Танцор

      Гаара всего лишь ошибся. Он случайно оказался в баре направленности куда более откровеннее, чем мог бы позволить себе его брат. Канкуро временами отправлялся в запланированный отдых, подальше от обязанностей и семьи, в места пропитанные алкогольными душками, потными телами и усталостью. Вытаскивать его приходилось крайне редко, но вот, пришло такое время. Гаара вошел в бар, в погруженный в темноту зал, только сцена с пилоном была освещена желтовато-белым светом. В углу стоял скромный бар. Измученный бармен же с улыбкой кивал посетителю находящемуся в изрядном подпитии, но даже так что-то увлеченно рассказывающему. За круглыми столиками располагались маленькие компашки и парочки, которые тихо болтали и неспешно потягивали причудливые напитки из бокалов и стаканов. Гаара слегка потерянно осмотрелся, но крупную, легко узнаваемую фигуру брата никак не мог разглядеть. А затем на сцену легкой походкой вышел молодой человек, в совсем уж коротких зеленых шортах, с оранжевыми гетрами на ногах и идентичного цвета платком на шее. Четко проработанные линии пресса, сильные руки, которые тут же взялись за шест, а еще ослепительная улыбка, которая сияла даже ярче чем софиты проливающие огни на сцену. Тело танцора сияло от, вероятно, жирного лосьона, а причудливо уложенные шапочкой волосы забавно подпрыгивали от каждого движения. И вместо поисков брата Гаара занял первый попавшийся свободный столик. Он до самого конца досмотрел представление танцора. Движение сильных рук хватающихся за шест, ноги свободно парящие в воздухе и тут же оплетающие тонкий пилон — грация тренированного тела, ловкость. Танцор выступал лишь раз в неделю, в выходной день, чаще всего поздним вечером по субботам. И становилось ясно, что он делает это не столько для посетителей, сколько для самого себя. Его глаза прикрывались, а дух высвобождался, парил во время танца. И никогда еще Гаара не был благодарен необъяснимым силам судьбы и Канкуро, который вернулся в тот вечер домой. Ему помог добраться какой-то парень с большой, просто-таки огромной собакой. На утро Канкуро было гораздо хуже обычного, его лицо то белело, то зеленело, но память почти не пострадала и он прекрасно помнил сколько бутылок опрокинул в себя. Впрочем, он также помнил и ужасную дорогу обратно до родного дома, до родного края. А Гаара выучил наизусть название бара и его адрес. Любопытство потянуло его обратно через считанные дни. В выходной, мучимый невероятной, неописуемой жаждой, Гаара собрался поздним вечером и под шокированные взгляды сестры и брата, который все еще помнил недавний загул, отправился «на прогулку». Но его прогулка напоминала собой скорее бег, пускай Гаара и пытался усмирить свое желание увидеть танец того черноволосого чудака еще раз. С внезапной твердостью он доказывал себе, что это всего лишь желание увидеть еще раз тот танец и ничего больше. И что его вовсе не преследуют те короткие зеленые шорты сидящие на тренированной заднице танцора. И он был именно танцором, а не пошло и безвкусно разодетым стриптизером раздевающимся на потеху публики за пару купюр. Все те же круглые столики, несколько официантов снующих по залу и пока что пустая сцена. Гаара выбрал местечко не на виду, но так, чтобы видеть как можно больше. Ему требовалось увидеть больше чем до этого. Гораздо больше. Довольно долго пришлось сидеть в ожидании. И в момент когда безумное отчаяние затопило грудную клетку заиграла грустная мелодия, что-то со скрипкой в главной роли, виолончелью и пианино. А из-за кулис вышел танцор. Он вкладывал в каждый свой шаг трепетный образ, смысл, грусть. Он словно парил, а не ходил по грязной сцене босыми ногами. Гаара ожидавший увидеть те же самые зеленые шорты на секунду уткнулся в собственную руку, но тут же поднял голову боясь упустить хотя бы кусочек выступления. На сцену выпорхнул ангел. В свободных легких штанах белого цвета и с распахнутыми во всю ширь белыми крыльями. Одной рукой ухватившись за пилон танцор описал круг, словно действительно взлетел, а после без всякого труда запрыгнул на него и повис вверх головой вновь прокрутившись, причудливо изгибаясь, дополняя образ причудливыми деталями — поворотами головы, легкими, гладящими движениями ладоней. Гаара замер в момент, когда танцор почти спрыгнул с пилона, но на деле всего лишь обманул зрителей, внезапно крепко ухватившись согнутой ногой за шест и моментально прогнувшись в спине. Зеленый Зверь с изумительной пластикой и грацией исполнял каждый элемент танца, тянул носочки, сводил и разводил ноги и руки, фиксируя свое тело каким-то безумным образом на самой обычной металлической палке. И все это время он улыбался, забывшись, не думая о том, что кто-то во всю глазеет на него. Ему не мешали и крылья. А Гаара сидел и пожирал трепещущее в танце тело, позабыв о том где находится. Он лишь видел на сцене ангела исполняющего самый необыкновенный и чувственный танец. И в сердце вместе со страхом подбиралась мысль о том, что хочется заставить пасть этого ангела с крепкими руками и ногами, с телом вылепленным самими руками Творца. Гаара мог заполучить его только лишь опорочив, лишив райского благоденствия и не ведающих горести облаков.  — Боже, — пробормотал он про себя.