«Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Хисаги на мопеде» ©

- Мдя… Косячок вышел… - голос любимой вывел Хисаги из раздумий. - Ммм, прости, что? - Да отец мой. Накосячил же, охламон бородатый. Брови Шухея самопроизвольно поползли вверх. Своего отца, если бы таковой и имелся, лейтенант постеснялся бы при посторонних назвать «бородатым охламоном», но, во-первых, они с Ичиго друг другу очень даже не посторонние, а во-вторых, что поделать, таковы уж особенности взаимоотношений в семействе Куросаки. Хисаги чуть приподнялся на локтях, отчего уже битый час оккупируемая им кровать протяжно заскрипела, и посмотрел на любимую. Ичи сидела на полу, прислонившись к этой самой кровати спиной, и громко и раздраженно сопела. Хисаги улыбнулся, затем потянулся к девушке и поцеловал ее в макушку.

***

Шухей стоял напротив клиники Куросаки, куда его любезно сопроводил Чад. У бравого лейтенанта, без преувеличения, дрожали колени. Ему хотелось зайти, увидеть любимую девушку, обнять ее, и прочие, и прочие каноничные сопли, ан нет. Пожалуй, впервые за свою долгую жизнь Шухей был настолько смущен, что забыл, что надо делать в таких случаях. Лейтенант подумал, что капитанские советы ему вот сейчас ой как пригодились бы. Но он до такой степени разнервничался, что сейчас не мог толком вспомнить ровным счетом ничего. Так бы Хисаги и проторчал сусликом под окнами своей рыжей Джульетты, если бы в самый критический момент жизни лейтенанта Куросаки Ишшин не решил сделать то, чего любой другой родитель в здравом уме и трезвой памяти сотворить бы не посмел. Одному Богу известно, из каких соображений он это сделал, но он просто выкинул свою старшую дочь из окна… Невозможно описать словами степень шокового состояния лейтенанта 9го отряда Хисаги Шухея, когда его девушка Куросаки Ичиго рухнула на него из разбитого окна третьего этажа. Лишь благодаря отточенным в многочисленных боях рефлексам он успел поймать Ичиго, однако на ногах устоять не сумел. Приличное начальное ускорение обеспечило лейтенанту пару метров свободного полета и весьма болезненное приземление с последствиями средней степени тяжести. Однако лейтенанта на тот момент волновало состояние его девушки: многочисленные мелкие порезы, несколько ушибов и ссадин, но, в целом, ничего серьезного. Быстро удостоверившись, что с Ичиго в целом ничего страшного не случилось, Хисаги облегченно выдохнул и спросил: - Ты как? Девушка повернула голову в его сторону, на ее лице отразились удивление и неподдельная радость: - Ой, привет! Слушай, я так рада тебя видеть! Нормально все! Супер просто! – девушка весело рассмеялась и обняла любимого. Губы Шухея самопроизвольно растянулись в широкой и жутко довольной улыбке. Ичи почти не изменилась с их последней встречи: те же рыжие пышные волосы, тот же прямолинейный взгляд шоколадного цвета глаз, та же аура доброты, искренности и безбашенности… Она стала немножко старше, немножко выше и гораздо красивее, но что попишешь. Время идет… Лейтенант крепко обнимал Куросаки, и ему было глубоко до лампочки, что парочка сидит в окружении осколков стекла, посреди дороги и вообще на них уже любопытные смотрят. Первой спохватилась Ичиго: - Ой, надо бы побои обработать… пойдем, – девушка широко улыбнулась. Хисаги поднялся первым и помог ей встать. Парочка отряхнула пыль и осколки стекла и прошла в сторону клиники Куросаки.