Смысл его жизни.

Демон средних лет сидел около окна и наблюдал за играющими на улице детьми. Сам того не понимая, он начал вспоминать свое детство, юношество. Молодость, если можно так сказать. Он не был старым, ведь в Аду, как и на Небесах время идёт по-другому. Перья на красных крыльях иногда подрагивали, от потоков воздуха, врывающихся в комнату через открытое окно. Юношество мужчины было не самым весёлым. Учеба в школе, поиски настоящего себя. Но все это не шло ни в какое сравнение рядом с отношением его семьи. Старший сын, гордость и надежда влиятельных родителей, уж очень влиятельных. Вследствие этого, натянутые отношения. Общение, которое ограничивалось приветствием. Отсутствие поощрений, но обязательное наличие наказаний. Вспоминая все эти моменты, сердце мужчины сжималось от тоски и боли, которую приносили эти воспоминания. Но на смену темных воспоминаний, появлялись позитивные воспоминания. Детство мужчины было беззаботным. Спокойное общение со сверстниками, без каких-либо ограничений из-за социального неравенства. Хорошее отношение со стороны родных и близких. Из молодости же первым положительным воспоминанием было появление новой серокрылой знакомой. Неуверенная поначалу в себе, и полностью сформированная и раскрывшаяся личность к концу учебы в школе. Девушка сразу привлекла внимание многих учеников, не только из-за того, что была новенькой, но и своей внешностью и поведением. В ней уживалось то, что было присуще как ангелам, так и демонам. Кроме того, внимание к ней было повышено вследствие того, что она была дочерью не абы кого, а самого Серафима. И не простого Серафима, а первого Серафима, изначально бывшего Непризнанным. Около нее всегда было много парней, пытающихся завладеть ее вниманием и сердцем. Да что уж там говорить, ведь были и представительницы прекрасного пола, которые были бы не против пообщаться с Непризнанной поближе. Демон же вначале старался отгородиться от общения с серокрылой. Пытался свою уязвимость спрятать за колкими и обидными высказываниями в ее сторону. Но чтобы он делал, чтобы он не предпринимал, он не мог отрицать того, что его тянуло к ней. И так, сам того не осознавая, он позволил себе приблизиться к ней настолько близко, что потом не было возможности повернуть назад. Да он и не хотел. За столько лет жизни он наконец-то встретил того, рядом с кем он мог быть самим собой. Он мог не стараться выглядеть другим, ему были не нужны все те маски, которые он привык носить при общении с другими бессмертными. Привязанность к этой Непризнанной росла со скоростью света. Он, сам того не понимая, начинал ревновать ее ко всем, кто оказывался ближе его самого. Он был готов отгонять всех этих назойливых ухажёров, которые постоянно крутились около Непризнанной. ЕГО НЕПРИЗНАННОЙ. Но настоящий стресс и страх за нее он испытал на войне. Больше всего он боялся потерять ее. Ведь без нее его жизнь потеряла бы всякий смысл. Но какого же было его удивление, когда его Непризнанная боролось с врагами на равных. Каждый раз он пытался найти ее в толпе. И каждый раз находя, он облегчённо выдыхал. Сейчас же, спустя несколько лет после войны, все кажется таким далёким и нереальным, что иногда демон задумывался: «А было ли это все правдой?» Но павшие друзья были грустным напоминаем, что это все-таки было правдой. Сейчас же демон сидел у себя в кабинете, наслаждаясь редкими выходными. За окном, на улице играли дети. Два мальчика и девочка. Мальчики, которые явно были старше, наперегонки взлетали в небо, пытаясь как можно быстрее и сильнее раскрывать красные крылья. Девочка же, явно не разделяя соперничество братьев, спокойно сидела и наблюдала за ними. Крылья девочки отличались оттенком. Они были намного светлее. А глаза девочки были голубыми. Такими же голубыми, как небо в Школе. Каждый раз смотря в них, демон вспоминал свою серокрылую любимую и их первую встречу. За воспоминаниями он не заметил, как дверь его кабинета тихо открылась. Очнулся мужчина только тогда, когда его шею обхватили руки, плавно переходящие на спину и грудь. На щеке остался нежный поцелуй. Повернувшись в сторону, демон встретился с любимыми голубыми глазами, в которые он был готов смотреть всю жизнь. Всю вечность.