волшебно

      Ацуши мучают кошмары. Каждый раз одно и тоже. В этих беспокойных снах он только и слышит, что он ничтожество. Убогое отродье, которому ничего, кроме смерти не светит. И каждый раз парень вскакивает на кровати либо же ворочается и просит кого-то замолчать.       Впервые о том, что говорит во сне, Ацуши узнает от Дазая. Тот наутро одной из ночей, когда они спали в одной кровати спрашивает про эти кошмары парня. Блондин нервно сглатывает, и говорит, мол, какие такие кошмары? Помнит, что Осаму не любит нытьё не по делу, да и не хочет загружать его своими бесполезными проблемами. Отнекивается и уклоняется от расспросов, сползает с кровати, собирается и вовсе уходит из дома, погулять. Дазай провожает его странным взглядом. С любым другим человеком было бы глубоко всё равно, однако Ацуши — не случайный человек.       Тот, кому он готов даже доверить своё собственное сердце, на которого в самом деле не всё равно. Готов доверить даже своё тёмное прошлое, пусть и уверен, что парень сбежит от Осаму после даже краткого пересказа того, кем был Дазай ещё несколько лет назад. Да, ведь сейчас он поменялся. Уже и не сказать точно ради чего это было раньше, но зато сейчас можно точно ответить: ради Ацуши. Дазай считал, что пацан уже достаточно настрадался и заслуживает только лучшую версию самого Осаму. А этой самой лучшей версии просто необходимо знать, что такого сниться его возлюбленному, из-за чего тот просыпается в холодном поту.       И именно поэтому вечером, когда Ацуши вернулся, Дазай ждал его.       — Ацуши, — мягко обращается он к парню, когда они оба, по приглашению Осаму, присели на диван.       — Ч-что, Дазай? — съежился Ацуши, понимая, что их ждёт кое-какой разговор. Почему так не хотелось делиться этим? Возможно, потому что устоялась в сознании мысль, что эти кошмары — просто достойное наказание для такого, как оборотень? Очередная пытка, но уже от собственного сознания.       — Ацуши, — повторяет имя Дазай, и голос его можно сравнить с мёдом. Сладким, но не приторным. Нежен и мелодичен. Осаму хочет вложить все искренние чувства, на которые только способен в одну лишь интонацию. — Прошу, расскажи о своих кошмарах. Мне нужно знать.       Нужно знать, чтобы быть в состоянии помочь. Полная фраза, по никому неизвестной причине оборванная на половине.       — Я… — мнётся Ацуши. Что он? Не может? Или не хочет? Парень сглатывает, а после тихо, отведя взгляд куда в пол, произносит. — Я боюсь, что это глупо.       Дазай хмурится. Спустя пару мгновений накрывает свободно лежащую на диване руку своей, осторожно сжимая её. Второй же ладонью касаясь щеки возлюбленного и поворачивая лицом к себе, чтобы взглянуть в его желто-фиолетовые (и, по скромному мнению Дазая, невероятно красивые) глаза.       — Не глупо. Поверь мне, это просто не может быть глупо. То, что тебя беспокоит не может быть глупо по определению, — выделяя последние слова говорит Осаму то, о чём взаправду думает.       Кажется, Ацуши на грани того, чтобы расплакаться. Так и случилось. По щеке скатилась пока что одна единственная слезинка, которую Дазай стёр пальцем.       — Ну что ты, прошу, не плачь.       Ни говоря ни слова, парень неожиданно одним рывком обнимает Дазая, утыкаясь лицом в его грудь. Плечи слегка вздрагивают от бесшумных рыданий. Ацуши трудно говорить об этом, ведь он считает что всё, что ему твердили злые люди из приюта и что усердно вбивают в голову воспоминания о них есть чистая правда.       Парень неразборчиво, срывающимся голосом пытается рассказать Осаму о том, что его волнует. О своём прошлом. И Дазай всё понимает. Теперь картина полна, и в груди собирается чернота от ненависти к тем, кто посмел так издеваться над Ацуши. Но она быстро рассеивается от противоположных, светлых чувств по отношению к блондину. Он гладил его по спине, шепча какие-то глупые и милые вещи, успокаивая и повторяя, как сильно любит.       Спустя какое-то время Ацуши стал дышать ровно и немного притих. Отстранился от Дазая и поднял на него взгляд заплаканных глаз.       — И ты… не ненавидишь меня после того, что узнал? — подрагивающим голосом спрашивает он.       — Конечно нет! — заверяет Осаму, беря лицо парня в свои руки. — Не представляю, как тебя в принципе можно ненавидеть.       Сказав это, Дазай чмокает Ацуши в нос и улыбается, видя его смущение. Это был очень важный вечер для них обоих. С тех пор кошмары стали преследовать Ацуши гораздо реже, а когда его во сне обнимал Дазай не беспокоили его вовсе. Всё на самом деле благодаря Осаму. Парень уже не знал, чтобы делал без него. Сначала он спас его от смерти на улице, а теперь и от мук уже более глубоких. Волшебно, не правда ли?