28 дней до признания

      Если бы кто-нибудь спросил: «Армин, есть ли что-нибудь, о чём ты будешь жалеть после окончания школы?», он бы зажмурился от смущения и тоскливо ответил: «Да, я пожалею о том, что так и не нашёл в себе силы признаться в чувствах девушке, в которой вижу ту самую». — Эй, — Эрен, сидевший впереди, обернулся и с любопытством заглянул в пустую тетрадь Армина, — придумал, о чём написать? Эрен Йегер являлся его лучшим другом едва ли не с детского сада. Как-то так сложилось, что однажды самый буйный, неусидчивый и громкий ребёнок обратил внимание на маленького, спокойного и мечтательного Армина — с тех пор они ходят не разлей вода. С детства Эрен отличался высоким чувством справедливости и соперничества и частенько доказывал свою правоту грубой силой, за что другие дети шарахались от него, боялись, а иногда и ненавидели. Единственные, с кем он водился, были Армин и Микаса. Если смотреть на его положение в классе, то Эрен занимал не последнее место, но и в лидеры не выбивался, хотя имел все качества и шансы стать отличным предводителем их класса. Девочки видели в нём драчуна и выпендрёжника, а он в них — просто девочек. Эрена никогда не интересовали любовь и отношения, он никогда не заявлял своим друзьям о влюблённости и всегда на подобные темы говорил сухо и безынтересно. Но его глаза загорались каждый раз, когда появлялся повод сцепиться с Жаном, продемонстрировать превосходство над Райнером или выставить Порко в дурном свете. То удовольствие, с которым он это всё вытворял, породило немало шуток со стороны девочек о его ориентации. Армин помотал головой, откинулся на спинку стула и со вздохом выдал: — Сожаления… Не думаю, что это подходящая тема для выпускного сочинения. — Да она ваще дурацкая! — возмутился в соседнем ряду Конни. — Вон Саша про картошку чота пишет, а я минут десять голову ломаю! Конни Спрингер и Саша Блауз — весь класс в них видел милую парочку, но они друг в друге видели только друзей. Армин когда-то задумывался, почему они не встречаются, хотя так хорошо подходят друг к другу: у них общие интересы, Саша всегда смеётся над глупыми шутками Конни, поддерживает его, а тот берёт все её грешки на себя, когда Блауз в очередной раз что-то вытворяет. К слову, поэтому у Конни плохая репутация среди учителей. И Армин додумался до того, что ребятам и так очень комфортно друг с другом, если в их тёплые дружеские отношения резко вмешается страсть, то она просто всё испортит. Возможно, со временем два троечника увидят друг в друге нечто большее и создадут прекрасный союз, но не сейчас, когда у них и без того всё хорошо. Армин долго себе не признавался, но всё же смирился с тем, что завидует Конни и Саше. Их лёгкому, открытому общению, их милым взаимодействиям, их общим приключениям… — Придурок, ты мне мешаешь думать! — Жан ткнул ручкой Конни в бок, и тот ткнул его в ответ. Саша заметила их маленькую стычку и присоединилась к Конни, нападая на Жана карандашом. — Эй-эй, двое против одного — нечестно! Жана Кирштайна часто можно было заметить в компании Конни и Саши, но ещё чаще — в обнимку с какой-нибудь девчонкой. Когда-то давно он открыто признался в симпатии Микасе, но получил отказ и ещё несколько пинков от Эрена, и после этого пустился во все тяжкие. Жан — неплохой парень, хоть и часто пытается выгородить себя или скинуть всё самое сложное на остальных. Он около года встречался с Пик, все считали их отношения очень серьёзными, но что-то между ними произошло, и случился разрыв. Ходят слухи, что Жан изменил Пик с Хитч. А ещё, что он всё ещё любит Микасу и пытается приглушить свою боль, встречаясь со всеми девчонками, которые ему симпатизируют. Что касается Пик, то её Армин не особо знал. Красивая, харизматичная и притягательная девушка, не удивительно, что она смогла добиться Жана и провстречаться с ним целый год. Разрыв сильно повлиял на неё: эмоциональное состояние ухудшилось, успеваемость скатилась. Но благодаря Порко она смогла вернуть вкус жизни и оправиться. Нет, они не пара, но в последние полгода очень сдружились и часто проводили время вместе. — Да хватит ерундой страдать! — с первых парт послышался недовольный голос Петры. — Отвлекаете! Люди здесь, между прочим, хотят поскорее закончить сочинение и сдать его самому прекрасному мужчине на свете, — на последних словах она расплылась в восхищённой и мечтательной улыбке. Петра Рал была феноменом в их классе. Такую же репутацию заработала себе и Елена. Эмоциональную и болтливую Петру со спокойной и сдержанной второгодкой Еленой объединяло то, что обе девушки были влюблены в учителей! И даже не скрывали этого. Петра боготворила их классного руководителя, Леви Аккермана, а Елена сходила с ума от учителя Йегера, родного старшего брата Эрена. Ходят слухи, что Елена специально пропускала уроки и завалила экзамены, чтобы остаться на второй год ради своего предмета воздыхания. В этом году она посещала уроки через раз, но Армин был уверен, что дважды её фокус не сработает. Теперь она в классе учителя Аккермана, а на его репутации нет ни единого двоечника. — Армин, — позвала Микаса, — если тебе не о чем жалеть, так и напиши. Микаса Аккерман… Лучшая подруга Армина. Своей троицей они пережили немало событий, видели друг друга с разных сторон, открывали друг другу самые сокровенные тайны. Микаса отличалась развитой физической силой, и объяснялось это тем, что всё своё детство и подростковое время она провела рядом с таким драчуном, как Эрен. А ещё… Микаса тайно любила Эрена и старалась защищать его, заботиться и угождать ему во всём. Армин был в курсе её чувств, как и она в курсе чувств Армина. Конечно, с таким далёким от любви человеком, как Эрен, о бабочках в животе не поговоришь, а вот Микаса понимала его, как никто другой. Армин часто изливал ей свои мысли по поводу влюблённости, свои теории, как она возникает и почему не угасает, делился страхами насчёт будущего, да и просто разговаривал на чувственные темы. — Блин, Микаса, ты гений! — крикнула Имир, вальяжно рассевшаяся возле Кристы. — Так и напишу. И только пусть кто попробует взять эту идею! — А сама-то позаимствовала идею у Микасы, — мягко упрекнула её соседка. — Ой, ну хочешь, напишу, как я пожалею о том, что однажды не потрогала твою грудь, хотя у меня был шанс. — Имир! — Шучу-шучу! Хистория Рейсс, она же просто Криста, и Имир Фриц ходили вместе и сидели за одной партой ещё с начальной школы, да даже чуть ли ни с одной тарелки всегда обедали. Парочка из добренькой отличницы-старосты и саркастичной хулиганки, посещающей уроки только ради своей подружки, будоражила воображение парней, Армин частенько слышал, как Жан делился своими фантазиями с другими парнями. Поддерживал его только Райнер. Райнер Браун и его компания занимали главенствующее положение в классе. Этакая крутая, независимая команда популярных ребят. Он всегда был хорош в спорте и неплох в учёбе. Райнер давно положил глаз на Кристу, ради неё даже стал заместителем старосты. Если бы не непреодолимая стена в виде собственницы Имир, то, Армину казалось, Райнер давно бы добился внимания Кристы. В его компанию, с которой иногда тусовался Жан, входил милейший Бертольд Гувер, покоривший своей добротой и учителей, и ровесников, и ребят помладше, даже детей. Идеальный Марко Ботт, единственный отличник среди парней, с высокими стремлениями, красавец и мечта многих девочек. Хитч Дрейс — девушка-соблазнительница, очаровашка, искусительница, да и как только её парни не называли. На первый взгляд может показаться, что Хитч типичная стерва класса, но нет, она не встревает в конфликты, старается хорошо учиться и при этом прекрасно выглядеть. Был, конечно, случай в девятом классе, когда Хитч страшно поразила всех. У неё тогда выходила тройка по родному языку, и она предложила учителю Аккерману отработать четвёрку через постель. Конечно, это была шутка в духе Хитч, которая раньше всех в классе повзрослела, но от учителя Аккермана она в тот раз сильно получила. И вот она — Энни Леонхарт. Армин до сих пор не понимал, что привлекло его в этой холодной, бесчувственной и бесстрастной девушке. Официально Энни была частью компании Райнера и считалась подружкой Хитч, но Армин часто наблюдал за ней и замечал, как остранённо девушка ведёт себя с друзьями. Как она молчалива за обедом, с каким равнодушным лицом слушает то, что ей говорят. Энни не относилась к хулиганкам, как Имир, к добрым девочкам, как Криста, к болтушкам, как Петра, к соблазительницам, как Хитч, к полоумным, как Елена… Она была другая. Да, она была другая. В Энни удивительно было то, что она умела драться. И делала это красиво. Однажды она хорошенько отделала Эрена и чуть не подралась с Микасой, благо Райнер и Бертольд их разняли. С тех пор Армин утратил шанс поладить с Энни, так как она стала обходить их троицу стороной. Но он не мог винить Микасу и Эрена в несдержанности, ведь эта стычка произошла до того, как Армин понял свои чувства и поделился ими с ребятами. — Уже пол-урока прошло, ты сочинение писать собираешься? — поинтересовался Эрен. — У меня вон страница уже есть. Не отставай. — Армин, если тебе есть, что написать, не тяни, — присоединилась Микаса. — Всё равно сочинения только учитель Аккерман увидит. — Спасибо, ребята, — улыбнулся Армин. Поддержка друзей всегда придавала ему неимоверных сил и вдохновляла. Частенько даже выталкивала из зоны комфорта, но за это он был только благодарен. Микаса не просто так упомянула, что сочинения никто не увидит. Армин часто откровенно ныл ей, что не может даже заговорить спокойно с Энни и что его застенчивость перед ней морально его убивает. Микаса, наверно, думала, что сожаления Армина связаны с Энни. Если так, то она права. Ладно, была не была. Армин взял ручку и непрерывным движением выложил все свои мысли, аккурат успевая к звонку. В этот момент в кабинет зашёл учитель Аккерман. — Передайте сочинения с задних парт — и свободны. — Блин, подождите! — в панике воскликнул Конни. — Спрингер, вам отвелось сорок минут на небольшое эссе, — суровым тоном напомнил учитель Аккерман. — Ну блин! — Ладно, даю ещё минуту, но не больше. Вот-вот начнётся учительское собрание и нежелательно, чтобы я пришёл позже учителя Смита, Спрингер. — Щас-щас… Вы лучший! Спасибо! Всё, дописал. Все сочинения дошли до учителя, и класс спокойно покинул кабинет. Армин слегка отстал, но быстро догнал Эрена с Микасой у порога, чуть не столкнувшись с Жаном. — Аккуратнее! — вспылил Жан. — Ты чё на Армина орёшь, ушлёпок? — Эрен обернулся и пронзил злым взглядом Кирштайна. — Весь день дёрганный сегодня. Что, девчонка не дала? — Можно подумать, ты шаришь в этом, девственник, ха-ха. — Я тя убью щас. — Микаса, спасай! — в панике Армин глянул на спокойно стоявшую подругу. — Это так мило, когда Эрен заступается за Армина, — промурчала Хитч, обняв Жана со спины. Её прикосновения подействовали успокаивающе, и Кирштайн расслабился. — Нет ничего милого в том, что кто-то не в силах постоять за себя. Армин вздрогнул. Этот холодный тон принадлежал Энни. Она выглядела, как всегда, неулыбчивой. — Ты в курсе, что это прозвучало унизительно? Нет? Так вот, подруга, это прозвучало унизительно, — Хитч состроила строгую мордашку. — Сколько раз я тебя учила, как стоит обращаться с парнями. Энни равнодшно промолчала. Она перевела взгляд с подруги на троицу и, пересекшись взглядом с Микасой, прошла мимо. Армин, Эрен и Микаса остались у кабинета одни. — Ты как? — спросила Микаса. — Полный порядок, — улыбнулся Армин. Он соврал. Его бросило в жар и будто окатило ледяной водой. Это был первый раз, когда слова Энни коснулись Армина. Получается, она видит его слабаком? Хотя, наверно, в глазах боевой и непобедимой Энни все слабы. Может поэтому она так редко разговаривает с окружающими? Считает недостойными быть ей ровней? Армин мало понимал её, а проследить ход её мыслей не представлялось для него возможным, но её слова оказались колкими… Ясно одно — он никогда не сможет добиться от неё того внимания, о котором мечтает по ночам.

***

Учитель Аккерман сидел за столом, закинув ногу на ногу, и попивал чай. Он был единственным преподавателем, который позволял себе такое на уроках. Он давал много практических заданий, а если приходилось что-то объяснять, то делал это весьма лаконично, но любил приводить десятки примеров для наглядности. Петра сидела прямо перед ним за первой партой и не сводила восхищенного взгляда, изредка пытаясь коснуться учителя, когда его рука лежала на столе. — На собрании было решено, что ваши сочинения прочитают на выпускном, — между делом заявил учитель Аккерман. — Что-о?! Какого!.. — возмутился класс. — Но… там ведь личное, — произнесла Криста. — По крайней мере, я вылила всю душу. — Не ты одна! — крикнула Саша. — Да! — поддержал её Конни. — Я в курсе, что вы там понаписали, и высказался против. Но администрация посчитала забавным опозорить вас в последний день школы, даже конфисковала ваши сочинения, чтоб её. — Это неправильно, — высказался Марко. — Без нашего разрешения они не имеют права публично читать наши эссе. Многие с ним вслух согласились. Учитель Аккерман сделал глоток чая и поставил чашку на блюдечко. По его взгляду было ясно, что Марко прав, он с ним согласен, но есть одно «но». — Учитель, — поднял руку Армин. Его сердце колотилось так бешено, что отдавало в уши. Одна мысль, что Энни услышит его сочинение, приводила его в полуобморочное состояние. — Говори, Арлерт, слушаю. — Есть что-то, что мешает вам защитить наши сочинения, не так ли? — Да. Класс удивлённо охнул. — А Армин проницательный, — донёсся с задних парт голос Хитч. Армин обернулся на неё и случайно пересёкся с равнодушным взглядом Энни. Похоже, она не впечатлилась. — Дело в том, — объяснил учитель Аккерман, — что эту идею выдвинули в родительской беседе и практически все в ней высказали желание послушать ваши сочинения, где-то трое родителей воздержались, но никто не выступил против. Администрация идею с великой радостью поддержала. — Всё ясно, — вздохнул Райнер. — Очень похоже на мою мать. — И на мою, — буркнул Конни. — То же самое, — недовольно добавил Жан. — Наших стариков хрен переубедишь теперь. — Кирштайн, подбирай выражения. Не в подъезде с друзьями сидишь. — Да я это ещё мягко… — Жан нервно усмехнулся. — Папа, как ты мог, — голос Кристы звучал отчаянно. — Да пусть читают, жалко, что ли, — вставил свои пять копеек Эрен. Он сидел самый расслабленный, скрестив руки на груди. Не хватало только ноги на парту закинуть. Даже Имир на его фоне выглядела неспокойной. Неужели тоже что-то искреннего в эссе добавила? — Говори за себя, Эрен, — с упрёком высказалась Пик. — Замечательно, конечно, что в твоей семье доверительные отношения, но вот я не в восторге. У меня там есть личные моменты… — Да кто ж вас просил откровенности выкладывать! — Эрена охватило раздражение. Армин и Микаса встревоженно переглянулись. — Это просто тупое школьное сочинение! То, что оно последнее, не делает его особенным! Вы сами виноваты, что выдали свои секреты, а теперь сидите и ноете, что о них узнают ваши родители! — Сам ты тупой, Эрен! — взорвался Порко. — Это личное дело каждого быть честным или нет! — Я тебя оскорблял, чмошник?! — Кстати, Йегер, у тебя «два» за искренность, — к слову вставил учитель Аккерман, умиротворённо попивая чай. — Чего-о?! — Учитель, а чё вы Жана наругали за сквернословие, а Эрена — нет? — спросил Конни. — Ну Эрен же любимый ученик, — ехидно улыбнулась Имир. — Ещё чего, — Петра едва не прожгла дыру в её голове. — Уймись, влюблённая, — Фриц показала язык. — Уймитесь все, — одним своим тоном учитель Аккерман закончил все беседы и обсуждения. — Продолжайте работу. Ладони взмокли. Армин чуть успокоился, но не мог полностью унять волнение. Это бесконтрольно. Оставалось только не сосредотачиваться на мыслях, что сочинение, прямое признание в любви, прочитают перед всем классом, перед родителями, перед учителями и, самое главное, перед самой… О, Боже. Микаса украдкой обернулась, наблюдая состояние друга. Армин не мог этого не заметить. И сил сдерживаться не осталось. — Чёрт… — пискнул он едва слышно. Его услышал Эрен. Он взглянул сначала на Армина, потом на Микасу и вновь на Армина. Прищурился, наклонился и тихо-тихо спросил: — Ты что, про неё написал? — А-ага… — Во дурак! — Йегер. — Простите. — Во дурак, — шепнул Эрен. — И что нам делать? Армин едва не обнял друга. Эрен хоть и обходил тему любви, но считал проблему Армина общей. — Мне кажется, стоит поговорить с учителем, — предложила Микаса. — Что скажешь, Армин? — Вдруг поможет, — Эрен мягко потрепал подругу по голове. — Классная идея, Микаса. Та опустила взгляд и не нашла, что сказать. — Хорошо, — уверенно согласился Армин. Раз его друзья считают этот вариант хорошим, то стоит так поступить. — Йегеристы, я смотрю, вы закончили с тестом. — Н-нет, учитель. — Пф-ф, йегеристы, ха-ха-ха. — Спрингер, Блаус, если хотите поговорить, я могу опросить вас устно. — Н-не надо, пожалуйста! Через двадцать минут прозвенел звонок, и все молча передали свои листочки вперёд. Армин решил, что сам поговорит с учителем, без помощи Эрена и Микасы, хотя они очень хотели остаться с ним и помочь. «Нет ничего милого в том, что кто-то не в силах постоять за себя», — как проклятье, прозвучало в голове Армина. В глазах Энни он выглядит слабаком, уже даже ежу понятно. Рядом с такими товарищами, как Эрен и Микаса, Армину никогда не приходилось влезать в драку, все стычки решались без него и за него. Безоговорочно. Но сейчас он решил взять судьбу в свои руки и сам себя спасти. Когда класс опустел, Армин решительно подошёл к столу учителя и… взмолился: — Пожалуйста, не позволяйте читать моё сочинение. Я ж умру со стыда. — Арлерт, — учитель Аккерман отложил пустую чашку и с серьёзным видом взглянул на ученика, — знаешь, твоё эссе заставило меня кое-что вспомнить. Армин удивился. — Но не будем об этом. Я могу сделать исключение и помочь тебе. Однако. С одним условием. — И… каким же? — Это моя личная прихоть, Арлерт, и решать тебе. Я хочу, чтобы ты сожалел не о том, чего не сделал, а о том, что сделал. — Я не очень понимаю… Учитель Аккерман слегка удивлённо посмотрел на ученика и затем тяжко вздохнул. — Что непонятного, Арлерт? Берёшь и признаёшься Леонхарт. — Что?! — Армин едва язык не прикусил от возмущения. — Ну, знаете!.. — Я даю тебе двадцать восемь дней, аккурат столько, сколько осталось до выпускного. Намотай всю свою волю на кулак и сделай это, наконец. Чем раньше — тем лучше. Потому что я не гарантирую, что твоё эссе не прочитают, пока ты мнёшься и краснеешь, как мак в июле. Ступай, Арлерт. Не опаздывай на урок. Армин уже выходил из кабинета, находясь в полнейшей прострации, как учитель Аккерман окликнул его: — Кстати, Арлерт, передай классу, чтобы уже задумались о паре на выпускной. Цитирую администрацию: «Нет пары — нет выпускного». И я очень надеюсь, что ты не придёшь за руку с Йегером.