимым, чтобы Леви, услышав про себя несусветную чушь, устало усмехнулся или хотя бы презрительно цыкнул. Только вот подловить занятого капитана оказалось нелегко. Эрвин не удивился, что никто не знал, где его найти, для многих его отсутствие рядом было сродни благословению. И увиделись они только перед воротами за стену, впереди был путь в лапы и желудки чудовищ. --- Солнце только начинало крениться к горизонту, когда легион разведки приблизился к спасительным стенам. Лошади устали, а запасы воды во флягах почти закончились, да и сами бойцы были измотаны после неизбежных стычек с титанами, радовало то, что они уже возвращались обратно, в теплые и безопасные казармы. Приятное чувство выполненного долга грело изнутри. На этот раз они продвинулись дальше, чем прежде. И там, за оградой стен, взяли восточнее, от тех мест, что изучали раньше. Им не встретились аномальные титаны, что уже само по себе было великой удачей, но важнее было то, что они нашли там. Нечто похожее на древние развалины, творение рук человеческих за стенами - настоящий парадокс. Эрвин сверился с картами прошлых экспедиций, но согласно записям, никто до них не обнаружил это место. И все же стена, выложенная будто кирпичной кладкой, не могла быть случайностью. Убедившись, что все надежно записано и зарисовано, а также проверено на прочность отрядом Ханджи, Эрвин приказал собираться в обратный путь. Обратно разведчики ехали в полной тишине, слышался только стук копыт и фырканье лошадей. "Как-то подозрительно"- молнией пронеслось в голове Эрвина. Только эта настороженность позволила ему вовремя увернуться от руки титана. Тварь выпрыгнула из-за остова дома в древней разрушенной деревне. Именно там было начало строя, у людей не было и шанса на внезапность. Тут же показались ещё несколько титанов. Жуткие и огромные, они почти окружили авангард. Эрвин выхватил клинки и бросился в атаку, за ним последовали его товарищи. Командор быстро уложил ближайшего титана и, сманеврировав, зацепился за край крыши. Когда он взлетел достаточно высоко, чтобы ударить в уязвимое место следующую цель, его с жуткой силой оттолкнуло в сторону, обернувшись, он заметил знакомый невысокий силуэт. А потом понял, не сдвинься он, стал бы кормом для одного из аномальных, возникших будто из воздуха. Это было неприятное столкновение. Разведчики и так понесли потери, а теперь Эрвин видел как титан пожирал вопящего парня, который впервые выехал за стены, а чуть дальше валялась оторванная голова той самой сердобольной Милы на красной от крови траве. Тошнота подкатила к горлу, но стоило ему поднять глаза и увидеть, как в небе парит Леви, он будто бы очнулся от оцепенения. Капитан с легкостью уложил трех титанов, что вцепились в одного из упавших разведчиков, и приземлился на землю. Никто кроме Эрвина не заметил, но Леви дышал загнано, а маска спокойствия трескалась, обнажая гримасу боли. На правом боку капитана алыми пятнами расцветала рана. - Что встал? Командуй! - сжав зубы прикрикнул Леви, командор беспрекословно подчинился. - Отступаем к стене! В бой не вступать. Вперед! --- Позже, под ночным небом за неприступными стенами можно было выдохнуть. Боковым зрением Эрвин заметил, как Леви, попытавшийся привычно слезть с лошади, начал с нее сваливаться. Эрвин бросился к нему, подхватил под руку и почувствовал как что-то рухнуло внутри, когда услышал сдавленный стон. - Всех раненых в лазарет, пошлите людей за припасами на склад. - голос не дрожал, пока Эрвин раздавал приказы. - Ханджи, лошадей в стойла и откройте колодец. Майк! - Да, - Громада Майка выросла рядом. - Проследи за всем здесь, рассчитываю на тебя, - Леви под боком молчал, дышал урывками, но старался держаться прямо. - Не беспокойся, я обо всем позабочусь, - Большая ладонь Майка легла на плечо Эрвина, безмолвно выражая поддержку и все то, что неуместно говорить вслух. В комнате отведенной под лазарет почти не было места. Раненые солдаты при скудном освещении были похожи на воскресших мертвецов. Окровавленные и немногословные, они выполняли указания врачей и медсестер, что пытались заштопать их и обеспечить минимальный покой. Им он был даже нужнее, чем мертвым в повозке на дворе, тем чьи тела удалось собрать. Рассмотрев мешанину из света, запахов и людей, Смит решил не тревожить их. В его личном распоряжении была небольшая аптечка, а навыков оказания первой помощи может хватить. Ведь он знал, что Леви не согласится на помощь вперед любого желторотого сопляка, легче было решить эту проблему самому. - Эй, Эрвин, куда ты меня ведешь… И зачем? - К себе, лечить буду. Леви вдруг задергался, попытался вырваться, но Смит не собирался тратить время на уговоры и почти силой втащил упирающегося капитана в комнату. Кровать, нетронутая с ночи перед экспедицией, прогнулась под весом. Комната ожила, когда Эрвин зажег лампы, затопил камин, и в этом теплом свечении побледневшее лицо Леви выглядело странно и даже пугающе. Времени на раздумья и разглядывание не было, благо все нужное было под рукой, Эрвин опустился рядом с Леви и попытался расстегнуть окровавленную рубашку. - Не надо, не прикасайся ко мне, - до этого притихший капитан, вдруг встрепенулся и попытался отползти. - Почему? - Умрешь. Ответ на недавний вопрос был найден. Леви знал, что о нем говорят. Мало того, видимо, сам верил. Эрвин хотел прикрикнуть, чтобы тот прекратил, но взгляд полный неподдельного ужаса и боли, выбивал из головы все мысли. И Эрвин вспомнил то, о чем иногда несправедливо забывал. Вспомнил, что “сильнейший воин человечества” был рожден и воспитан под землей в грязи и горе, среди безвинных мучеников, юродивых и безнадежных невежд. Там, где везение и надежда могли дорого обойтись и никто не знал, как правильно жить и чему верить. Леви Аккерман просто оказался достаточно сильным чтобы выжить и достаточно везучим, чтобы выйти на поверхность и до сих пор продолжать жить, но внутри всегда будет чернеть отпечаток дитя рожденного в Подземном городе. Эрвин мысленно просил себя запомнить это сейчас, чтобы не вспоминать вновь. - Я уже мертвец, Леви. - Нет! Тогда ты тронул только ткань куртки, может обойдется, - В серых глазах отразился страх, и одно только это могло ввести в замешательство, говорили капитан ничего не боится, очередная чушь. - Я не об этом. - Не слушая возражений и игнорируя попытки увернуться, Эрвин начал промывать рану, - Тут все такие же. Ты не виноват, что кому-то повезло меньше, чем тебе. Ты не виноват, что погибли те, кого на смерть отправил я. Поэтому только я знаю, когда придет мое время, и мне не страшен суеверный бред, из-за которого я не могу тебя коснуться. Эрвин взял Леви за руку, осторожно сжал пальцы. Тот хотел было возразить, но чужая ладонь была такой горячей и реальной в расползающихся очертаниях мира. Леви доверился ощущениям и просто позволил снять с себя рубаху, прикоснуться к ране. - Выпей, боль отступит, - К губам поднесли стакан с пахучей жижей. Жидкость, разливаясь внутри, опустошала, забирала боль и погружала разум в тень. Леви не хотелось пропадать, но не было сил, чтобы вынырнуть из пучины и устремиться к свету. Да и не пустили бы его, что-то мягко удерживало, шептало остаться, подождать хоть немного. Эрвин отложил в сторону ком окровавленных тряпиц, и наконец-то выдохнул, казалось до этого он вовсе не дышал. На самом деле ранение было не таким страшным, как казалось сначала, но командору от этого легче не становилось. В неглубоком тазу алела вода вперемешку кровью, туда же Эрвин бросил, и тряпье, и иглу. Хотелось поскорее избавиться от всего, убрать с глаз долой. Не хотелось верить в чужую уязвимость. Хотелось почувствовать живое тепло, просто чтобы убедиться и Эрвин не смог пересилить внезапное желание. Он протянул ладонь к лицу капитана, едва касаясь пальцами, очертил линию скулы, провел до бритого виска и черных отросших прядей. - Скоро будет все в порядке. Никто не умрет, верь в это, Леви. Эрвин не привык давать невыполнимые обещания или утешать испивших горя. Но он тоже имел право на желание, на веру в почти невозможное. Может быть Леви понял бы его. Он хотел бы о многом поговорить, когда тот очнется. И о том, что они нашли в этот раз, и о том, что Леви ему жизнь спас. Но в тот момент, он позволил себе лишь коснуться ладонью бледной щеки с проступившим от тепла румянцем.