Failure

Кацуки раздраженно запихнул руки в карманы джинсов. Время приближалось к шести вечера, солнце оставляло последние рыжие поцелуи на небе и медленно ползло за горизонт. Народу в парке аттракционов становилось с каждой секундой все больше; то тут, то там загоралась подсветка, делая его похожим на рождественскую гирлянду. Кацуки тихо цыкнул. Именно сегодня Деку решил задержаться на вечерней тренировке. Специально он, что ли? Для пунктуального задрота опоздания были несвойственны, и это заставляло Кацуки нервничать. Мало ли что могло случиться: это же Деку, с ним всегда происходила какая-то неведомая херня. Стоя у небольшого фонтана уже двадцатую минуту, Кацуки начинал закипать. Какого хрена он вообще должен был здесь ждать? С самого начала это была глупая идея — провести пятницу в дурацком парке, слушая детские выкрики и толкаясь в душных очередях, да даже остаться со всеми в общаге уже не казалось таким уж плохим вариантом. Вообще-то Кацуки категорично отнекивался и пытался заставить Деку выбрать новый ужастик вместо этого дерьма, но тот играл нечестно: улыбался своей широченной улыбкой, на каждый аргумент противопоставлял что-то свое, а самое страшное — лез целоваться, с упорством танка вышибая из головы все мысли. Против последнего у Кацуки вообще ничего не было. Он поправил на руках цветные браслеты и задумался. А ведь действительно — повелся на слабо, как настоящий идиот. Деку своим воодушевлением сбивал с толку, и он сначала даже не понял, что тот имел в виду, говоря, что в парке есть тоннель любви. Кацуки всегда было плевать на детские развлечения, они никак его не привлекали: бесполезная трата времени, которое можно было направить на дополнительные тренировки перед пересдачей на геройскую лицензию. Да кому вообще нравились такие отвратительно ванильные штуки? Нормальные люди покоряли горы, ныряли поглубже в океаны, прыгали с парашютами и встречались лицом к лицу с опасностями, а не таскались по аттракционам. А потом Деку вздохнул и выдал невероятное: «Ладно, я так и знал, что ты ни за что не согласишься…» И Кацуки, разумеется, понимал, что поддаваться на паршивую провокацию было нельзя. И, конечно, у него была причина для отказа: по вечерам они тренировались так долго, что до кроватей доползали, а не доходили. И наверняка Деку и сам в итоге осознал бы, насколько идиотской была затея. Но вообще-то… Вообще-то Кацуки принципиально не переносил, когда Деку оказывался прав. Чертов задрот знал, куда его ткнуть — кажется, это умение было у него с самого рождения. И оно бесило. Поэтому он прорычал: «Хочешь поспорить?» — и, в итоге, теперь стоял здесь. Кто из них оказался в выигрыше, Кацуки предпочел не задумываться. Спустя еще пару минут напряженного ожидания Деку наконец появился и выдернул Кацуки из мыслей, мягко подцепив пальцами за ладонь. Бессвязно поздоровался, улыбнулся и сходу так загрузил его подробностями тренировки, что когда Кацуки наконец-то вник в суть, тот уже тащил его к кассам. Все-таки навалившаяся за неделю усталость давала о себе знать. Потом задрот проявил неожиданное коварство и первым делом потащил его к американским горкам. Горки высились над всем парком волнами и петлями, были раскрашены в цвета Всемогущего, и Деку, конечно, был уверен, что все это отсылка к Серебряной Эпохе. Кацуки фыркнул и оскалился, тыкая пальцем в темное ограждение: если бы были из Серебряной, было бы больше красного, и вряд ли разработчики просрали бы золотой — и они поцапались прямо в очереди. Весь аттракцион Кацуки пытался переорать других, держась одними ногами и тыча задроту телефоном в лицо, доказывая, что узоры на вагонетках — нихрена не те, поэтому цеплялся за него побледневший трусливый Деку очень натурально. К тому моменту, как они, продолжая спорить, спустились с этих чертовых горок, все-таки нагуглив, что с Всемогущим в этом парке создатели просто налажали, Кацуки почуял неладное. Он слишком сильно увлекся, потерял бдительность и, кажется, только этого Деку и ждал. Заметив, что тот ненавязчиво притащил его к тоннелю любви, Кацуки понял, что сдавать назад теперь поздно. Да и разве он когда-то пасовал перед чужим идиотизмом? Пусть он и не находил в сопливых развлечениях ни капли смысла, Деку стоило убедиться в этом лично. Сам Кацуки был уверен, что их обоих ждет только безграничное отвращение. Деку поглядывал на него из-под челки и выглядел подозрительно радостным — причем за его улыбкой явно прятались смешинки. Ах, весело ему было, да? Кацуки нихрена смешного в происходящем не видел и не собирался тратить их совместное время на всякую чушь, но раз уж этот придурок так хотел прочувствовать себя героиней седзе-манги, кто он был такой, чтобы его останавливать? Зачесав волосы рукой, Кацуки скрипнул зубами и купил два билета у входа. Резко развернувшись, практически всучил один из них Деку: «Наслаждайся». Тот хотя бы научился не краснеть и держать лицо под контролем, не закрывая руками пылающие щеки, и это не могло не радовать. Им досталась лодка в виде огромного розового фламинго. Отвратительно, подумал Кацуки, забираясь внутрь. А вот Деку явно понравилось, или он находил это убожество дохрена забавным, но это почему-то больше не злило, как раньше. По горящим глазам, в которых отражались огни лампочек, по широкой улыбке и закушенной губе — Кацуки видел все его жалкие попытки скрыть смех, и чувствовал, как где-то в груди вспыхивают искры. Закатив глаза, он поправил задравшуюся футболку, усмехнулся и притянул Деку за шею к себе ближе, удобно устраиваясь на сиденье. Мягко приобнял его за плечи. От Деку пахло солнцем, свежей футболкой и едва уловимо — ментоловым шампунем. Кацуки догадывался, чем обычно занимаются в таких местах, но больше всего сейчас ему хотелось поспать лишних пару часов, желательно в своей кровати. Подготовка к пересдаче сильно его выматывала, дополнительные тренировки мешали соблюдать привычный режим, и усталость безжалостно брала свое. Они отплыли от берега, скрываясь в пещере, и Деку рядом притих, разглядывая украшенные лампочками своды. — Я читал в статье, что это органическое освещение, — шепотом сказал он вдруг, откидываясь на плечо Кацуки. — Не электрическое, а чья-то бесконтактная причуда. А еще в этом парке постоянно патрулируют герои, но им нельзя появляться в толпе, чтобы не смущать посетителей, поэтому мы ни одного не встретили — они пользуются подземными тоннелями. Круто, правда? И смотри, Каччан, правда никаких проводов не видно… Кацуки повернул к нему голову, пытаясь рассмотреть в полумраке. Иногда он не понимал, как в задротской голове укладывалось столько ненужной информации. Они отплыли от входа, освещение совсем приглушилось, замерцало тысячами сидящих светлячков, и разглядеть Деку стало сложнее. Кацуки на ощупь дотронулся ладонью до веснушчатой щеки и притянул его ближе для поцелуя, затыкая. Сидеть вполоборота на узком сидении было неудобно, затекали ноги и спина, но последнее, чего Кацуки хотел — это случайно вывалиться из лодки посреди этой пародии на свидание и выслушивать задротские выкладки по поводу организации парка. Деку ответил, зарываясь пальцами ему в волосы, и несильно, но ощутимо надавил на шею, потянув на себя. Прикрыв глаза, Кацуки хмыкнул и приоткрыл рот шире, позволяя ему вести. Свободную руку он устроил на талии, которая показалась ему странно тонкой, и в отместку укусил Деку за нижнюю губу. Усмехнувшись, он отстранился, чтобы посмотреть на реакцию: от укусов Деку плыл, как масло на солнце, и все время боялся, что их застукают, так что его лицо должно было быть… Кацуки ошарашенно уставился на человека перед собой. На месте Деку сидела девушка, подозрительно похожая на Кацуки. Цвет глаз, волос, черты лица, даже стрижка — все было тем же самым, будто Кацуки смотрелся в странное, извращенное зеркало. В таком свете сходство делалось совсем пугающим, но Кацуки настолько охренел от самого факта, что не мог выдавить ни звука. Почему перед ним сидела его копия? Куда делся Деку? И какого черта они целовались?! Волна оцепенения, наконец, спала. Кацуки резко разжал руки, поборов первый порыв выпрыгнуть из лодки, отсел на другой конец сиденья и принялся вытирать рот ладонью — даже после этого он чувствовал вкус помады на языке. Хуже было только то, что он растерялся, не зная, что делать: задавать идиотские вопросы о пропаже Деку? Вплавь добраться до берега и идти искать его самому? Просто подорвать тут все? Зачем выбирать, если можно было сделать все и сразу? Прежде, чем Кацуки начал действовать, его женская копия хищно облизнулась. От этого жеста у него мурашки пробежали по позвоночнику, и Кацуки только тряхнул ладонью, разогревая руку, как силуэт медленно размылся, практически исчезнув. Откуда-то издалека послышался голос Деку, становясь все громче, пока Кацуки окончательно не открыл глаза. В нос лезли кудрявые волосы, спина затекла от неудобного положения, было темно, тепло, и проморгаться все никак не получалось. Шее стало щекотно: Деку погладил его кончиками пальцев, пока Кацуки окончательно не пришел в себя. — Каччан, тоннель почти закончился, — зевнул Деку и похлопал его по руке. — А какого хрена? Где? Что происходит?.. — Кацуки резко вскинулся, нахмурился и несколько секунд пытался сориентироваться в пространстве. Лодка причаливала к мостику, раскачиваясь на воде. Кацуки глубоко вдохнул прохладный воздух, наконец-то оказавшись на свободе, и спрыгнул на доски. Со спины, с той стороны, где чертов Деку полз следом, послышались жалкие попытки скрыть фырканье. Кацуки тряхнул головой и убрал руки в карманы. Злость — или хотя бы негодование — так и не приходили. Над головой тихо шумели провода гирлянд, музыка мелодично лилась из колонок, целые толпы людей выстраивались в очереди к аттракционам, дрейфуя по парковым дорожкам. Когда народу рядом с ними стало чуть меньше, Кацуки нашел в себе силы и выдал злое: — Ну и какого хрена? — Н-никакого, Каччан, ты уснул, — ответил Деку, смешливо улыбнувшись. — А я не стал тебя будить. Удивительно, как на тебя подействовал этот тоннель, может, дело в освещении… Все плохие предположения Кацуки мгновенно оправдались. Реальность врезалась в него на полном ходу, пришло неутешительное осознание: воткнувшись носом в макушку Деку, он просто отключился в чертовой лодке вместо того, чтобы доказать, что задрот сопливый романтизированный идиот. Позорище. Деку как-то странно на него посмотрел, тепло улыбнулся и произнес: — Ничего, Каччан. Думаю, тебе стоит больше отдыхать. Ты так быстро засыпаешь… И добавил шутливое: — Может, в следующий раз тебе понравится больше. Кацуки ошарашенно развернулся посреди шага. Вот теперь Деку не выдержал: только взглянув на его лицо, сдавленно хихикнул, сбивчиво извинился и тут же зажал себе рот руками, содрогаясь в смехе. Зеленые глаза из-под челки блестели виновато, но Кацуки ни разу не поверил. Поборов искушение схватить Деку за грудки и сделать что-нибудь опрометчивое, он поднес руку к горящему лицу, закрываясь от любопытных прохожих. Обидно не было, разозлиться тоже никак не получалось, и вообще — почему-то стало смешно, Деку будто заряжал его своим нелепым весельем, и Кацуки еле сдержался. Чертов придурок еще будет должен ему за испорченный вечер, и одними извинениями не отделается — пусть даже не пытается. Они все-таки сходят в кино потом, когда задрот расслабится и потеряет бдительность, Кацуки потащит его на самый отвратительный фильм ужасов, который только сможет найти. Только сначала хорошенько выспится. Он кровожадно усмехнулся. Вот и посмотрят, кому из них тогда будет смешно.