С ним

— вставай! Живо вставай урод! — рычал Катцуки поднимая голову парня за волосы, но всё ещё никакой реакции. Блондин вцепился в губы зеленоволосого, покусывая их и проскользнул языком внутрь. Но ничего… — ну и валяйся здесь! — Бакугоу, всё так же державший за волосы, психанул и снова ударил его затылком о пол и ушёл в спальню. Но не через час, ни через два, Изуку так и не очнулся. *** Катцуки проснулся в полном одиночестве, что его дико выбесило, а холодная постель только сильнее напрягала. Но он остался в кровати, ожидая зеленоволосого. Но ни то чтобы Изуку, даже звуков его присутствия не было. — Деку, сюда! — крикнул он в пустоту, но ничего не последовало. Спустя не более пяти минут, Бакугоу не выдержал и встал с кровати. Холодок сразу прошёлся по его ногам и Катцуки не знал точно из-за чего это. Из-за холодного пола или из-за неожиданного скрипа, что раздался под ним и эхом прошёлся по пустому дому. Но просто стоя на месте он не узнает, куда пропал виновник его одиночества. «Но ведь не мог он свалить куда-то посреди ночи?» пронеслась мысль в голове парня. Он открыл дверь из спальни и моментально нашёл то, что искал. Мидория лежал на том же месте и, как показалось Катцуки, вообще не изменил своё положение. — эй! — в привычной манере сказал блондин, но ответа не последовало. — я с тобой разговариваю. Вставай. Но реакции также ноль. Тогда он подошёл к веснушчатому и навис над ним, но Изуку не реагировал. Тогда по спине Бакугоу побежали мурашки, а в животе что-то неприятно скрутило. Блондин склонился над телом парня и положил руку на его лицо. Оно было бледным и холодным. Глаза, всё так же открытые, покрылись плёнкой, но даже так, Катцуки казалось, что они смотрят на него. — эй… — дрогнул голос — эй, ну чего ты… — всё так же говорил парень. Он попытался услышать его дыхание или стук сердца, ни того, ни другого не было. В груди резко защемило, а в глазах потемнело. Шок, ужас паника, вот что испытывал парень. Дрожа всем телом, Катцуки лишь смог поднять «любимого» и отнести его в спальню. Поправив подушку под зелёными волосами и укрыв холодное тело, он пошёл на кухню и взял стакан воды. — ты заболел, но не волнуйся, ты поправишься — повторял он, пытаясь влить воду в рот Изуку, но та выливалась. Тогда Бакугоу лёг на кровать и, накрыв их одеялом, обнял парня и уснул. *** В первые дни «болезни», Катцуки старался не отходить от Изуку ни на шаг. Он укрывал его одеялами, делал компресс, пытался делать всё, чтобы у парня поднялась температура тела. Но реакция была другой. В первый день тело Изуку стало будто каменным, а его конечности скрутили страшные судороги. Зато на следующий день оно стало очень мягким, податливым и слабым, что с одной стороны пугало Бакугоу, но с другой, давало ему чувство, что в нём нуждаются. Сейчас у блондина была потребность заботиться о любимом, как никогда ранее. Но это было безрезультатно. — ты уже который день не отвечаешь мне — говорил блондин, поглаживая веснушчатую щёку — я так соскучился. Катцуки аккуратно повернул безвольную голову парня и поцеловал его в приоткрытые губы, сразу сталкиваясь с языком. — я рад, что ты согласен — не секунду отстранился Бакугоу, но тут же снова прильнул к любимым, но холодным губам. Он целовал его лицо, в это время забираясь под одежду отлаживать живот и поднимаюсь груди. Подняв майку, он прильнул губами к розовым соскам то целуя, то кусая их. Затем он начал спускаться руками под бельё веснушчатого, поглаживая бедра и область паха. Сняв ненужную одежду, он начал целовать каждый миллиметр парня снизу, поглаживая я его мягкие ягодицы. — ты такой сухой — хрипло проговорил блондин, поглаживая сухое колечко мышц. Чтобы была хоть какая-то влажность, Катцуки смочил два пальца слюной и вставил их, начиная разрабатывать тугой анус парня, поражаясь, на сколько быстро он становится мягким. Он спустился ниже и поцеловал вялый член, беря головку в рот, немного посасывая. Потом Бакугоу спустился ниже, целуя у основания. Пройдя языком от члена до анала, блондин чуть застопорился. Его немного напрягало отсутствие хоть какой-то реакции и странный привкус. — всё в порядке? — спросил Катцуки, поднимаясь к лицу Мидории и целуя его в губы, надрачивая в руке два члена. — я войду? — впервые за всю их совместную жизнь Бакугоу спросил партнёра о таком. Неловко, необычно, но так хорошо и умиротворённо. Снова смочив всё слюной, блондин аккуратно вставил головку в парня и немного остановился, как он думал, давая партнёру привыкнуть к ощущениям внутри. Потом он высунул его, несколько раз надрочил, стимулируя выделение смазки и снова вставил. В этот раз легче. Катцуки старался двигаться максимально плавно и нежно. Он хотел не только удовлетворить свою похоть, но и доставить удовольствие парню снизу. — я люблю тебя — проговорил блондин, одной рукой поддерживая за поясницу, а другой поглаживая его лицо, целуя его в щёки, лоб, шею, ключицы, плечи. Всё так же нежно, невинно, желанно, как в первый раз, когда им было по 15. Хоть из-за медленного темпа всё это действие казалось вечностью, на деле оно закончилось довольно быстро. Катцуки кончил в холодное размякшее тело, наслаждаясь контрастами температур. — тебе не понравилось? — взволнованно спросил парень видя, что Мидория не то, что не кончил, у него даже не встал. — прости — тихо прошептал блондин. Он снова поцеловал его в губы, проникая языком внутрь в который раз изучая каждый миллиметр. Но полость рта и язык были холодными и слишком мягкими. — это ведь из-за твоей болезни, да? Но не волнуйся, ты поправишься. Катцуки лёг, притянул к себе веснушчатого и обнял его, поглаживая по волосам. — да — тихим эхом раздался голос, но блондин так и не понял, действительно ли он его услышал или это было в его голове, но он хотел верить в первый вариант. *** Пару дней спустя парень проснулся от странного запаха. — ты не чувствуешь этот запах? — спросил Катцуки прижимая к себе чуть вздувшиеся тело и поглаживая его по волосам.  — может что-то из продуктов сдохло? — не знаю, мне казалось я всё убрал. — не волнуйся, я смогу приготовить ещё еды. — да. Когда ты поправишься мы хорошо поужинаем. Может даже в ресторан сходим. — нет, ты не толстый. Да, немного поправился, но знаешь, мне это даже больше нравится — блондин чуть пошло улыбнулся и сжал ляшку, чувствуя, как она деформируется. — ты такой мягкий, нежный и… — Бакугоу поднял глаза на лицо парня — такой красивый. Он поцеловал его покладистые губы, прошёлся языком, по рядам зубов, проникая внутрь. Язык Мидории был таким же мягким, холодным, со странным привкусом, но Катцуки было неважно. Главное, что это заленоволосое чудо здесь, рядом, в его руках. А когда он, выздоровеет они пойдут гулять, вкусно поедят и будут жить как настоящая, любящая пара. Ни побоев, ни ссор. — может когда ты выздоровеешь мы заведём кота. Или, если ты хочешь, собаку. А может и любого другого зверька. Блондин просто лежал, прижимая к себе тело любимого, и рассуждал о будущем, которого не будет, но сейчас оно казалось таким близким. *** Запах становился сильнее, а жужжание мух, от которых он пытался избавляться, бесили до чёртиков. Катцуки боролся со всем этим как мог, но это было безрезультатно. Хотя, главной проблемой мыли именно букашки, которые будто липри к его Изуку, ведь за эту неделю, он уже привык к запаху гнили, хоть ему это и далось не сразу. — эй, Изуку, что это у тебя? — блондин пристально смотрел в глаз парня и ему казалось, что он видел какое-то шевеление. Нет, это не дёргающийся зрачок, повествующий о скором пробуждении парня. Это что-то другое… Расширившиеся от ужаса глаза смотрели на правый, странно опухающий глаз парня, который, как казалось Бакугоу, подрагивал, а вокруг него скопилась слизь. — ну же, давай как уберём это. Катцуки пытался убрать пальцем ту дрянь, которая покрывала лицо его любимого, но складывалось впечатление, что её становилось только больше. И вот опухоль пропала, но вместо неё появилось огромное кровавое месиво на лице брюнета. — Господи, Изу-чан, твой глаз! Катцуки попытался оттереть плохо пахнущую кровь, но она всё текла и текла. Но в какой-то момент, блондину на секунду удалось максимально убрать кровь, но этого времени хватило, чтобы увидеть, вернее не увидеть глаз, потому что сейчас вместо него была огромная дыра. Смотря на своего любимого, Катцуки трясло. Нет, он не верил в это. Изуку сейчас должен встать, сказать, что всё это ему показалось и он на самом деле в порядке. Пусть хотя бы скажет, что это идиотская шутка. Даже если оно окажется так, Бакугоу на него не накричит, не ударит. Но это длилось слишком долго для шутки… — хватит! Перестань! — кричал блондин, придавливая одеяло к ране, пытаясь остановить кровь, но её будто становилось только больше, а ещё они… Отвратительные окровавленные черви, что начали ползти из глаза. Руки дрожали и больше не держали одеяло противное кровью, как и его одежда. *** Звук гремящей посуды на кухне, что раньше одновременно раздражал, но и создавал некую домашнюю атмосферу, сейчас был последним, который хотелось слышать. Лёгкие шаги на скрипучем полу эхом отражались в голове, рисуя образ худого зеленоволосого паренька. Катцуки помнил, что Изуку всегда включал воду, чтобы блондин не слышал, как он плакал. Он помнил как тот запирался в ванной, чтобы обработать свои раны, но при выходе получал всё больше и больше новых. Эта комната до сих пор пахнет им и медикаментами. Да что врать? Весь дом всё ещё пахнет им. И каждый предмет ассоциируется с ним. И каждая деталь напоминает о нём. И каждое воспоминание было о нём. Может это всё-таки была любовь? А может это не более чем вина и сожаление за кровь на его руках. И на этих чёртовых зелёных волосах. И на том злосчастном углу. И на этом блятском, скрипящем паркете, которую он всё обещал смазать. Но так и не сделал и сейчас очень сильно жалел об этом. Звуки прекратились, но чувство того, что он не один не пропало. Он чувствовал как в дверном проёме кто-то стоит. Хотя «кто-то» — некорректное понятие, так как он уже знал кто там. Не зная зачем, но Катцуки всё-таки посмотрел на злосчастный проём и увидел непривычное, вздувшееся тело, а самого Изуку. Его красивое, но поникшее лицо. Грустные глаза направленные в пол. Но они были живыми! И этот паренёк был живым! — Изу… — хотел было окликнуть блондин, но голос резко пропал, а тело отказывалось слушать, заставляя его владельца наблюдать, как парень проводит своей ладонью по затылку, собирая кровь. Как из его потухающих зелёных глаз начинают течь слёзы, а Катцуки лишь и мог одними губами выводить «нет! Не надо!». И будто бы услышав его, зеленоволосый поднял на парня заплаканные глаза. — мне нельзя кричать — дрожащим голосом произнёс Мидория.  — мне нельзя вырываться — посмотрел он на окровавленную ладонь. — мне нельзя плакать — тихо сказал он, стирая слёзы с правого глаза, но размазывая кровь, которой будто бы становилось всё больше и больше, так как она начинала стекать с его лица, капая на пол. Блондин всё пытался вырваться из собственной кровати, прокричать, просить прощения. Сделать всё что можно лишь бы не видеть, не слышать, не чувствовать всего этого. Это слишком страшно, больно. Невыносимо. Но он ничего не мог сделать кроме как наблюдать, как милое веснушчатое лицо заливает кровь и парень резко падает, а Бакугоу будто бы вместе с ним. И стало тихо. — Кат-чан… Маленькая ладошка легла на грудь блондина и только тогда он смог подскочить с кровати, но уже ничего не было. Только он, лежащий на холодном полу, где когда-то лежал Изуку. Пустой дом в котором жил и верил, что всё будет хорошо. И сам Мидория, вернее его мёртвое тело. Блондин резко встал с кровати, истекая холодным потом. Потом он посмотрел на парня, что «спал» рядом и лёг обратно. — не волнуйся, Изуку, просто плохой сон — тихо сказал Катцуки, целуя труп щёку и поглаживая вторую, ещё сильнее размазывая слизь. — я правда не хотел всего этого! Ясно? Этого просто не должно было случиться — кричал блондин в пустоту. — нет, не плачь. Прости, я не должен был кричать.  — я люблю тебя. Правда люблю — шептал блондин обнимая мягкое склизкое тело и продолжая целовать его. Уже почти месяц он живёт со своим любимым, но тот, всё никак не хочет выздоравливать. Однако Катцуки верит, что всё наладится, поэтому, как обычно, после ужина ляжет рядом с Изуку, укроет их одеялом, обнимет покрепче и начнёт рассуждать о будущем. И почему он не додумался об этом раньше, блондин не знал, но был рад, что сейчас они вместе и наконец могут нормально поговорить. «почему мы не делали так раньше?» *** По тихому дому эхом три громких удара в дверь. — Катцуки, мать твою, открывай! — раздался звонкий женский голос. Но ответа так и не последовало. — я знаю, что ты гадёныш там! Живо открыл матери дверь! — не унималась она. — уйди — хриплым голосом отозвался блондин из-за закрытой двери. — я сказала живо открыл дверь пока я её не выломала, а ты знаешь, что я могу. Тогда Бакугоу вышел, сразу закрывая за собой дверь и женщина сразу же вцепилась в плечи сына. — я сказал тебе уйти — так же сипло сказал парень. — ты хоть понимаешь, что мы все испереживались!  — что тебе нужно? — мы были в шоке когда нам позвонили с твоей работы и сказали, что ты не выходишь уже целый месяц! Ты хоть видел, сколько раз я тебе звонила? Ну ладно ты, мудло, а не сын, что с Изуку? Инко почти в истерике из-за того, что никак не может связаться с сыном. Что ты с ним сделал? Только тогда Мицуки почувствовала странную вонь он сына, а отойдя от него, она увидела на нём какие-то странные пятна. — что это? Катцуки, что это? Мать резко оттолкнула сына и ворвалась в дом, но тут её резко затошнило из-за страшной вони. Еле сдержав рвотный позыв она побежала в ту сторону, откуда запах был сильнее всего. — Господи! — вскрикнула женщина, увидев, как по мертвому, уже разложившемуся, телу парня ползают личинки. — не подходи! Не смей его трогать! — Катцуки резко встал перед матерью, стараясь закрыть ей обзор на кровать. — что ты… — Не волнуйся Изуку, не слушай её, не смотри. Ты поправишься. Всё будет хорошо. Я же обещал — Бакугоу повернулся к Мидории и с нежностью, но дрожью в голосе проговорил это. Потом его лицо неожиданно стало очень обеспокоенным и он подошёл к трупу, нежно целуя его куда-то в область бывшего лица. — пожалуйста, Катцуки… — проваливай корга! Не видишь, ты его пугаешь — всё так же безумно говорил блондин поглаживая какое-то месиво из слизи, личинок и зелёных волос. Бакугоу больше не смогла сдержать рвоту, поэтому она сразу же побежала в сторону туалета, где её и вывернуло. Впервые она так боялась сына, поэтому, как только её желудок опустел, она выбежала из чёртового дома. — видишь, Изу-чан, она ушла, всё хорошо. Всё хорошо. Он не переставал гладить труп, целуя его то в лицо, то в руки. А после он попытался вовсе обнять его, но единственное, что ему получилось ухватить это куски сгнившей плоти, насекомых и какую-то кость. Продолжая «объятья», он набирал трупные выделения, размазывая их по лицу, телу, рукам, пропитывая ими одежду. Он целовал это, чувствуя как субстанция вместе с жуками попадает ему в рот, но его нисколько это не смущало и он продолжал это делать. — я чувствую тебя. Я чувствую твоё тепло. Ты здесь и всё хорошо. Мы одно. Он взял череп с остатками ткани и волосами и сел на пол, поглаживая его. — всё хорошо. Всё хорошо. Хорошо. *** — дорогая, что с тобой? — испуганно спросил Масару, так и не решаясь подойти к жене.Мицуки, как только зашла в свою квартиру, села у двери и начала плакать. Её всю трясло и она не знала, что ей теперь делать. Как принять всё то, что она увидела. — он мёртв — сквозь слёзы прокричала женщина. — Катцуки? — ошарашенно спросил мужчина. — он псих! Больной! Он это… — никак не могла успокоиться женщина. Бакугоу подошёл к жене, погладил её по плечу, а потом максимально спокойно сказал:  — пожалуйста, дорогая, успокойся. Я сделаю тебе чай и потом ты мне всё расскажешь. Хорошо? — он убил его, Масару. Наш сын убил Мидорию и теперь он живёт с его трупом и… Он сошёл с ума! Он говорит с ним! Он обращается с ним как с живым и… О боже! Я видела, как он поцеловал его — женщина то шептала, то вскрикивала, но не переставала плакать, а последние слова она будто выдавила из себя:  — я видела как он гладил и целовал его… Его остатки. Его лицо и одежда были в… этом. — Господи — голос мужчины заметно дрогнул, но он попытался скрыть это. Сейчас главное успокоить жену. — я сейчас не смогу ничего сделать — обратилась блондинка — поэтому, пожалуйста, вызови кого-нибудь туда. Пусть они заберут… Что-нибудь сделают с ними. — конечно. Бакугоу быстро пошёл на кухню, взял телефон и стакан воды для Мицуки и, зайдя в спальню, начал звонить в службу спасения, так как ничего лучше ему на ум не пришло. *** — Катцуки Бакугоу, просим открыть нам дверь. Это полиция. Вы подозреваетесь в убийстве. Если вы не откроете дверь, это будет рассчитываться как отказ сдаться добровольно. Но никто не ответил. — повторю — раздражённо сказал полицейский — откройте дверь. Но ответа всё так же не последовало. — ладно парни — устало выдохнул мужчина — выламываем дверь. Выстрелив один раз в замок, дверь открылось и все, кто стоял около неё почувствовали отвратительный трупный запах. Пройдя в дом, первое, что увидели работники — перепачканного в крови и ещё чём-то блондина. — что вам нужно? — сухо спросил парень. — держите его — тихо сказал один из полицейских, а потом обратился к Катцуки — вы знаете, почему мы здесь?  — медиков я ещё понимаю, Изуку плохо — как-то отстранённо закончил фразу Бакугоу. — пройдёмте, пожалуйста, с нами — пытался спокойно вести диалог мужчина. — куда? — в участок. — я останусь с Мидорией. — берите его. Трое полицейских резко подбежали к парню, скручивая его, в то время, как медики прошли в спальню и начинали осматриваться и фиксировать всё вокруг. — что вы делаете, мудилы! Не смейте его трогать! — резко начал кричать блондин, видя, как какой-то мужик начал трогать ЕГО Изуку. Вырвавшись из рук полицейских, парень побежал к трупу, который мед. персонал начал изучать. Ударив нескольких сотрудников, блондин склонился над костями, начиная снова гладить и целовать их, параллельно рассказывая, что всё будет хорошо и грезя о прекрасном будущем. — он психически не стабилен — потирая ударенное место, медик вышел из спальни — тут нужны другие органы — обратился он к полицейскому. — да… Парня ждёт не камера, а палата. Жалко мне его, молодой. — согласен — устало выдохнул мужчина, что-то печатая в телефоне. Через 15 минут уже приехали сотрудники псих. диспансера и, только после нескольких доз успокоительного, погрузили в машину. *** — а давай летом поедем на море? — воодушевлено говорил блондин, смотря в окно. — согласен, будет много туристов, но мы найдём тихое местечко. — может тогда лес или горы? Помню как мы в детстве часто гуляли там — резко рассмеялся. — да, вспомнил ты конечно. На той речке я действительно повёл себя как дурак. — можно я сделаю как раньше? Блондин лёг на маленькую скрипучую кровать и накрылся каким-то тонким одеялом. Он чувствовал тепло, такое родное, и холод, к которому блондин уже привык. Чувствовал мягкие ноги, на которых когда-то лежал и маленькую ладошку, что гладила его. — всё хорошо — говорил тихий голос Мидории. — всё хорошо — устало повторил Катцуки. Теперь всё «хорошо».