Омегам не суждено быть счастливыми.

Оставив деву Вэнь на постоялом дворе, Вэй Усянь отправился в Юньмэн. Он не знал, что его там ждёт, не знал сможет ли вернуться оттуда живым. Он все ещё боялся встречи со своей семьёй, боялся гнева госпожи Юй, боялся увидеть презирающий взгляд Цзян Ваньиня, жалостливый шицзе и разочарованный Цзян Фэнмяня. Но попытаться всё же стоило. До города Усянь добрался глубоко за полночь. Юньмэн славился огромным количеством рек и озёр. На Вэй Усяня нахлынули воспоминания из детства, как они с Цзян Чэном ныряли в «Озеро Лотоса», в особенно жаркие дни, и дурачились, гоняя стайки рыб, как они воровали лотосы у фермеров, и как потом Цзян Яньли готовила им из них суп. Он вспомнил, как в последнюю такую вылазку их с Цзян Чэном поймали, и выпороли вёслами. Тело потом неделю болело.       Вспомнил, как лазил по деревьям, постоянно с них падая, но всё равно пытаясь каждый раз забраться повыше. Пару раз его падения даже стоили ему перелома руки и треснутого ребра, но даже это не останавливало юного заклинателя. Усянь с грустью улыбнулся своим воспоминаниям. Как же так получилось, что семья, которая давала ему столько любви и заботы, вот так просто от него отвернулась? Вычеркнула его из памяти и из своих сердец. А может его и вовсе никогда не любили, и просто делали вид? Но всё-таки время, проведённое в Юньмэне было самым счастливым и беззаботным, и неважно, что сейчас его изгнали из клана, он всё равно был благодарен за то немногое, что он здесь пережил. Вэй Усянь ожидал увидеть некогда родные ему места разрушенными или в огне, но никак не ожидал увидеть Пристань Лотоса в союзе с кланом Вэнь. Усянь спустился со своего облака тёмной ци, прямо перед воротами Пристани Лотоса, доставая Чэньцин из-за пояса. Адепты клана Вэнь, заметив чёрную фигуру, приближающуюся к ним, сразу направили на него мечи. Вэй Усянь громко засмеялся, презрительно посмотрев на адептов. — Ты кто такой, чего смеёшься? Совсем жизнь надоела? — пригрозил один из адептов. Усянь покрутил Чэньцин между пальцами, всё так же продолжая смеяться и с прищуром рассматривая адептов. — Ты чего такой весёлый? Ненормальный что ли? А ну иди отсюда, — закричал парнишка не очень-то приятной наружности. Усянь ещё громче засмеялся, да так, что согнулся пополам от смеха — у него даже живот скрутило спазмом. — Ха-ха, ой не могу. Вы бы себя видели. Х-ха, ха, — еле выговорил Усянь. Вэньцы переглянулись в замешательстве:  — И что с нами не так? Тут Вэй Усянь резко перестал смеяться и сделал серьёзное лицо. Взгляд его полыхнул алым, и адепты Вэнь в испуге шарахнулись в стороны. — Т-ты, демон? Вэй Усянь не выдержал, и прыснув слюной, снова захохотал:  — Ну вот, я же говорю, вы бы себя видели! Ха-ха... — А ну прекрати! — закричал коротконогий парнишка, и кинулся на Усяня, направляя меч ему прямо в лицо. Усянь выставил перед собой флейту и лезвие меча Вэньца скользнуло по резному дереву. Вэй Ин нахмурился и осуждающе сказал:  — Ай-яй, ты обидел Чэньцин. Знаешь, что тебе за это будет? Парнишка уставился на Усяня непонимающим взглядом, продолжая держать направленный на него меч в руке. Остальные адепты тоже встали в стойку для нападения. Вэй Усяню надоело с ними играть, и крутанув Чэньцин в воздухе, он поднёс её к губам. По Пристани Лотоса разнеслась пронзительная мелодия, та, что Усянь извлекал из флейты в Безночном Городе, призывая восстать лютых мертвецов. А, насколько он помнил, нечисти и мертвецов тут более чем достаточно. Также в озёрах Юньмэна водилось множество гулей. Адепты начали нападать на Усяня, но он уже не обращал на них никакого внимания, погружённый в призыв мертвецов. Вокруг него клубился чёрный туман, и мечи его просто не доставали. Мужчины рассвирепели, нападая снова и снова, но когда из каждого возможного угла начали выходить мертвецы, их пыл приутих. — Это он их призвал?! — указав пальцем на Вэй Усяня закричал адепт Вэнь. — Он использует запрещённые практики. — Отступник! Вэй Усянь посмотрел на адептов с негодованием, и опустив Чэньцин, сказал:  — Это я-то отступник? А кто тогда вы? Вы и ваш клан творите всё что вам вздумается, убиваете невинных людей, сжигаете их дома, а ещё меня называете отступником? Он был зол на адептов клана Вэнь, за сожжение Облачных Глубин, на госпожу Юй, за то, что та его избила и продала, но по сути она никогда его и не любила, и просто искала любую возможность прогнать его из клана, но ещё больше он злился на Цзян Чэна и Цзян Яньли. Они с детства были неразлучны, но и они не помогли ему. Внутри Вэй Усяня разгоралось яркое пламя ненависти, готовое снести с лица земли всё живое. Он вновь поднёс флейту к губам, и на её пронзительную трель мертвецы стали собираться в кучу и непроходимой стеной двинулись на адептов клана Вэнь. Те даже опомниться не успели, как на них налетели разъярённые полуразложившиеся тела. Адепты отбивались что есть сил, но разве они были равны? Мертвецов было гораздо больше, и их невозможно было убить. Нескольким людям было не под силу противостоять армии мертвецов, и их поражение было неизбежно. Усянь сыграл последнюю ноту, и мертвецы встали как вкопанные на своих местах, ожидая дальнейшего приказа тёмного заклинателя. Вэй Усянь поклонился своей армии и поблагодарил за помощь, призывая пока оставаться здесь и охранять вход. Дальше он решил идти один. Нарисовав в воздухе несколько иероглифов, Вэй Усянь направил заклинание на ворота резиденции и приказал:  — Откройся. Двери резко распахнулись, впуская внутрь поток холодного воздуха, и Усяня встретило около тридцати обнажённых клинков. Адепты клана Цзян застыли в ожидании. В их глазах отражался ужас, они прекрасно слышали истошные крики за воротами резиденции и были готовы встретить самый страшный кошмар в их жизни, но при виде одного юного паренька, в их глазах тут же промелькнуло замешательство. Многие из них узнали в заклинателе Вэй Усяня, бывшего ученика клана Юньмэн Цзян. — Вэй Усянь, объясни, что всё это значит? — спросил адепт в фиолетовых одеждах. Усянь пристально посмотрел на него, но не признал. — Что это были за крики? — так же задал вопрос другой адепт. Вэй Усянь ядовито улыбнулся и произнёс:  — О, вы о псах клана Вэнь? Так с ними позабавились мои детки. Вопили они, я вам скажу, так, будто их разрывали на куски. Ха, хотя, погодите, их и правда же разорвали... — Вэй Усянь, ты что несёшь? И как ты вообще посмел явиться сюда? — Да, точно, таким как ты место в борделе, — а вот это уже зря они сказали.       Взгляд Усяня снова полыхнул алым, улыбка сошла с красивого лица. — Но ничего, мы с тобой вдоволь позабавимся, — крикнул мужчина из толпы, не заметив, как все замолчали. Он оглядел своих товарищей и проронил:  — Вы что? — затем перевёл взгляд в сторону Усяня и тут же замолк. Вокруг тёмного заклинателя уже сгустилась тьма и его лица было почти не видно, только два ярко полыхающих глаза. Адепт шумно сглотнул подбирающийся к горлу ком, и завопил:  — Демон! Он демон!!! В ход снова пошла Чэньцин, заполняя резиденцию Пристани Лотоса пронзительной трелью. Небеса свидетели, Вэй Усянь не хотел нападать на клан Цзян, даже несмотря на то, что его с позором изгнали. Он всё ещё считал это место домом, хранил в сердце хорошие воспоминания, и питал к нему самые нежные чувства. Он не хотел разрушать Пристань Лотоса, даже не хотел мстить, но разве они оставили ему выбор? Спевшись с кланом Вэнь, они сами подписали себе смертный приговор.       Воздух вокруг заклинателя загустился и завибрировал. Тёмная ци, окутывающая тело Вэй Усяня, в одно мгновение взмыла вверх, и с оглушительной силой обрушилась на адептов клана Цзян. Страх, паника и боль сковали адептов Цзян. Они бессмысленно махали мечами в воздухе, пытаясь разрубить потоки тёмной энергии. Кружили, метались, пытались бежать, но из-за сгустившегося чёрного тумана, практически ничего не видели, и начали наносить удары по своим же соратникам. Это походило на танец со смертью, в котором ведущую роль занимала сама смерть. У адептов не было не единого шанса противостоять мощным потокам тёмной энергии, и спустя несколько минут площадь окрасилась алыми лужами крови и бездыханными телами адептов клана Юньмэн Цзян. Неожиданно в воздухе раздался яростный крик:  — Вэй Усянь, ты что творишь, мерзкое отродье? Тёмный заклинатель одним взмахом руки рассеял чёрную дымку, и повернулся на крик. Взору Усяня предстала сама госпожа Юй в сопровождении нескольких адептов кланов Вэнь и Цзян. За её спиной, хищно улыбаясь стоял Цзян Чэн, а рядом с ним шокированная Ван Линцзяо. Девушка подняла вверх палец и направила его на Вэй Усяня:  — Это… Это же… Тебя же сбросили на гору Луаньцзан. Ты же должен быть мёртв. Усянь усмехнулся:  — Как видишь, я живее всех живых. Я же говорил тебе, что приду за тобой. Вэнь Чао, кстати, тебе привет с того света передаёт. — Что ты с ним сделал?! — завопила Ван Линцзяо. Усянь поковырял указательным пальцем в ухе, и произнёс:  — Хватит так орать, оглохнуть же можно. — Вэй Усянь, я погляжу, ты осмелел, раз посмел явился сюда и язвишь, — гневно сказала мадам Юй, поглаживая Цзыдянь на пальце. Кольцо начало искриться фиолетовыми молниями, готовое в любой момент исполнить приказ хозяйки. — Вали к своему Ланю, чего ты припёрся? Или он уже с тобой наигрался и выкинул, как ненужный мусор? — с сарказмом произнёс Цзян Чэн, выходя из-за спины матери. Услышав имя любимого, произнесённое таким тоном, Усянь разозлился, и опалив его яростным взглядом, щёлкнул пальцами. Вмиг рот Цзян Чэна сомкнулся, и он не смог произнести больше ни слова. Это даже было смешно, когда-то точно так же Усянь стоял в Облачных Глубинах и мычал, находясь под заклятием молчания, наложенным на него Лань Ванцзи. — Можешь оскорблять меня, а вот Лань Чжаня, братик, не смей сюда приплетать, — строго сказал Усянь. — Какой он тебе братик? — закричала мадам Юй. — Ты, безродный омега, не смей считать себя равным моему сыну! — Ах да, простите, — состроил виноватое лицо Вэй Усянь, — Я совсем забыл. Он же никогда не был мне ровней, ни в плавании, ни в битве на мечах, ни в заклинательстве. Как же я мог так запамятовать. Цы-цы-цы! — поцокал он языком. В глазах Цзян Чэна тут же проступили кровавые прожилки. Усянь определённо знал, на что давить, и как можно задеть его уязвлённую гордость. Пока Вэй Усянь был первым учеником клана Юньмэн Цзян, с ним никто не мог сравниться, даже Цзян Чэн. Альфа и наследник клана, а проигрывал, получается, во всём будущему омеге. Существу, которому в принципе не дано быть сильным. Цзян Чэн вытащил меч из ножен и молниеносно кинулся на Вэй Усяня. Тот играючи увернулся от лезвия меча, и пнул Цзян Чэна в зад. Цзян пошатнулся и, подобно мешку с камнями, рухнул на землю. — Вэй Усянь, ты вконец обнаглел? — зашипела мадам Юй, и выпустив Цзыдянь, замахнулась на Усяня.       Вэй Усянь также ловко, как и от атаки Цзян Чэна, увернулся от фиолетовой вспышки молнии. Мадам Юй не ожидала от него такой прыти, и на мгновение застыла от удивления. Последний раз, когда она его видела, он явно был намного слабее. Женщина замахнулась снова, но и от этого удара Усянь увернулся. Она нанесла ещё один удар, и тоже безрезультатно. Потом ещё и ещё… Вэй Усяню уже стало смешно:  — Госпожа Юй, пожалейте себя, вы ведь уже немолоды. — Ты, мелкий паршивец! — завопила женщина и снова начала наносить удары Цзыдянем. Пока Усянь увивался от сверкающих молний, он не заметил, как из виду скрылась Ван Линцзяо, а с Цзян Чэна спало заклятие молчания. Юноша свистнул пару раз и на его призыв сбежалась свора собак, окружая Вэй Усяня. Он мгновенно изменился в лице и застыл на месте, его сковал дикий страх, дыхание перехватило, ладони вспотели, а в глазах отразился дикий ужас. — Ты изменился, Вэй Усянь, но кое-что всё так же осталось неизменно, — ухмыляясь сказал Цзян Чэн, и подошёл к застывшему омеге. — Теперь понятно почему клан Цзян спелся с псами Вэнь. Вы всегда любили собак, — сказал Усянь, стараясь не показывать дрожь в голосе. — Ах ты, ублюдок! Ты правда считаешь себя таким непобедимым? — крикнул Цзян Чэн, и проткнул Вэй Усяня мечом.        Острое лезвие вонзилось в левый бок и прошло насквозь, обдавая внутренности холодом. Усянь зашипел от боли, и слегка поморщил нос. — Ну, что, Вэй Усянь, уже не такой смелый? — сказал Цзян Чэн и потянул меч обратно.       Лезвие выскользнуло из тела Усяня, и из раны тут же хлынула алая струйка крови, но он даже не пошатнулся, лишь прижал ладонь к кровоточащей дыре. — Ха, вы альфы только и можете, что тыкать своими железками в хрупких омег. Не стыдно, братик, — сверкнув взглядом на Цзян Чэна, сказал Усянь. Цзян Чэн снова замахнулся мечом:  — Ах, ты… — А-Чэн, а ну прекрати, — остановила его мать. — Я сама с ним разберусь. Госпожа Юй отодвинула сына от Усяня и произнесла:  — Надо было убить тебя сразу, как ты проявился. Это была моя ошибка —оставить тебя в живых, но сейчас я это исправлю. Женщина взмахнула Цзыдянем, выпуская его на полную силу и замахнулась на Вэй Усяня. Усянь знал, что когда кнут начинает искриться серебристыми молниями, его удар может стать смертельным. Парень зажмурил глаза в ожидании удара, но почувствовал лишь тёплые руки, резко прижимающие его к хрупкому женскому телу. — Нет!!! — раздался истошный вопль мадам Юй. — Яньли! — закричал Цзян Чэн. Усянь открыл глаза, и увидел перед собой родной и заботливый взгляд его шицзе. Девушка услышала крики, когда находилась в своих покоях, и сразу прибежала на тренировочную площадь. Она видела, как Цзян Чэн проколол Усяня мечом, видела гнев в его глазах. Слышала, как мать сказала, что убьёт его, а этого Цзян Яньли не могла допустить. Она всё ещё сильно любила своего младшего братика, и ей было неважно, что он омега. Она жалела лишь о том, что не заступилась за него тогда. И, когда госпожа Юй замахнулась на Вэй Усяня Цзыдянем, Цзян Яньли не раздумывая закрыла его собственным телом. Удар был такой мощный, что спину девушки рассекло до позвоночника, а по телу прошлось несколько разрядов молнии, выжигая все внутренности. Цзян Яньли не была сильной заклинательницей, и для неё удар Цзыдяня стал смертельным. Взгляд девушки начал меркнуть, и закрыв глаза, она тихо прошептала на прощание:  — Прости меня, А-Сянь, — и в тот же миг обмякла в руках Вэй Усяня. — А-а-а-а!!! — разнёсся вопль юноши на много ли вокруг.       Он крепче прижал бездыханное тело девушки и упал на колени, нежно её убаюкивая. Цзян Чэн подбежал к ним и так же грохнулся на землю, пытаясь вырвать из объятий Усяня тело сестры, но его тут же отбросило мощным потоком тёмной энергии, и он врезался в стену здания, потеряв сознание. Вместе с ним так же отлетели и все псы, окружающие Усяня, и с визгом ринулись наутёк. Усянь поднял на застывшую в немом шоке мадам Юй, полные слёз глаза и закричал:  — Теперь вы довольны, Госпожа Юй? Что я вам такого сделал, что вы так желаете моей смерти? Что? Из-за своей ненависти ко мне, вы убили собственную дочь. — Не смей так говорить, — перебила его женщина, — Яньли умерла по твоей вине. По твоей вине мой муж лежит при смерти. Это всё из-за тебя. Если бы десять лет назад Цзян Фэньмянь не притащил тебя в наш клан, этого бы всего не произошло. А теперь он лежит при смерти от чувства вины перед тобой, а Яньли и вовсе пожертвовала жизнью ради тебя. Это ты виноват… Всё ты…        Чувство боли и отчаяния захлестнуло женщину, она уже не понимала, что несёт. В этом мире у неё была одна отдушина, и это её дочь, но с её смертью умерло и всё внутри госпожи Юй. Она обезумела от горя, и не стала ничего больше говорить Вэй Усяню. Да и смысла не было, и нападать смысла тоже не было. Для чего теперь ей это всё... Для мужа, которого она никогда не любила? Может, для сына, но он уже взрослый и сам справится. Её счастье уничтожено её же собственными руками, её солнце закатилось вместе с жизнью дочери. Юй Цзыюань вынула клинок из ножен и вонзила себе его прямо в сердце. — Нет, мама! — закричал Цзян Чэн, только что пришедший в сознание. Он поднялся с земли и тут же оказался около матери. — Прости меня, А-Чэн, — сказала женщина, погладив сына по щеке. — Надеюсь ты будешь достойным главой клана Юньмэн Цзян. — Она схватила сына за руку и надела ему на палец фиолетовое кольцо, передавая ему всю свою силу. — Мама, не оставляй меня, прошу! — захныкал юноша, но госпожа Юй его уже не слышала.       Женщина закрыла глаза и стала падать. Цзян Чэн подхватил мать, и аккуратно положил её на землю. Он долго смотрел на мёртвое тело матери, и тихо плакал, затем вспомнив про Вэй Усяня, повернулся к нему. Вэй Усянь уже стоял на ногах, крепко сжимая Чэньцин, а тело Яньли лежало рядом. Цзян Чэн прорычал, обнажая клыки, Цзыдянь на его руке заискрился, и он замахнулся с такой силой, что воздух вокруг рассекло со свистом. Однако своей цели Цзыдянь не достиг, точнее достиг, но не так, как ожидал Цзян Ваньинь. Вэй Усянь поймал кнут правой рукой и крепко сжал пальцами. Альфа уставился на Усяня, не веря своим глазам, и тут же почувствовал, как из тела уходят все жизненные силы, вместе с силами Цзыдяня. Цзян Чэн побледнел, не в силах сопротивляться. — А ну отпусти его, или я перережу глотку этому омежке, — закричала откуда-то вернувшаяся Ван Линцзяо. Вэй Усянь перевёл взгляд на девушку, и увидел, как она держит Вэнь Нина, приставив к его горлу нож. Омега был в плачевном состоянии, но в сознании, и тут взгляд Вэй Усяня зацепился за его большой живот. «Успел», — промелькнула мысль в голове Усяня. — Я сказала, отпусти Цзян Ваньиня, — повторила Ван Линцзяо и сильнее надавила на горло омеги. Но Цзян Чэна отпускать уже не требовалось, его силу Усянь поглотил полностью. Кольцо на пальце юноши побелело, так же, как и его лицо, и он обессиленный рухнул на землю. — Что ты с ним сделал, исчадие ада?!! — снова этот пронзительный писк. Усянь поморщился, и молча пошёл в её сторону, сверля её яростным алым взглядом. Девушка затряслась от страха, и перехватив клинок в другую руку, приставила его к животу омеги. — Стоять, а не то все его внутренности вывалятся на землю, — пригрозила Ван Линцзяо. Усянь остановился, и посмотрев на неё пытливым взглядом, спросил:  — А с чего ты взяла, что меня интересует его жизнь? — Тогда чего ты хочешь? Зачем явился сюда? — дрогнувшим голосом спросила девушка, поведясь на его провокацию. Усянь сделал ещё шаг в сторону девушки и стальным голосом вымолвил:  — Дева Ван, я же сказал, что приду за тобой. Девушка подпрыгнула от этого тона, и снова поднесла клинок к горлу Вэнь Нина. — Стой где стоишь! Омега попытался вырваться, но у него ничего не получилось. Он был слишком измотан, и чувствовал жуткую боль в животе. Вэй Ин уловил гримасу боли на его лице и понял, что времени осталось совсем мало. Ждать больше нельзя. Усянь поднял флейту, и сыграл несколько нот. Адепты Вэнь и Цзян, которые неподвижно стояли до этого, в шоке наблюдая за всем происходящим, насторожились. А когда в ворота резиденции с рёвом начали вваливаться лютые мертвецы, они в ужасе начали разбегаться кто куда. Ван Линцзяо завопила от страха, и её рука, дёрнувшись, оставила на шее Вэнь Нина небольшой порез. По белой коже потекла струйка алой крови, ярко контрастируя с её бледностью. Вэнь Нин поморщился и умоляюще посмотрел на Вэй Усяня. Ван Линцзяо подпрыгнула и вскрикнула, выпуская клинок из рук. Она не заметила, как к ней подобрался лютый мертвец и схватил её за ноги. Девушка быстро среагировала, и достав из кармана красный мешочек, выдула его прямо в лицо Вэнь Нина. — Нет!!! — закричал Усянь в панике, понимая, что в таких мешочках ярко-красного цвета обычно хранят только сильнодействующий яд, но было уже поздно.        Вэнь Нин, не ожидавший подвоха, вдохнул красную пыльцу полной грудью. В этот момент лютый мертвец впился в ногу Ван Линцзяо своими гнилыми зубами, и девушка пошатнувшись, упала на землю. Усянь сверкнул алым взглядом в сторону мертвеца и грозно издал приказ:  — Разорвать на куски… Ме-д-ле-нно. Мертвец снова впился в тонкую лодыжку девушки, оторвал от её ноги кусок плоти и со скрипом стал пережёвывать. Ван Линцзяо вопила, что есть мочи и пыталась отбиться, но тут в другую ногу впился зубами ещё один мертвец, и также оторвал кусок плоти. Ноги девушки закровоточили, и она сгоряча попыталась прикрыть раны руками, но мертвецы уже проглотив своё лакомство, кинулись за другим. Они вонзились зубами в её хрупкие руки. — Нет, пожалуйста… Нет… Помогите… А-а-а-а!!!!! — закричала Ван Линцзяо. Усянь схватился руками за голову, прикрывая уши, не в силах больше слушать этот визг и снова обратился к мертвецам:  — Вырвите ей язык, чтоб не орала так. У меня от её визга уже голова болит. Мертвецы послушались и незамедлительно исполнили приказ. Один схватил и удерживал девушку за руки, а второй впился в её рот развратным поцелуем, сразу же хватая зубами язык, и с корнем его вырывая. Больше она уже не кричала. Может, мычала или вовсе захлебнулась кровью, Вэй Ин уже не смотрел и не слушал. Его взгляд был прикован к одному-единственному важному человеку в этом месте. Яд, который выдула в Вэнь Нина Ван Линцзяо, оказался смертельной смесью опиатов, от которых нет противоядия и омега чувствуя, как разум его покидает, начал оседать на землю, схватившись за живот. — Вэнь Нин! — закричал Усянь и кинулся к парню, перехватывая того возле самой земли. Он сел и аккуратно уложил голову Вэнь Нина себе на колени. — Ты пришёл, — прошептал омега. — Конечно пришёл. Я же обещал. Потерпи немного сейчас я тебе помогу, — с ноткой грусти и нежности сказал Усянь. — Поздно, яд уже проник в кровь, — обречённо вымолвил Вэнь Нин. — Нет, нет, я смогу, — затараторил тёмный заклинатель. — Не трать на меня силы, помоги лучше ему, — омега схватил руки Усяня и положил себе на живот, в котором изо всех сил боролся за жизнь малыш. — Он… Он же ни в чём не виноват. Пожалуйста, спаси его. Он не виноват, что его отец… Усянь кивнул:  — Хорошо, хорошо, я помогу ему. — Назови, пожалуйста его Юань, и пообещай, что никогда не дашь его в обиду. Не знаю, как, но я чувствую, что это мальчик, — продолжил Вэнь Нин, уже очень медленно моргая. — Что ты такое говоришь? Ты обязательно поправишься, и сам будешь воспитывать сына, — подбодрил его Вэй Усянь. Но тут Вэнь Нин коснулся его живота и тихо пробормотал:  — Мне уже ничем не помочь. Я же чувствую у тебя тоже было дитя, ты должен меня понять. — Я понимаю, понимаю. Вэнь Нин, держись. Я сейчас, — Усянь мысленно настроился и выпустил поток своей энергии, направляя её в тело Вэнь Нина. Но было слишком поздно, омега закрыл глаза, и его дыхание остановилось, сердце сделало ещё пару ударов и также замерло в груди. — Нет, нет, Вэнь Нин, не умирай, — закричал Вэй Усянь. Он сильнее направил поток тёмной ци в тело омеги, но это было уже бесполезно. Поэтому единственное, что он мог сделать это создать защитный барьер вокруг ребёнка, чтобы он не пострадал, пока Усянь доберётся с Вэнь Нином до его сестры. Точно, Вэнь Цин знает, что делать. Она поможет. Усянь также создал заклинание, которое запечатало душу Вэнь Нина, не позволяя покинуть его тело. Он быстро подхватил омегу на руки, и на ходу материализовывая чёрное облако, запрыгнул на него. Затем повернулся к Цзян Чэну, смотрящему в пустоту и произнёс:  — Не повторяй ошибок матери. И я правда вас очень любил. Прости за всё…