Thinking you could live without me

. . .

От кого: Хён И где ты?

Кому: Хён Курю на лестнице Скрип раздаётся позади Чонгука уже через одиннадцать секунд. Ровно столько требуется, чтобы успеть закрыть дверь в квартиру и прошлёпать в развязанных кедах до лестницы. Вообще, она, вроде как, пожарная и курить на ней нельзя, но любезно привязанная к перилам кем-то из соседей железная баночка говорит об обратном. Туда сейчас и летит пепел с сигареты, зажатой в татуированных пальцах. И внезапно крышка от бутылки пива. Чонгук вздёргивает голову, приподнимая брови.       — Что? — хмыкает Чимин, бросая на бетонную ступеньку свою джинсовку и опускаясь на неё, уперев локти в колени, выглядывающие в прорезях джинсов. И на нём нет развязанных кед, в которых он обычно выходил, чтобы утащить Чона обратно домой. На нём его любимые челси, парадные, как любил шутить он сам, джинсы, и белоснежный свитер с кровавой эмблемой Chanel, подаренный кем-то из друзей на день рождения. А в руках алкоголь.       — Ты, — указывает пальцем младший, копируя позу. — Пьёшь. В шесть вечера вторника?       — Ты куришь в любой час любого дня недели, хотя я сто раз ругал тебя за это, — жмёт плечами Чимин, убирая со лба светлые прядки и делая глоток грейпфрутового пива. — Будут вопросы по-интереснее или продолжишь с «как дела, хён»? Чонгук на это лишь цокает языком и отворачивается, выдыхая едва различимое: «неисправим».       — Я не слышал, как ты закрывал дверь, — бормочет он, касаясь губами слегка пожёванного фильтра.       — Потому, что я её не закрывал, — фырчит очевидное старший. — Я ещё не был дома. Чимин даже в лице не меняется, когда припечатывает младшего этим.       — А вот, что ты делаешь у меня — вопрос хороший, — он разрывает недолгий зрительный контакт и уставляется на потёртую от времени цифру двадцать четыре на стене напротив.       — У Тэхёна собака ощенилась. Ему некому мелких раздавать.       — Ты мог написать мне об этом. А ещё, прикинь, даже фотку прислать, чтобы показать, как выглядит потомство его убогой ручной крысы.       — Это чихуахуа, — обречённо выдыхает Чонгук, пуская дым носом.       — Это хуйня на зубочистках вместо ножек. И ты всерьёз не придумал причины лучше… — Чимин качает головой, прикрывая глаза ладонью. — Боже, ни ума, ни фантазии…       — О, теперь я тупой, — мычит младший, делая затяжку и щурясь в небольшое пыльное окошко под потолком, что единственное освещает всё помещение.       — Я этого не говорил.       — Но ты сказал, что у меня нет ума. С фантазией, так и быть, спорить не стану.       — Зачем ты приехал, Чон? — не выдерживает Чимин, не желая продолжать бессмысленный диалог и вновь прикладываясь к горлышку бутылки блестящими губами.       — А ты как узнал, что я приехал?       — Ты всё ещё не умеешь парковаться и въезжаешь жопой в мой двор. Я жду ответ.       — У меня на следующей неделе выставка и…       — Ложь.       — А? Но у меня правда…       — Ложь, — чуть повышает голос Чимин, закатывая глаза и снова поворачиваясь к Чонгуку. — Ты не приехал, чтобы тупо пригласить меня на свою выставку. Ты мог выслать долбанное приглашение в инстаграме, фейсбуке, по почте. Господи, да хоть голубем. Зачем ты здесь? Серьёзно, меня это заебало, я мог пить пиво и дома, сидя на диване.       — Но ты здесь, — тихонько подмечает Чонгук, не решаясь посмотреть в тёмно-зелёные глаза и сверля взглядом эмблему Chanel на свитере старшего. Такую же кроваво-красную, как след от вытащенного из груди сердца.       — Как и ты! — Всплёскивает руками тот, уже не скрывая раздражения.       — Тэхён сказал, что у тебя кто-то появился. И Чимин едва успевает сделать глоток прежде, чем усмехается и чуть не давится.       — Ну, кто бы сомневался-то. Чонгук тушит бычок о перила и бросает его в банку, отряхивая зачем-то ладони и сцепляя пальцы в замок, чтобы не была заметна их дрожь.       — И что же? — голос Чимина становится твёрже, а хватка вокруг бутылки заставляет кожу на костяшках натянуться до побеления. — Приехал посмотреть на того с кем я трахаюсь?       — А ты с ним трахаешься? — цедит сквозь зубы Чон.       — А Тэ тебе разве не все подробности моей жизни сливает, следя с одного из миллиона фейков?       — Не все.       — Если и трахаюсь. Что тебе? И Чонгук даже дышать перестаёт, до боли сжимая собственные руки. Ведь и правда, а ему-то что? Сорвался по первому сообщению, как только лучший друг написал, что заметил Чимина в чужую машину недвусмысленно кем-то сопровождаемый. Сидел у подъезда полчаса, выжидая. После не вытерпел, поднялся наверх и застыл у двери. Понял, что ерундой страдает и ушёл покурить. Он ведь просто хотел докурить и уехать, понимая, что творит какую-то хрень. Чимин сам его удержал своим сообщением. Это всё Чимин…       — Я уже уезжать собирался, — бросает младший, отнимая бутылку с ненавистным грейпфрутовым пивом и глотая мерзкую жидкость, даже не морщась. Что-то внутри него сейчас разлагается с куда более отвратительным привкусом, чем это пойло. — Если бы ты не написал — так бы и исчез, как появился. И Чонгук думает, что выиграл в этом раунде. Что Чимин поймёт сейчас свою ошибку. Но Чимин всегда был на шаг впереди. А потому, растягивая губы в ухмылке, лишь произносит совсем очевидное:       — А чего же ответил мне? Мог и промолчать, я не стал бы искать. Чон, сглатывая едкую алкогольно-цитрусовую слюну, запрокидывает голову и закрывает глаза. Это туше. И он сам вложил в руку Чимина шпагу.       — Прошло полгода, Чон, — бесцветно констатирует старший, отбирая назад бутылку и поднимаясь со ступеней. — Советую, что ли, к Тэхёну присмотреться. Ты вон и крысу его любил всегда.       — Ты спишь с ним? — игнорируя сказанное, спрашивает Чонгук чуть слышно, приоткрывая глаза и смотря на светловолосого снизу вверх.       — А ты всё ещё любишь меня?       — Да. Ответ срывается с губ так быстро, что Чимин не успевает произнести даже последнее слово. Но он улыбается. Мягко так, с сожалением и…сочувствием? Хватает джинсовку свою, слегка встряхивая и цепляя за ворот, поднимается на две ступени вверх и качает головой, бросая на Чонгука пустой взгляд через плечо:       — Ты ответил на оба вопроса, малыш. А теперь, поезжай, как ты и собирался. Я и так достаточно тебя задержал.       Скрип раздаётся позади Чонгука также оглушительно, как стучит где-то в глотке его сердце.