Слепота

Знакомые часто говорили, что они — идеальная пара. «Как в романтических комедиях из нулевых», — обычно смеялся в ответ Арсений и мысленно соглашался с чужим замечанием. Он и сам не мог ответить, за что жизнь подарила ему такое счастье. С Антоном ему казалось, что даже мир вокруг выглядит по-другому. В разы красочнее и объемнее, будто бы он разглядывал Млечный путь с расстояния вытянутой руки. За четыре года, что они вместе, для Арсения уже стало привычным просыпаться под звуки кофеварки, грохот на кухне и тихий мат полушепотом, чтобы не разбудить. Антон даже при желании не мог быть тихими, роняя во время готовки то ложки с вилками, то упаковки с продуктами. Собственная неуклюжесть безумно раздражала Шастуна, а вот Арсений видел в ней некую изюминку. Идея съехаться принадлежала Антону: полтора года назад ему надоело мотаться из города в город и терять время в бесконечных пересадках с поезда на поезд. В тот вечер они впервые чуть не поссорились. Арсений морально не был готов к переезду из Питера, ставшего ему второй Родиной. Антон был категорически не согласен покидать Москву, где помимо «Импровизации» его держали десятки проектов и плотный график. Когда разговор начал принимать серьезный оборот, а диалог перешел на повышенные тона, Арсений сдался и предложил остановиться на Москве. Свои вещи из питерской квартиры он перевозил скрепя сердце, зная, как сильно он будет скучать по холодному граниту и неповторимой атмосфере. — Нелегкая это работа — из болота тащить графа Арсения Попова, — фыркал Шастун, помогая ему паковать чемоданы. — Я бы посмотрел на тебя на моем месте, — вернул ему шпильку Арсений, топча ногой очередной чемодан, который упорно отказывался закрываться. После переезда он ни разу не пожалел о своем решении. Да, поначалу было нелегко привыкнуть к безумному ритму большого города и бесконечным пробкам на дорогах. Но даже раздражение от постоянного шума и спешки отходили на второй план, глушились чужими поцелуями, смехом и уютными объятиями. Иногда Арсений возвращался домой после съемок с вином в одной руке и коробкой свежих фруктов в другой. Смотреть на полупьяного Шастуна у него особый вид фетиша. В такие моменты Антон становится максимально расслабленным и шумным: громко подпевает любимым трекам, рассказывает смешные истории из студенчества, путаясь в словах и постоянно прерываясь на смех. Арсений любуется им из-под полуопущенных ресниц, покачивая в руке бокал с виски и совершенно глупо улыбаясь. В комнате душно, музыка из колонки перебивает голос Антона, и Арсу мерещится, что пространство вокруг становится ирреальным, ненастоящим. Настоящим казался только Антон, который, рассказывая очередную шутку, уткнулся взмокшим лбом в его плечо, подрагивая от хохота. Попов втягивает носом запах его волос, пахнувших мятным шампунем и сигаретами. В легких приятно защекотало, покалывание невесомой волной спустилось по груди к низу живота. Он прижимает к себе податливое тело, запускает ладони под футболку и водит ими по разгоряченной коже. Антон вздрагивает и что-то неразборчиво ворчит, тянется за поцелуем, но координация подводит. Он лишь мажет влажными губами по скуле Арсения, резко покачиваясь и едва не впечатываясь головой в подлокотник дивана. Попов со смехом ловит его и внимательно разглядывает лицо в поисках синяка. Антон отвечает ему мутным взглядом, в котором плещутся отблески лампы. Арсению кажется, будто он смотрит на солнце сквозь листву дерева, и вспоминает детство, летние каникулы и солнечный август. Смотрит и видит, как он, маленький и растрепанный, бежит с речки домой и щурится от палящих лучей. Из ностальгии его вырывают требовательные руки, которые тянутся к воротнику его рубашки, пытаясь содрать ее через голову. У Антона получается только чуть придушить Арсения, поэтому пуговицы все-таки приходится расстегивать. Шастун ругается и забавно хмурит светлые брови, пытаясь справиться с замысловатыми петлицами, которые на пьяную голову кажутся миниатюрной версией кубика Рубика. Наконец, ему удается содрать с плеч Арсения невыносимый кусок ткани, и чужие губы начинают слепо путешествовать по коже, почти жаля, припекая частым дыханием. Попов млеет под его прикосновениями, откидывает голову на спинку дивана и широко распахивает глаза. Реальность вспыхивает разноцветными пятнами, и краски кажутся ему как никогда яркими и сочными. Он отвечает на поцелуй медленно, не спеша, растягивая момент. Удерживает нетерпеливого любовника за бедра, которыми он судорожно ерзает, притираясь ближе. Шастун, не обладая подобной выдержкой, дрожит и поскуливает, все время норовя перехватить инициативу. Потолок над головой плывет и пестрит тенями, и Арсений сдается, подминая Антона под себя и вжимаясь в него всем телом.

***

Проснувшись, Арсений еще несколько минут лежит неподвижно, находясь в сладкой полудреме. Интересно, с чего вдруг ему приснилась их совместная пьянка двухнедельной давности? Потянувшись и размяв мышцы, он перевернулся на бок, шаря рукой по второй половине кровати. Предполагаемого Антона на простынях не оказалось, и Арс разочарованно открыл глаза, садясь в постели. Зажмурившись, он надавил пальцами на веки и быстро заморгал. Чувство, будто в глаза насыпали пыли, которая мешала видеть четкую картинку. «Надо меньше сидеть в Инстаграме», — подумал Арсений и пообещал себе больше отдыхать. За последний месяц они с командой отсняли новый пул «Импровизации» и параллельно несколько проектов для ютуб-канала. Неудивительно, что и без того неидеальное зрение начало подводить. Хотя даже с небольшим минусом на оба глаза он мог считать себя настоящим счастливчиком. Не всем так повезло с любимым человеком, как ему с Антоном. Арсений до сих пор содрогался при мыслях о старшей сестре. Та потеряла зрение еще в старших классах, влюбившись в соседского парня. Попов с болью вспоминал, как она рассказывала ему об Алексее и хвасталась, что теперь видит больше оттенков каждого цвета. А в выпускном классе он неожиданно переехал в другой город и оборвал с ней все связи. Сначала сестра жаловалась, что ей становится все труднее читать, предметы вдали казались расплывчатыми и смутными. Родители водили ее по врачам и покупали десятки упаковок с витаминами, моля, чтобы это было обычным переутомлением. Но доктора только разводили руками и советовали препараты, названия которых подозрительно смахивали на антидепрессанты. Уже через два месяца сестра не могла собраться с утра без чужой помощи. Родители перевели ее на домашнее обучение, но в глубине души прекрасно понимали, что отныне будущего у старшего ребенка нет. — Арс, я блины сделал, иди зацени! — послышался с кухни родной голос, и с груди Попова словно сдвинули ледяную глыбу. Нет, с ним такого никогда не случится. В чувствах Антона он был уверен, как в единственной константе этого мира. — И чего тебя вдруг на готовку потянуло? — урчит Арсений, обнимая его со спины. Тот возился со сковородкой, стараясь сделать из подгоревших комочков полноценные круглые блины. — Да надоело каждое утро бутерами перекусывать, — пробормотал Антон, — Ну хорош, у меня же все сейчас подгорит! Арсений оторвался от шеи, которую покрывал щекотными поцелуями и улыбнулся: — Не думал, что в тебе проснется кулинар, — он опустился на стул и попробовал первый блин, утопающий в клубничном джеме, — Невероятно вкусно, правда. — Ага, я прям поверил, — скептично фыркнул Антон, отскребая от сковородки очередной неудавшийся комок, — Ты не стесняйся, говори как есть: мерзейшее непропеченное нечто со вкусом клубники. — Шаст, это все проблемы твоего восприятия, — принялся объяснять Арсений, собирая куском блина остатки джема с тарелки, — Вот ты видишь непропеченное тесто и неидеальную форму, поэтому критикуешь и вкус. А если посмотреть на блины под другим углом, то получится аппетитное блюдо с оригинальной подачей. Ведь что отличает домашнюю кухню от ресторанной? — Ой, погоди, я форточку открою, — Антон закатил глаза, но уголки его губ чуть подрагивали, норовя растянуться в улыбку, — А то тут стало слишком душно. — Так, ты не ответил на мой вопрос, — Попов укоризненно склонил голову, в одно мгновение превращаясь в строгого лектора на экзамене. Не хватало только очков в роговой оправе и классического пиджака. — Ну-у, блин… Не знаю, — Шастун пожал плечами, замявшись, — В ресторане готовит профессиональный шеф-повар? — Шеф-повар может готовить и дома, — возразил Арсений, — Нет. Домашнюю кухню отличает душевность и искренность. В ресторане еду готовят потому что надо, а дома — потому что хотят. Несколько секунд Антон растерянно смотрел на него непонимающими глазами. Отвиснув, он громко цокнул языком и насмешливо поморщился. — Арс, тебе надо было не на театральный факультет идти, а на философский. Ты бы там такую карьеру сделал… — Философия и театр как двоюродные брат и сестра, — начал было Арсений, но Антон поспешил прервать его монолог, пока он не превратился в неконтролируемый поток мыслей. — Доедай давай и пойдем собираться. А то опоздаем на интервью опять, — он зашел в приложение, чтобы посмотреть пробки на дорогах, — Как раз, если выедем через пятнадцать минут, успеем вовремя. Попов успел подзабыть, что сегодня их четверка едет на радио, чтобы принять участие в часовом эфире. Впрочем, с таким плотным графиком он вообще удивлялся, как до сих пор не потерялся в датах. Доев завтрак, он занялся мытьем посуды, пока Антон заказывал такси. В отличие от телестудий, в офисе радиостанции было непривычно тихо. Арсений без дела слонялся по коридору, дожидаясь, когда их пригласят на запись. Антон куда-то отошел, сославшись на срочный звонок, а Дима с Сережей обосновались в кафе на первом этаже. Белые коридоры без намека на оригинальность навевали скуку, и, сколько бы Попов не искал необычное место для фото или сторис, все попытки потерпели крах. На секунду он почувствовал себя ребенком, которого оставили сторожить место в очереди. Одно из самых жутких воспоминаний детства: в такие моменты всегда казалось, что, если вдруг очередь дойдет до него, произойдет нечто страшное. Арсений хмыкнул: у некоторых это чувство не проходит с годами. Шастун, к примеру, ненавидел очереди в магазинах или в кассах. А когда Арсению приходилось отлучиться на минуту-другую, на лице Антона возникал неподдельный ужас. Арс всегда поражался этой особенности своего мужчины. Тот мог спокойно провести шоу в качестве ведущего, но в моменты бытового общения на Антона будто бы нападал столбняк. Кстати, об Антоне. Время начало поджимать, до эфира остались считанные минуты, а он все еще где-то пропадает. Арсений принялся наматывать круги по этажу в поисках заболтавшегося Шастуна. Тот обнаружился на балконе с сигаретой в зубах. Антон увлеченно рассказывал что-то собеседнику по телефону, эмоционально взмахивая рукой и переминаясь с ноги на ногу. Прозрачная дверь глушила его голос, а потому Арсений не смог разобрать слов. Дабы не отвлекать его от беседы, Попов тихо приоткрыл створку, просунув голову в образовавшийся проем. — Ага, конечно, и я тоже, — широко улыбаясь, щебетал Антон, стряхивая пепел через перила. Заметив краем глаза наблюдающего за ним Арсения, он резко дернулся и мгновенно сбросил вызов, пробормотав в трубку, — Ладно, я пойду, — заблокировав экран, он виновато вскинул брови, — Что, уже пора? — Да, уже потихоньку собираемся, — Арс нахмурился, — Ты мог бы еще поговорить, зачем сбросил? — А… Мы уже поговорили. Забей, — поспешно отмахнулся Антон и, затушив сигарету, швырнул ее мусорное ведро и вышел в коридор. — Опять по работе? — поинтересовался Арсений, пропуская его вперед. — Типа того, — не оборачиваясь, произнес Антон, в несколько широких шагов достигая дверей студии. Ведущие решили не баловать импровизаторов новыми вопросами или свежими темами для разговора. В очередной раз прошлись по съемкам и гастролям, спросили про любимые игры, узнали про дальнейшие планы. Правда, к концу передачи интервью неожиданно получило новый виток. Ребятам предложили поимпровизировать на темы, которые им заранее подготовили журналисты. Каждому выдали конверт с записками и предложили вытянуть оттуда по три темы. Игра пришлась Арсению по вкусу и он быстро вошел в раж. Но уже на второй записке он поймал себя на том, что слишком близко подносит листок к лицу в попытке разобрать мелкий текст. Читая третью тему, он несколько раз запнулся: буквы расплывались в чернильные лужи, отказываясь выстраиваться в ровные фразы. Арс щурился и незаметно натягивал уголок глаза кончиком пальца, чтобы разобрать слова. Пульс зачастил, но он упорно игнорировал проблему, отдав все свое внимание игре. В такси по дороге домой, наблюдая за проплывающими мимо фонарями, Арсений заметил максимально беззаботным тоном: — Странно, с утра в глазах как будто туман, — на звук его голоса Антон встрепенулся, оторвавшись от экрана смартфона, — Думаю, может, к врачу записаться? — От переутомления, наверно, — Шастун мягко сжал его запястье, — Не парься, за выходные пройдет. Позалипаем в сериалы, в приставочку, — с лицом довольного кота принялся перечислять он, — Лекарство — во! Лучше всяких врачей. Несколько секунд Арсений рассматривал его лицо, светившееся уверенностью и теплом, после чего и сам улыбнулся: — Ты прав, Тош. Как и всегда. Обнимать одной рукой Антона за пояс, а другой открывать входную дверь, было чертовски неудобно. Арсений пожалел, что у него нет дополнительной пары конечностей, когда стаскивал с себя куртку, отвечая на смазанные поцелуи. Антон жмурился и притягивал его за шею ближе к себе, не глядя сбрасывая обувь. Послышался хлопок: слетевший с ноги кроссовок угодил прямиком в приоткрытую дверцу шкафа. Шастун обернулся на звук, отрываясь от губ Арса, но тот не позволил тому отвлекаться, требовательно кусая чувствительную шею. Кожа под острыми касаниями быстро покрылась мурашками, Антон рвано выдохнул, скребя ногтями по его плечам. — Нам все-таки нужно завести кота или попугая, — усмехнулся Арсений, заваливаясь на диван в гостиной и усаживая Антона себе на колени, — Потому что мой запас отговорок по поводу царапин практически подошел к концу. — Уверен, ты что-нибудь придумаешь, — тяжело дыша, ответил Антон и зашипел, когда пальцы Арса сжали его бедра, — Давай быстрее. Попов в ответ на его нетерпение только прикусил губу с хитрым видом, принимаясь исследовать тонкое тело ладонями. Легко провел вверх по позвоночнику, сжал пальцами загривок и переместил руку на шею. Чуть сжал, слегка придушив, после чего снова опустился к бедрам, массируя напряженные мышца. — Попов, как же ты бесишь, — теряя самообладание, рыкнул Антон, кусая его за плечо. Арсений ахнул, ощутив тяжелую волну возбуждения, перекрывающую острую боль. Скосив глаза, он заметил красный след от зубов, пульсирующий жаром. Он стянул с Антона нижнее белье, выуживая из тумбочки тюбик со смазкой. Шастун загнанно выдыхал и терся пахом о его живот, мешая сосредоточиться. На растяжку потребовалось не так много времени. Антон жадно принялся насаживаться на пальцы, запрокинув голову и демонстрируя взгляду длинную шею. Арс подался вперед, проводя языком по вене, голубым штрихом перечеркивающей горло. Пальцы двигались быстро, четко попадая по комку нервных окончаний, заставляя Антона буквально скулить от ощущений. Удобнее перехватив его за поясницу, Арсений приподнял бедра, проникая внутрь разгоряченного тела, помогая себе рукой. Мышцы плотно стиснули его внутри, и Арс закатил глаза от удовольствия, на секунду замирая, с головой проваливаясь в обжигающее марево. Он хаотично целовал ключицы и шею, вылизывал мочку уха, пока Антон рвано двигался на нем, желая получить все и сразу. Сердце в груди Арсения заходилось с сумасшедшей частотой, но сбавить темп он бы сейчас не смог даже под угрозой инфаркта. Наслаждение яркими вспышками прокалывало низ живота, растекалось по груди и конечностям, отдавалось покалыванием в кончиках пальцев. Антон стонал громко, протяжно, подстегивая Арсения несдержанностью реакций. Спустя несколько минут удовольствие стало невыносимым, перекрывая кислород и выламывая тело в почти болезненной судороге. Уткнувшись лбом в чужое плечо, Арсений сдавленно замычал, чувствуя, как забился в руках Антон. В глазах потемнело, словно кто-то приглушил во всей комнате свет. Черные точки упорно отказывались разбегаться даже спустя пару минут, перекрывая обзор и смазывая очертания предметов. Арсений титаническим усилием отодвигал тревогу на край сознания, убеждая себя, что это просто кровь отлила от головы. Как только кровообращение придет в норму, все наладится само собой. Но ни через час, ни через неделю ничего не наладилось. А однажды Арсений проснулся и понял, что кроме тусклых серых фигур ничего не видит. Горло сдавила паника, мешая сделать вдох. Он резко сел, цепляясь пальцами за простыню, с хрипом втягивая воздух через рот. Антона рядом не было: со вчерашнего дня он находился у знакомых, где решил остаться на ночь. По его словам, они придумали новое шоу для ютуба, поэтому надо срочно накидать черновиков к пилотному выпуску. Прошлым вечером Арсений понял, что не может разглядеть предметы дальше двадцати сантиметров. Сейчас весь мир превратился в однородную кашицу с редкими всполохами свето-тени. Арсений наощупь дотянулся до телефона, голосовым набором вызывая Антона. — Привет, — спустя бесконечную череду монотонных гудков, ответил он, — Что-то случилось? — Нет, все в порядке, — подключив все свое актерское образование и опыт, заверил его Попов беззаботным голосом, — Просто хотел узнать, когда ты вернешься. — Хм, не знаю пока…— в трубке зашуршало, — Мы тут снимаем кое-что для проекта. К вечеру буду, окей? Шастун отключился, оставляя Арсения в темном тихом вакууме. Сглотнув, Арс пошел на кухню, чтобы заварить себе кофе. На столе остались коричневые разводы жидкости, выплеснутой из чашки — слишком сильно дрожали руки.

***

— Тебе точно не нужна помощь? — снова спросил Позов, косясь в сторону Арсения. Тот уже пять минут возился с молнией куртки, тщетно пытаясь ее застегнуть. — Все в норме, я сейчас, — пропыхтел тот, ногтями выискивая прорезь в собачке. Четыре дня. Он живет с абсолютным ничем перед глазами четыре дня. Ему ловко удавалось вести себя естественно, чтобы ни у кого не вызывать подозрений. Благо, съемок и интервью в планах пока нет, а на сегодняшней фотосессии он чувствовал себя, как рыба в воде. Даже Антон, который живет с ним бок о бок в одной квартире, не заметил изменений. Только иногда шутил, что Арс заразился от него неуклюжестью, когда Попов ронял тарелки или смахивал со стола бутылки с водой. — Ты какой-то странный в последнее время, — не унимался Дима, скептично наблюдая за микро-сражением Арсения, — Уверен, что все в порядке? С радостным возгласом Попов наконец-то застегнул куртку, широким жестом убирая в карман ключи и кошелек. — Не бери в голову, — сказал он, повернув голову в сторону, откуда доносился голос Димы, — Я всегда такой и был, просто в какой-то момент ты перестал обращать на меня внимание. — О да, бедный. Никто на него внимание не обращает, — с сарказмом согласился Позов, — Давай хоть до такси доведу. А то ты реально хреново выглядишь. — Правда? — Встрепенулся Арс, подлетая к зеркалу у стены и делая вид, что поправляет прическу. Увидеть синяки под глазами, смазанное пятно тоналки на щеке и потухший взгляд он, разумеется, не мог. — Ага, тебя как будто в стиральной машине зажевало. Бессонная ночь? — Дима оперся о стол, тактично переводя тему. Практиковать медицину он забросил многие годы назад, но навык так просто не растеряешь. И стеклянный взгляд в пустоту он не перепутает ни с чем. — Можно и так сказать, — тут же согласился Арсений и поспешил к выходу, — Пока, увидимся завтра, да? — Увидимся, — мрачно кивнул Дима в спину почти бегом уходящего Попова. Дожидаясь Антона дома, Арсений искусал в кровь все губы. Музыка и телевизор абсолютно не помогали отвлечься, переключить внимание на что-то обыденное. Ожидание давило, тяжелыми кирпичами погребало под собой мысли, оставляя после себя чувство неустойчивости, зыбкости окружающего мира. — Арс, я дома! — Крикнул Антон, громко хлопая дверью. Попов продолжал сидеть неподвижно, сложив холодные руки на коленях, — Арс, ты тут? Голос Шастуна стал ближе, видимо, он успел зайти в комнату, не дождавшись ответа. Арсений невесело ухмыльнулся: — Я здесь, не беспокойся. Просто поговорить хочу. — Давай. О чем? — зашуршал отодвинутый ящик комода, затем послышалось звяканье колец. Антон стал переодеваться, копаясь в безразмерных майках и футболках. — Антон, — Арс сделал глубокий вдох, будто перед прыжком с вышки, — Спроси у меня, какого цвета на тебе кофта? Тишина в ответ показалась настолько густой, словно ее можно было потрогать руками. Позвякивание и шорох прекратились, слышно было, как тикают часы на столе. — Может, спросишь у меня, сколько на тебе колец? Или в какой угол ты сейчас поставил рюкзак? — Не дождавшись никакой реакции, Арсений горько улыбнулся, — Когда ты планировал мне сказать? — Я…- голос Антона дрогнул, и он несколько раз кашлянул, — Прости. — Как его зовут? — Продолжил Арсений, как ни в чем не бывало. И снова тишина, тишина, тишина. Которая начинала раздражать своим постоянным присутствием. Как будто бы вместе со зрением один за другим выцветали все остальные органы чувств. — Илья, — наконец отозвался Антон, безвольно рухнув в кресло. — Макаров, что ли? — На лице Арсения отразилось едва заметное удивление, — Надо же. Я про него как-то и не подумал. Так вот каким проектом вы занимались почти месяц. — Прости меня, — повторил Антон виноватым голосом. Почувствовав касание длинных пальцев к своему плечу, Арсений вздрогнул от неожиданности. Мягко отстранившись, он покачал головой. — Почему ты ничего мне не рассказывал? — А был смысл? — почти грубо вскидывается Шастун, чье раскаяние начинало приобретать оттенок пассивной агрессии. — Был, Тош, был, — Арсений закусывает внутреннюю сторону щеки, когда в солнечном сплетении становится холодно и пусто. Он представил себя тысячелетней мумией, органы которой изъяли из тела и вышвырнули за ненадобностью, — Ты хоть представляешь, какого мне было весь этот месяц? Что я чувствовал, пока тебя не было дома? Я по несколько суток сидел перед окном, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Иногда мне даже казалось, будто я вижу вспышки… А потом я понимал, что это просто спазм, и все осталось, как и прежде. Я даже сказать никому не мог, потому что все знают, что у нас все хорошо. А теперь что? У меня не осталось ничего. Ни карьеры, ни возможностей, ни тебя, — Арсений сделал несколько вздохов, возвращая себе крупицы спокойствия, — Что делать будем? Звуки из квартиры пропадают на долгие две минуты. Арсений считает тиканье секундной стрелки и собственные вздохи и ждет. Он не торопит Антона, не давит, дав ему время обдумать услышанное. Может, у них осталась ниточка, за которую стоит держаться, так зачем же раньше времени подводить черту? — Пойду покурю, — выпаливает Антон, подрываясь с места и выскакивая в подъезд, забыв накинуть пальто, в котором лежала зажигалка. Арсений закрывает незрячие глаза. Где-то в груди с треском рвется та самая ниточка.