Выцветшая трава

"– Знаешь, а ведь есть простой способ, чтобы получить причуду. Покончи жизнь самоубийством и возможно в следующей жизни у тебя будет причуда. Ха-ха-ха! Глаза напротив шокированно расширились. В них без всякого телекинеза читался лишь один единственный вопрос: "За что?". Боль, неверие, ненависть. Это все, чего ты достоин, Кацуки Бакуго." Рубиновые глаза резко распахнулись. Их обладатель, часто и прерывисто дыша, резко сел на кровати. Сжал футболку в том месте, где находилось сердце. Где должно находиться сердце. Он зажмурился, пытаясь сдержать слезы. Очередной бессмысленный день, проживаемый Кацуки Бакуго. Такой же бесполезный, как и его существование. Встал с кровати. Вышел из комнаты и направился в ванную. Подошёл к раковине и, выкрутив кран на максимум, набрал воду в ладони, выплескивая себе на лицо. Изможденное от недосыпа лицо и темные круги под глазами говорили о многом. Вышел из ванной комнаты, кидая взгляд на настенные часы. Семь ноль ноль. Мать ушла на работу пол часа назад. Через час нужно идти в академию. Академию... Парень сжал кулаки, прикусывая губу. Красная струйка крови медленно стекла к подбородку. Кап. Стер ладонью кровь и вернулся в комнату. Бакуго подошёл к шкафу, доставая оттуда выглаженную маминой рукой форму ЮЭЙ. Как долго он мечтал надеть эту форму? А ведь он тоже мечтал... Парень швырнул вешалку с одеждой на кровать, садясь рядом и пряча лицо в руках. Если бы в тот день... Воспоминания тут же нахлынули бушующим потоком. "Покончи жизнь самоубийством. Твоя смерть сделает мир лучше. Умри." Окровавленное лицо зеленоволосого мальчика предстало перед глазами парня, будто наяву. " Сегодня в десять утра было совершено нападение на жилой район Хигаси. На данный момент пострадавший насчитано пятьдесят восемь человек. Двое погибших. " Небо затянуто тяжелыми, серыми тучами. Капли дождя одна за другой падают и разбиваются о чистые, мраморные плиты– надгробья. Оба стоят настолько близко друг к другу, насколько позволяют правила. Инко Мидория и Изуку Мидория. Пусто. В груди так пусто, но так тяжело. Лучше бы он умер. Нет. Он тоже умер. Но почему тогда он стоит и смотрит на улыбающееся лицо юного мальчика, навечно запечатленного в мёртвом камне? Почему... Дребезжащий звон будильника заставляет очнуться. Бакуго кладет ладонь на источник звона, выключая. Пора собираться. Надевает форму ЮЭЙ и, проигнорировав материнское письмо на столе о тофу в холодильнике, выходит на улицу. Тишина давит, вновь вынуждая углубиться в прошлое. Все, будто в тумане и лишь перед воротами академии парень заставляет себя собраться. Уже пора отпустить. Нельзя так больше. Он поднимается по невысоким ступенькам к главному входу. Раз. Перебрасывается парой фраз с встреченным по дороге Киришимой. Два. Редким пинком открывает дверь аудитории. Т... Рубиновые глаза встречаются с зелеными. Темными, глубокими, словно бездна. И... Наполненными презрением. Груд спирает от боли. По привычке Бакуго издает нечто похожее на рык, но все еще находится в прострации и лишь тогда, когда обладатель бездонных глаз прерывает зрительный контакт, вдыхает. Что за... Когда мужчина, похожий на бомжа говорит им идти за ним и вручает форму, он, не споря, встаёт рядом с незнакомцем. Когда в раздевалке на теле незнакомца, которого, как оказалось, зовут Широюки обнаруживается ужасный шрам Бакуго со смешанными чувствами отворачивается, чувствуя горечь и... Что-то еще. Когда на сдаче нормативов рука зеленоглазого загорается изумрудным, таким до боли знакомым, огнем, он поражённо расширяет глаза. А сейчас он стоит с тетрадью в руках. Такой родной и чужой одновременно. Ровным, чужим подчерком на ней написаны инициалы владельца и название: "Заметки о причудах". – Бакуго, ты ведь живешь недалеко от дома Сузурано. Отнеси ему тетрадь. И Айзава указывает на единственную строчку перед именем Широюки: Хигаси. Дом 7-18. Что-то в груди обрывается. Губы парня дрожат и Айзава интересуется, все ли у него хорошо. Тот кивает и, беря тетрадь в руки, уходит. Это... Слишком больно, чтобы забыть. Но есть ли у него право помнить?