«Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Хисаги на мопеде» ©

Хисаги Шухей шел по улице и о чем-то напряженно размышлял, и, судя по погоде и по выражению его лица, мысли эти были на редкость неприятными.

***

Попав в мир живых, лейтенант, как и все шинигами, коим посчастливилось «возвернуться с того света», первым делом явился к Урахаре Кискэ за гигаем. Сей не в меру улыбчивый субъект в неизменных шляпе и деревянных тапках, как всегда, нес околесицу, пока Хисаги хмуро топтался на одном месте, и банально пытался «впарить» ему какой-то товар, причем, по подозрению Шухея, явно просроченный. Поняв, что это безнадежно, владелец магазина, не переставая улыбаться, удалился куда-то вглубь своих владений, оставив клиента одного. Сам же Хисаги все это время усиленно пытался забыть последние напутствия капитана Укитакэ, объясняя это тем, что он не дурак и сам как-нибудь разберется. И именно за это «как-нибудь» цеплялись мысли, упорно не желавшие покидать насиженного места. Бравый лейтенант настолько углубился в самокопание, что Дзинта, которого Урахара послал за Шухеем, зарядил ему бейсбольной битой по темечку, чтобы тот наконец очнулся и забрал свой заказ. Чертыхаясь под нос и потирая ушибленную макушку, Хисаги прошел в помещение, где его ждал хозяин с довольно сносным гигаем в руках. Пока Шухей осваивал покупку (в конце концов, он теперь материален, а к этому еще привыкнуть надо), Урахара смотрел на него не в меру пытливым взглядом. Хисаги это не очень понравилось – таким же взглядом на него смотрел и Укитакэ. «Боже правый, - обреченно подумал Шухей. – об этом что, уже весь мир знает?» Ну, мир не мир, промелькнула досадная мыслишка, а двое как минимум точно в курсе. Первый его, можно сказать, чуть локтем не зашиб сегодня утром (капитан, как-никак, рука тяжелая), а второй вот сейчас задаст «этот самый вопрос», отчего лейтенант однозначно схлопочет инфаркт. Подозрение не замедлило оправдаться: - Хочу спросить, Хисаги-сан: просто так к нам в город, погулять, или навестить кого собрались? – улыбка стала чуть шире. «Меня окружают Чеширские Коты. Вечно-все-знающие Чеширские Коты», - промелькнула в голове лейтенанта бредовая мысль, которая, впрочем, тут же куда-то ускакала, уступив место сумбуру и дикому танцу других, не менее странных мыслей. Похоже, этот вопрос стал последней каплей. Шухей почувствовал, как его крыша медленно срывается с насиженного места, совершает кульбит и улетает в неизвестном направлении. Пробубнив нечто, отдаленно напоминающее «Спасибо» и осознавая, что, в общем-то, игнорировать (а именно это он и сделал) поставленные вопросы как минимум неприлично и грубо, но так и не сумев взять себя в руки, лейтенант пулей вылетел из магазина и понесся по улице в неизвестном направлении. Ему вслед смотрели удивленные Дзинта и Уруру: - Что это с ним? – фыркнул пацан, открывая попутно баночку с колой. Уруру лишь грустно качала головой. - Это, дети мои, - несколько самодовольно сказал Урахара, появившись на пороге магазина, - называется любовь. Дзинта поперхнулся колой. Уруру со своим вечным «Ась?» склонила голову набок. - Влюбился?!! Этот?!! В кого?!! – пацан наконец, справился с кашлем и теперь удивленно смотрел на Урахару. Тот лишь весело фыркнул: - Бог ты мой, разве это не очевидно?... – улыбка стала чуть задумчивой. – Наш бравый лейтенант шинигами влюбился в Куросаки Ичиго. И мне ну очень интересно, что из этого выйдет…