«Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Хисаги на мопеде» ©

По проложенному меж бараками Готэя маршруту Кэнсэй, вопреки родной натуре и элементарному здравому смыслу, шел так, будто бы в него вселился дух улитки. Сей эталон сверхзвуковой скорости - и тот, узрев походку Мугурумы-тайчо, наверняка нервно хихикнул бы и сказал: «Да я стою с такой скоростью, с какой он ходит!». У знающих людей сложилось бы впечатление, что капитан так стройно вышагивает на плановый медосмотр к Унохане-сама. Ками-сама спаси и сохрани. Именно таким темпом и плелся Мугурума, дум великих полон, в убандо к капитану 13го отряда в гости. На самом деле, бравого капитана, прямолинейного аки танк и циничного аки законченный реалист, элементарно разобрало смущение. С одной стороны, привычка по-мальчишески хамить, дерзить и открывать ногой любые двери, сохраняя при этом непробиваемое лицо, никуда не делась. При деде Яме, ясен холлоу, сии альтруистические наклонности немного сбавляли обороты – ибо дед Яма – он дед Яма, может просто уши надрать… а может и поджарить. На медленном огне, до хрустящей корочки. Зато всем остальным боевая натура Кэнсэй-куна спуску не давала. А вот с другой стороны… в апартаментах человека, который капитанствовал своим отрядом и рубил Меносов на суши пачками еще тогда, когда некие отдельно взятые личности только-только выползли из Руконгая под солнце Академии, даже бунтарский дух Мугурумы чувствовал себя не в своей тарелке. Нет, сэмпай, конечно, с упорством маньяка уверяет всех, что шинигами любых рангов, должностей и вероисповеданий могут обращаться к нему в любое время и по абсолютно любому делу – добрая душа капитана Укитакэ никому и никогда не отказывает. А тут еще случай такой – боец отряда Готэй без вести пропал, и не кто-нибудь, а лейтенант…! Гордому, как белый орел, Кэнсэю просто стыдно было признаться старшему товарищу, что он, сам уже капитан, при всем своем пофигизме ответственный за жизни шинигами целого 9го отряда, не уследил за подчиненным. Мужчина тяжело вздохнул в знак солидарности с мрачными мыслями… и навернулся о предмет, с точки зрения края глаза подозрительно напоминающий половицу. Помянув незлым тихим словом прародителя этого вида декора для интерьера, а также составив короткий (и на удивление цензурный) монолог-размышление о том, куда смотрят бойцы 4го отряда, Мугурума-тайчо гневно зыркнул вниз, намереваясь прожечь дыру не только в украшении для пола, но и в самом полу… и столкнулся с половицей взглядами. Вопреки всеобщему мнению, в 11м отряде 4й офицер таки есть. Только вспоминать о его наличии в родных пенатах не любят, ибо одно упоминание его имени может довести капитана Дзараки до режима повального геноцида. А все потому, что Тсумэтай Шоуши в первый же день службы заклеймил себя святотатцем, нарушив первейшее из неписанных правил в отряде…! То бишь, без обиняков заявил, что у него дзанпакто кидо-типа, и что ему глубоко до фонаря, кто что по этому поводу думает. И что каждый может высказать ему свои аргументы «против», предварительно покаявшись во всех грехах, составив завещание и приведя все дела в порядок. И почить бы товарищу с миром от руки Кенпачи-самы, с его вредными привычками высказывать окружающим все, что он о них думает, и засыпать в самых неподходящих местах так, что нет такого жителя ни в Сэйрэйтэйе, ни в Руконгае, который о него бы еще не спотыкался, если бы не одна очень веская причина. Имя этой причине – Ячиру. В первый же день своего пребывания в 11м отряде парень со странным цветом глаз и вороньим гнездом в на голове приглянулся юной лейтенанту, как ни странно, способностью своего дзанпакто. Злые языки сравнивают это со взяточничеством, однако сам Шоуши на все нападки реагирует как обычно – то есть, никак не реагирует. Вот и когда Мугурума на него очень не нежно наступил, офицер лишь глянул на капитана серебристыми с разводами глазами, но не сказал ни слова. Тайчо, ради восстановления баланса во Вселенной, уставился на него в ответ. Игра в гляделки продолжалась не меньше минуты. За все это время Кэнсэй успел не единожды вспомнить, к кому и по какому поводу он шел, а еще придумать около сотни причин туда не идти (и одну большую все-таки пойти). Тяжело вздохнув, капитан уже было занес ногу для того, чтобы сделать то же, что и все нормальные люди при «наступании» на 4го офицера (а именно – переступить через это «украшение природы» и пойти дальше по своим делам), как «шинигами-половица» неожиданно заявил: - У вас такое лицо, тайчо, будто вы конец света проспали, - о, да, еще за Тсумэтайем водилась привычка изъясняться с помощью местами очень странных эпитетов и сравнений. – Случилось что-то серьезное? – глаза Шоуши весело блеснули. Мужчина глянул на бойца так, что любое другое существо поспешило бы сквозь землю от стыда провалиться, но, вспомнив, с кем он имеет дело, и что так смотреть на парня бесполезно, покачал головой. - Это, случаем, не связано с неким лейтенантом? – продолжил офицер. – Некого 9го отряда? Мугурума в последнюю секунду вспомнил, что не в его положении ронять челюсть на пол. - А ты знаешь, где он? – быстро спросил капитан. Тсумэтай хитро сощурился. - Понятия не имею, - Кэнсэй с трудом подавил желание приложиться головой о стену – заодно приложить башкой о твердую поверхность и вот этого товарища. – Но, я уверен, Джооширо-сан сможет вам помочь, - парень лениво потянулся. Желание капитана 9го отряда приложить гада «фейсом об тейбл» только усилилось. «Твою ж к арранкарам, и откуда только такие берутся…?!» - мужчина с прискорбием вынужден был признать, что в плане пофигизма конкретно этот представитель 11го отряда перещеголял чуть ли не весь Сэйрэйтэй. Мугурума тихо фыркнул. - Ладно, «Всевидящее Око» с разводами, раз ты такой умный, может, ответишь мне, капитан Укитакэ у себя? - А где ж ему еще быть? – Шоуши пожал плечами. – Все течет, все меняется, и только Джооширо-тайчо в своем убандо все так же думает о смысле жизни. Правда, - боец щелкнул языком, - в последнее время ему приходится думать о насущном. - И что же это? – подозрительно сощурившись, переспросил Кэнсэй. Ибо об интуиции офицера 11го отряда, равно как и о его лени, слагались легенды. Его собственная как раз была настроена соответственно. - О грядущих переменах, - туманно изрек Тсумэтай, - и о… - офицер ухмыльнулся. – А впрочем, вы его сами спросите, - парень щелкнул пальцами – и исчез. Вместе с половицей. - Ба-алин, - рыкнул капитан. – Убил бы гада… - «…если бы дотянулся», - добавил про себя мужчина. «Достать и слинять» - примерно таков был жизненный девиз Шоуши, и, надо отдать парню должное, эти два дела он умел выполнять на наивысшем уровне. Кэнсэй тяжело вздохнул и продолжил столь странно прерванный путь (сделав мысленную пометку «настучать» на паршивца Дзараки – не в его правилах, конечно, да и пакость сама по себе маленькая… зато приятная). А внутренний голос продолжал беспокоиться…