Я рядом

Невысокий силуэт в последний раз проходил по темному коридору. Была уже поздняя ночь, и затянутое дождевыми облаками небо не пропускало ни одну звездочку. Изредка выходила тусклая луна, оттесняя промозглые тучи, но они тут же перекрывали ее. Мужчина уже хотел было повернуть за поворот, но тихий шелест бумаги приковал его взор к соседнему кабинету от угла — кабинету Ханджи. Из-под двери выбивался мягкий свет. Аккерман потер глаза и к тяжелым вздохом, не стуча, зашел. Кинув взгляд на стол, он никого там не увидел. Неужели ему показалось, а очкастая просто забыла потушить лампаду, когда уходила спать? Не прошло и секунды, как от окна к нему повернулась Ханджи, смотря в его усталое лицо. Женщина стояла в пижамных шортах и бюстгальтере, видимо, переодеваясь перебежками между работой. — Ты что-то хотел? — задала вполне обоснованный вопрос Ханджи, поворачиваясь всем телом и облокачиваясь на стол. Усталость уже накрыла с головой. Времени чертовски не хватало, не оставалось ничего, как сидеть до утра и после досыпать оставшиеся 2 часа. — Да нет, ничего. Только если бы ты пошла спать, это было бы, кстати, отряду нужен бодрый главнокомандующий, — протянул Ривай, осматривая ее с ног до головы. Волосы уже растрепались, под глазами мешки, руки и ноги уже подрагивают от усталости, из-за чего она практически сразу садится за стол и пристально наблюдает за движениями капитана. — Еще слишком много отчетов, я не могу лечь раньше. Был бы помощник, которому я бы доверяла на все сто, но увы, таких больше не наблюдается, кроме некоторых новичков, которые засыпают уже к часу ночи. — после минутной паузы, произнесла женщина и прилегла на стол, совершенно не стесняясь ситуации. Они были так давно знакомы, столько уже вместе повидали и чувствовали друг друга так хорошо, что им было плевать на всякие мелочи. Аккерман отвел глаза и унял свое нарастающее раздражение. Он все понимал, но не мог на это смотреть. После смерти Эрвина она сильно похудела, и потух ее жизнерадостный и любопытный огонек в глазах, только усталость и безысходность, ведь никто не знал, что делать дальше. — Сколько тебе осталось? — уже зная ответ за вопрос, он сел рядом с Ханджи и стал разбирать оставшиеся бумаги. — Нет, не стоит, я сама справлюсь. Тебе лучше поспать, правда, — поспешно пробормотала Зое и взяла их себе, пока он не успел ухватить их покрепче. — Ты всегда берешь на себя слишком много. Почему я должен спать, если ты не спишь и пашешь как лошадь? — выпалил Аккерман, прожигая ее взглядом. Ее виноватый и печальный взор напрягал, как ничто другое. «Когда-нибудь она копыта отбросит от этой работы», — подумав про себя, он вздохнул и сел на кровать, все так же смотря на женщину, которая отвернулась в другую сторону и нервно дергала лямку бюста, задумавшись обо всем и принимая решение. — Я знаю, что ты злишься, прости меня. Я стараюсь делать так, чтобы другим было лучше, ради минимальных потерь среди солдат, — срывающимся голосом протараторила Зое, закрывая лицо руками и удерживаясь от того, чтобы не расплакаться от своего бессилия, — Хотя, знаешь, я ничего не могу, и от меня практически ничего не зависит, я такая беспомощная. Эрвин намного лучше справлялся со всем этим, я так устала, — бормотала Ханджи, подрагивая от нарастающей истерики. Возможно, они единственные, кто не спали в такую позднюю ночь, мала вероятность, что некоторые кадеты могли бодрствовать, что успокаивало, ведь не хотелось, чтобы их разговор в таком ключе застали. Ривай медленно поднялся, подойдя к дрожащей женщине, пересилив себя, неловко приобнял ее, присаживаясь рядышком. Для него это было почти, что впервые. Его могли обнимать люди, но ему чаще всего это было неприятно, и сам он никогда не проявлял инициативу. Но с ней он чувствовал некую связь, и даже хотел к ней прикасаться, она была ему очень близка. Ханджи не оттолкнула его, и обняла его в ответ, но крепче, требовательно, нехотя отпускать и прижимаясь к его груди. Постепенно всхлипы стали утихать, и от дрожи в теле уже ничего не осталось. Глаза были красные от слез, голова начинала побаливать, чего совсем не хотелось. — Тебе лучше? — тихо спросил Ривай, утыкаясь ей в шею и покрывая ее легким касанием губ. Ханджи слегка вздрогнула, после чего рвано выдохнула и тихо прошептала «да». Реакция на прикосновения его удовлетворила, и он нежно прикусил мочку уха, и снова переместился на шею. Женщина стала ерзать, сдерживаясь, но поддаваясь навстречу. Тихие вздохи доносились до мужчины, который набирал обороты, не давая ей и секунды на размышление. Ее разгоряченное дыхание обожгло его, когда она развернулась и между ними осталось всего пара несчастных сантиметров, которые были прерваны выпадом Ханджи. Со всей щемящей нежностью, и одновременно звериной страстью, она впилась в губы Аккермана, который явно этого не ожидал. Не разрывая поцелуя, капитан приподнялся и, подхватив женщину на руки, посадил ее на стол, раскидав отчеты и прочие бумажки, но не обращая на это никакого внимания, принялся в спешке расстегивать бюстгальтер Зое, которая посмотрев на дверь, опомнилась, и с возбужденной дрожью в голосе пробормотала о том, что нужно бы закрыть дверь. — Стой, п-подожди, закрой дверь на ключ, — донеслось до капитана. Он досадно цыкнул, но быстро пошарил руками по столу и найдя ключ от злополучной двери, закрыл ее. В штанах становилось теснее и теснее, от одного лишь взгляда на прелестную, упругую женскую грудь. Заведя руки за спину Ханджи, он аккуратно расстегнул застежку белья, которая тут же спала на бедра, открыв весь вид на грудь. Уже твердые от возбуждения соски кофейно-молочного цвета так и приковали взглядом к себе. Аккерман вопросительно посмотрел в глаза Ханджи, как бы спрашивая разрешения дотронуться. Получив утвердительный кивок, он незамедлительно накрыл грудь ладонями. Он медленно, с чувством мял не умещающуюся в его руках грудь, зажимая пальцами горячие соски, от чего женщина вздрагивала и нагибалась навстречу, постанывая и елозя бедрами в нетерпении. Не испытывая Зое на прочность, он припал губами к правому соску и принялся всасывать, периодически нежно прикусывая, и затем зализывая его, обходя вокруг ореолы. Левая грудь не осталась без внимания, и пальцами левой руки он крутил сосок во все стороны и оттягивал, доставляя еще больше удовольствия пассии. Правая рука лежала на спине женщины, придерживая ее расслабленное ласками тело. Закончив с небольшими играми, он слегка надавил ей выше груди, словно приказывая лечь на спину. Ханджи опрокинулась на стол, сладостно потянувшись и косо посматривая на Ривая, который с удобством пристраивался у ее ног. Немного подумав, Ривай стянул трусики и раздвинул ноги, закидывая их себе на плечи. Хитро ухмыльнувшись, он лег на девушку, соответственно не всем весом, и наклонился к самому ушку. — Что ты предпочитаешь, язык или пальцы? — прошептал Ривай, водя одной рукой по животу, вырисовывая что-то, пока другая рука легла на клитор, слегка придавливая его. Ханджи смогла восстановить дыхание и облизнула потрескавшиеся губы, томно смотря на мужчину из-под темных ресниц. — На твое усмотрение, капитан Аккерман, — протянула женщина, толкаясь на встречу прохладной руке, прикрывая глаза от накатившего удовольствия. Мужчина недолго думая, раздвинул розоватые складочки двумя пальцами и прильнул к разгоряченной вульве, проникая внутрь языком, попутно лаская чувствительный клитор большим пальцем. Зое на миг затаила дыхание, не ожидая такого резкого, но приятного проникновения. Толкаясь навстречу теплому языку, она сдержанно постанывала, цепляясь руками за деревянный стол, уже изрядно скрипящий от активных действий. Проходя языком по всем складочками и между ними, посасывая с причмоком влажный клитор, мужчина тяжело дышал и уже со всех сил доводил женщину до конца, чувствуя подергивание женских ног и слизывая все больше выделений. — Р-ривай, я.. — не договорив, Ханджи кончила и распласталась на столе, вдыхая и выдыхая, пытаясь справиться с эмоциями и яркими ощущениями. Пока женщина приходила в себя, Аккерман не торопясь снял с себя штаны и нижнее белье, после чего подошел ближе и встал напротив, обдумывая все, что сейчас произошло и будет дальше. В конце концов, они взрослые люди, и делают все осознанно, хотя и поддаются страсти. — Я вхожу? — мягко спросил мужчина, дотрагиваясь до живота Ханджи, поглаживая его и заглядывая в ее нежное лицо. Ему очень нравилось ее лицо. Мужчине было плевать, что она потеряла глаз, ее это даже украшало, хотя многие считали наоборот, о чем нетактичные люди говорили прямо ей в лицо, получая подзатыльник капитана от таких слов. Аккерману было неприятно это слышать, а Ханджи пропускала все мимо и не замечала. Такому человеку как она, обращать на такое внимание? Смешная шутка. Хотя было видно, что иногда она злиться, а вечером в кабинете трогает повязку и грустно вздыхает. Женщина заерзала и медленно кивнула, привставая и садясь. Аккерман обхватил ее за спину, ввел и остановился, давая привыкнуть к ощущениям. Ханджи вздрогнула и широко улыбнулась, потягиваясь и по собственному насаживаясь, показывая, что все в порядке и можно продолжать. Медленные, размеренные толчки обоих устраивали, и тихие стоны разносились по душной комнате, от чего становилось еще жарче, будто в растопленной бане. Переместившись на диван в углу комнаты, толчки усилились. Ханджи обхватила мужчину за спину, прижимая к себе, пока он дышал в ее хрупкую шею, так и хотя ее укусить, но сдерживался. Женские стоны над ухом распаляли, и вскоре они оба подошли к концу. Они молча лежали в обнимку несколько минут, пока не стало настолько жарко, что пот начал скатываться по спинам и лбам. Ривай нехотя поднялся и подошел к окну, прикрывшись при этом прохладной простыней. Открыв форточку, он вдохнул свежий ночной, уже практически утренний воздух и сел в ногах Ханджи, поглаживая ее. Он хотел было что-то спросить, но увидел, что она спит. Она тихонько сопела, то и дело ворочаясь, но все же спала. Аккерман мягко улыбнулся и прикрыл грудь женщины простыней, чтобы она не простыла. Он посидел пару минут, и дабы она не проснулась под его пристальным взглядом, встал и сходил в душ. Холодные капли воды стекали по телу, придавая чувство свежести. Тяжело вздыхая, мужчина вытерся полотенцем и оделся, усаживаясь за стол главнокомандующего. Собрав разбросанные в страсти бумажки, он принялся аккуратно их раскладывать, при этом подписывая отчеты. Их осталось не так много, как он думал, и тут можно было управиться за пятнадцать минут. Управившись, он посмотрел в окно. Уже наполовину взошло солнце, и лучи начали неуверенно пробиваться в комнату, освещая ее и намекая на то, что сегодня будет просто прекрасный день.