Часть 1
22 июня 2021 г., 20:47
Примечания:
Место действия происходит в Европе. Я точно не указываю страну, но можно сказать — это где-то в Германии или в Австрии.
Фон* (от нем. ... «из») и прочие варианты (фон дер, фон дем, фом, фон унд цу, фон унд цум, фом унд цум, фон цу, фон унд цу дер, фон ин дер) — приставки при немецкой фамилии, часто указывающие на дворянское, аристократическое происхождение.
Фамилья́р* (англ. familiar, фр. familier) — волшебный териоморфный дух, согласно средневековым западноевропейским поверьям, служивший ведьмам, колдунам и другим практикующим магию.
Эдемское яблоко* (Еще называю яблоком раздора) То самое яблоко с дерева "Познание Добра и Зла", которое вкусили Эва и Адам в саду Эдом. Из-за чего Бог их выгнал потому что запретил им есть именно с этого дерева, но они не послушали, тем самым совершили первый грех. Короче, вся жопа у рода человеческого из-за них.
— Юн, где ты видишь себя через пять лет? — спрашивает Хосок, болтая ногами в ярких кедах на автобусной остановке.
Юноша обмахивается папкой из-за сильной духоты и щурится от солнечных лучей больно бьющих в глаза. Автобус задерживается, и им приходится ожидать его на солнцепёке, от чего у Хосока противно ноет голова, а во рту пересохло.
— На кладбище.
— Эй, ты чего? — Рыжеволосой ударяет друга по руке. — То что ты не получил аттестат, не означает, что жизнь кончена. Я помогу тебе подготовиться, и сдашь в следующем году. Не смей даже думать о том, чтобы кинуться с моста.
Карие глаза прищурено смотрят на крашеного блондина с отросшими черными корнями и в поношенных кроссовках.
— Вот и наш автобус, — с печальной улыбкой говорит Юнги, прячась в транспорте от надоедливого солнца и от обнадеживающей болтовни друга.
«Честно признаться, когда я говорил Хосоку про кладбище, то имел в виду о своем пребыванием прямо в земле. А не о том что я буду сторожем старого кладбище на окраине города и еще с вонючим склепом посередине. Какой-то барон сдох лет так 500 назад, и эта громоздкая штука портит мне весь романтический антураж. Мда уж, барон явно не был эстетом, согласившись на серую коробку с резной крышей и двумя недобашенками со шпилями».
Юнги заваривает черный кофе и присаживается на стульчик. Открыв окно, вдыхает майский воздух и закуривает дешевые сигареты. Умиротворенно смотрит на старые могильные плиты, что из-за времени потеряли свое величие, но оставили привлекательность и окутались поросшим мхом и плющом. Одинокий фонарь возле ворот, тускло освещает кладбище, тихая музыка, доносящаяся из динамика телефона, приносит долгожданный покой.
Брюнет затягивается сигаретой с улыбкой — тишина. Долгожданный покой и тишина. Он специально выбрал старое кладбище, чтобы не работать днем, потому что толпы кричат, плачут над гробом, пока священник читает свои шепелявые тексты о лучшем месте для грешной души. Весь этот наигранный шум его раздражает. Люди приходят не только чтобы оставить кого-то в земле, но также, чтобы прибраться и мертвым оставить живые цветы, но тут такого нет.
— Какая глупость! Мертвым не нужны живые цветы, они и так получили покой. Так зачем приходит и еще еду приносить и сидеть, часами говоря с могильной плитой? Ох, все же я выбрал правильное место.
Довольно заключает юноша, но стоило серому склепу попасться в поле зрение, как его настроение тут же падает.
— Да снесите вы эту хрень. Бесит!
Непонятный шум прерывает злую тираду сторожа, поэтому вооружившись фонариком с граблями, направляется в дальний конец кладбища.
— Бомжи снова пробрались чтобы еду воровать с могил? Блять, вот не ясно по разваливающей ограде, что кладбище старое и сюда никто не приходит.
Чертыхаясь на весь свет, Юнги тихонько бредет между могилами к источнику шума и чем ближе подходит, тем ясней слышит несколько голосов и замечает силуэты.
— Да тихо ты, — высокий юный голос шикает.
— Не могу поднять. Гэр Тэхен помогите, прошу Вас.
— Щас, сами справляйтесь.
— Быстрей же, сторож заметит нас и потом проблем не оберемся.
— Эй! — Орет Юнги от чего трое визжат словно они увидели лютого мертвеца (хотя на деле визжать должен сторож) и от испуга у одного из них получилось сдвинуть массивную мраморную плиту. — Вы кто такие?
— Это моя могила уважаемый, имею право, — говорит высокий брюнет в старомодной одежде 18-19 века. Белые рюшечные манжетки, платок на шее с драгоценной брошью и высокие белые носки, слишком нелепо смотрится на фоне серого антуража.
— Наркоманы, — заключает сторож. — Обдолбались малолетки хреновы. Пошли вон!
— Эй, ты кого малолеткой назвал? — Грубый низкий голос принадлежит парню с черными волосами в черной косухе с заклепками и старомодных солнечных очках, которые Юнги видел в шкафу своего отца.
— Мы не курим, — отвечает низкий блондин в белой рубашке и синем галстуке под цвет брюкам. — Курит только Тэхен.
— Сижки есть? — Прям так в тему уточняет байкер со шрамом на щеке словно они старые друзья, которые не виделись пару лет и встретились в пивной.
— В сторожке оставил.
Почему-то отвечает Юнги. Видимо бандитский вид или леопардовая рубашка выглядывающая из-под косухи говорит о том, что лучше сказать чем промолчать. Такие, как он не любят, когда молчат.
— Сгоняй по-братски.
— Я сейчас тебе так сгоняю, что вот видишь? — Юнги трясет граблями, — засуну в жопу через глотку, если не скажете кто вы такие.
Трое переглядываются и пожав плечами хором выдают:
— Призраки.
— Ох, да я тогда русалка.
— Хвоста нет, какая ты русалка? — Грустно выдает школьник и шмыгнув носом прячется за байкера.
— Меня зовут Чон Лёвенштейн-Вертгейм-Розенберг Чонгук из дворянского рода Баварии. Старший сын Герцога Чон Лёвенштейн-Вертгейм-Розенберг Генриха фон дер Гольца. Очень рад нашей встрече.
— Ах, вот как! Теперь все понятно, прости не признал, — делая низкий поклон заявляет Юнги от чего Чонгук смущающее машет рукой мол незачем столько почестей. — А я Герцог фон МинебенбертЮнгиз седьмой из Тэгуюнхана. Единственный наследник Хуештрунбергара фон Минебенберта восьмого.
— Хмм, что-то я не припоминаю ваш род. А ваша семья была связана с Аббатством Святого Эммерама?
— Да-да, с ним самым с Эмираном. Все были связаны и дед и бабка.
— Все равно не помню, надо подумать.
— Ты сдох в 1756 году, логично что забыл.
— Гер Тэхен, — Сдерживая всю злость внутри как подобает аристократу учтиво, говорит Чонгу. — Это не имеет значения, я не помню такой род. Думаю перед нами…
Все трое замирают, кидают встревоженный взгляд на Юнги, который крутит свои грабли насвистывая жуткую песенку, за тем Тэхен с Чимином переводят взгляд на сосредоточенного юного дворянина.
— Он сторож. — Заключает Гук.
— Ого, как быстро догадался, думал до утра, будем мериться чле… то есть титулами.
— Почему так шумно?
Юнги с недовольной миной оборачивается и уже собирается наорать на четвертого наркомана, как застывает с широко раскрытыми глазами. Высокий худощавый парень с сильно выделяющимися скулами смотрит из-под блекло-лиловой челки и его темные синяки слишком выделяются на безжизненно уставшим бледном лице. Он тонкими пальцами, держит крысу и не довольно окидывает взглядом нарушителей спокойствия. Его глаза налитые кровью внимательно осматривают замершего сторожа, а юркий язычок слизывает кровь с нижней губы, оголяя два острых клыка.
— Ох, госпадин Сокджин, простите нас, — подлетает Чимин к человеку в черной обтягивающей рубашке с рюшами на вороте. — Тут такое дело.
— Кровь, — шепчет Юнги, и теряет сознание. Грабли падают на могильную плиту от чего ломаются, а сам сторож с грохотом приземляется головой об землю.
— Ой, а чего это с ним и что делать? — Пищит школьник, прячась за вампира.
— Закопать! Мы же на кладбище и хранить не нужно. Закапал и все зашибись.
— Гэр Тэхен, нужно быть добрее к простолюдинам, — цокает Чонгук и присев подносит палец к носу. — Живой.
— Что делать?
— Что-что? Относите. — Не довольно командует Сокджин и подобно тени скрывается в склепе, показывая всем своим видом, что его это не касается и призраки сами должны разобраться в насущной проблеме.
Юнги морщит лицо от боли и медленно приоткрывает глаза. Ему приходится несколько раз проморгаться, так как зрение отказывается сфокусироваться. Спустя несколько минут все же видит перед собой юное лицо, с милыми щечками и блондинистыми волосами. Повернув голову, издав стон боли видит сидящем на стуле с идеальной осанкой аристократа и учуяв запах сигарет понимает, что третий стоит неподалеку и курит.
— Вы еще тут?
— Мы призраки и это как бы наш дом, — разводит руками Чимин, внимательно всматриваясь в сторожа.
Юнги вздрагивает от холодных пальцем, которые в наглую ощупывают его тело и голову.
— Крови нет, но кажется у тебя сотрясение.
— Не удивительно, так смачно навернулся об землю. Небось весь мозг встряхнулся, — хохочет Тэхен. — А сижки у тебя говно.
— Что поделать, нынче дорого гробить свое здоровье. Вы какие-то слишком живые для призраков.
— Это потому что мы не упокоенные души.
— Что это значит Гук?
— Эй, как ты смеешь настолько сокращать мое величественное имя? Ты простолюдин, а я родился с титулом герцога и между прочим…
— Заткнись, — дает подзатыльник Тэхен. — У него и так голова пухнет от удара и нас. Двадцать пять лет терплю твои закидоны. Пора тебе запомнить, что на дворе 2021 год время технологий, тик-тока, радуги и увеличенных сисек.
— Мы не может успокоится, поэтому вынуждены быть между двух миров. Мы можем трогать предметы, нам не нужно есть, спать. Мы бессмертные, которые обитают только на территории этого старого кладбища. Для нас закрыты ворота на тот свет и вороты на этот, — грустно поясняет Чимин.
— Печально. А за чем вы в могиле рылись?
— Да так, нужна была моя вещь. А почему ты потерял сознание, только когда появился Сокджин?
Юнги вставший с помощью Чимина, пошатываясь дошел до чайника дабы заварить кофе и приложить холодную ложку ко лбу.
— Крови боюсь, а у него все руки и лицо в ней были. Он что кровожадная душа?
— Он вампир. Ему лет 700.
— Не 700 Тэхен, а 678, если быть точнее.
В дверях застыл высокий парень на этот раз его лицо было чистое, а глаза лилового цвета с легкой красной радужкой.
— Желаешь чашечку кофе?
— Очень смешно Тэхен, — фыркает вампир. — Рад видеть, что тело само встало и его не нужно закапывать.
Юнги не успевает переварить слова высокомерного парня, как от него и след простыл.
— Обиделся, — заявляет Чимин, — его не пригласили.
— Ебать! — Кричит сторож, явно мечтающий о тихой работе на кладбище, а не о трех надоедливых призраков и вампире, который живет в отвратном склепе.
— Прошу, так грязно не выражаться при мне.
Чонгук топает ногой и небольшой каблучок на коричневых туфлях издает стук от чего Юнги стонет. Но Тэхен вновь одаривает аристократа подзатыльником и между ними завязывается ругань.
— Так, пошли вон, мне нужно отдохнуть.
Призраки грустно вздыхают и спешат скрыться в самом темном и дальнем углу кладбища прихватив с собой: сигареты, тетрадь с ручкой и фантик от шоколадки.
***
Первые несколько дней Юнги выл от надоедливых призраков, которые стали крутится возле него стоило ему прийти на работу на закате дня. Чонгук донимал вопросами, что такое смартфон и как через эту коробочку можно говорить. Затем с помощью Чимина стал сидеть в Ютубе и гундосить, что исторические сериалы неточные и такого не было. Затем стал онлайн консультантом и рубится в маджонг. Чимин надоедал своей болтовней словно ему при жизни не с кем было поговорить и вечно шугался от резких движений. Тэхен молча курил и мягко улыбался, смотря на школьника, вымазанного в грязи сажающего цветы и приводя заросшие могилы в порядок. Благодаря щедрости (читать как наглости) байкер воспользовался заработанными деньгами Юнги и заказал все что нужно садоводу — Чимину. Счастливый школьник щебетал аки птичка пока закапывал в землю саженцы. Хотя со стороны могло показаться, что он маньяк, который радостно закапывает свою жертву. — Благо кладбище на отшибе находится, иначе бы точно дурку вызывали, — цокает Юнги наблюдая за Чимином, который умудрился весь вымазаться в земле.— Или мне уж нужно дурку вызвать? Мое старое сердечко подсказывает, что только я их вижу. Спустя две недели Юнги заметил, что стал с радостью приходить на работу и даже давать поручение призракам. Они все равно свободные от мирских забот. Вот только Тэхен слушается Чимина и стоит этой мягкой булочке попросить пограбить землю, брутальный байкер так грабит землю, словно от этого зависит жизнь сотни людей. Юнги хохочет, наблюдая за Тэхеном что с пониманием кивает на слова Чимина о саженцах, хотя на деле явно не отличит тюльпан от розы. Джина он не видел с той самой ночи и сам даже и не думал приближаться к склепу. — Меня трудно найти, легко потерять и невозможно забыть, а ты уже меня потерял мальчик, — вообще не в тему цитирует чьи-то слова Чонгук, пока все трудятся в поте лица, а он пафосно сидит на могиле с телефоном. — Ты что за хуйню сейчас сморозил Чонгук? Тэхен аж очки снимает, чтобы поглядеть на аристократа с грустным лицом. Юнги перестает выкапывать могилки для цветочков и решает сделать перекур. Пока он достает бутылку с водой, Герцог отвечает. — Прочитал. — Где? — На сайте писателей на минималках. Они там пишут про любовь мужчины к мужчине. Так грустно, я аж всю ночь читал пока эта штучка не села. Проводочек был, но я не понял, как Юнги его воскрешает, поэтому ждал. А потом он втыкнул и штучка ожила. — Это называется зарядка и я его подключил к розетке. Сейчас у тебя полная батарея, когда на экране высветится двадцать процентов, то втыкни в розетку как я тебя научил. — Ох, спасибо Гэр Юнги. Там такой сюжет! Такая любовь и они не могут быть вместе, — воодушевленно рассказывает герцог, махая руками из-за переполняющих эмоций. — Тэ, мне кажется нам надо забрать телефон или отключить интернет. — Предлагает Чимин пока Гук пересказывает максимально странный сюжет. — А если он сам начнет писать фанфики, ты представляешь, что будет? — Согласен мой принц, а то если он еще и откроет для себя порно сайты, нам капец. Он же все будет нам рассказывать, а подрочить мы не сможем. — Чимин опускает глаза, поэтому байкер ехидно добавляет. — Ой, у нас тут еще и девственник. — Придурок! — Кидает школьник и развернувшись начинает агрессивно сажать цветочки. Спустя три часа тяжелый работы Юнги обессиленно валится прям на землю между памятниками и прикрывает глаза. Только стук каблучков Чонгука заставляет вынырнуть обратно из сладкого дрема. — Ужасный конец. Они так страдали и все равно не вместе. Герцог зло кидает телефон и взяв грабли начинает вспахивать землю бормоча себе под нос что-то о сюжете и об авторе. Не проходит пяти минут как Чонгук пинает задремавшего Юнги, требуя починить его памятник который он случайно от злости и разочарования испортил. Сторож только ударяет рукой по лбу и матерясь на автора, на Гука, на интернет и на солнце медленно бредет к старому надгробию. — Эх, жаль мы не можем притащить сюда мотоцикл, — грустно вздыхает Чимин, отмывая памятник. — Хочешь покататься? — Спрашивает Юнги под руководством аристократа Чона, ремонтируя его же надгробие. — Ага. — У нас среди байкеров есть правило, — Тэхен наклоняется к старшекласснику, кладет голову на его плечо и повернув голову чтобы почти выговорить в губы: Села на байк — дала, уронил — женись. Моцик я достану, принц Чимин, сядешь ли ко мне? Юнги уверен, если бы Чимин не был бы призраком от явно бы покраснел от таких действий, а он только смутился и стал бубнить что-то не внятное. — Вообще-то, в роде Чимина не было дворянской крови. Они были простыми ремесленниками. Чонгук важно сообщает данные от чего смешит всех и хмурится, не понимая смеха, ведь такая новость не должна вызывать радость. Но посчитав, что это причуды простолюдин важно топнул ногой. — Не топай ногой. Ты не в своем поместье, герцог. Хоть бы спасибо сказал, что твою могилу приводят в порядок. Вампир, скрестив руки стоит в паре шагов от шумной компании. — Мы снова потревожили вас госпадин Сокджин? — Можно и так сказать Чимин, но так как вы заняты важным делом я вас прощаю. — Какая милость, сейчас расплачусь. — Я смотрю Юнги, падая ты повредил голову, что дерзишь вампиру. Джин, быстрее чем ветер, оказывается напротив сторожа с кровавыми глазами. Поняв, что парню все равно, он довольно облизывается и схватив руку с ярко выраженными венами кусает. Больно пронизывает руку и как бы Юнги не пытался вырваться клыки намертво впились. Вампир с улыбкой посасывает вкусную питательную кровь, но все же решает остановиться дабы не убить. Отпустив руку, на которой две дырочки с кровью дорожками и облизнув испачканную нижнюю губы довольно потирает руки, ведь сторож снова упал в обморок. — Убил! — кричит Чонгук. — Копаем! — поддерживает Тэхен. — Он крови боится. Меньше будет дерзить. Наглый человечишка. Стоило эти слова произнести вампиру, то он скрывается в своем склепе, оставив призраков нянчиться с телом.***
Юнги приходит в себя только на рассвете, все же крови вампир много забрал, от чего голова болит, спать хочется и еще и голод мучает. Кое-как выполз с кладбища, шатаясь пошел к автобусной остановке. Люди оглядывались на него и бурчали «наркоман», но сторожу было плевать главное сесть в транспорт и прислониться к прохладному стеклу окна. Купив дешевый сэндвич с отвратительным плавленым сыром и заедает скудный прием пищи, на последнюю мелочь, шоколадкой. Не успевает Юнги доползти до своей квартиры, как замечает женщину с розовой бигюдей на челке. — Я уж думала, ты сбежал от меня. — Только десять утра, — бурчит брюнет и даже не думает здороваться с хозяйкой. — Вот именно, а дома тебя нет. Ты же по ночам работаешь. — Что вы хотели? — Тебе нужно съехать и немедленно. — Нет, нет, нет, — тут же оживившись умоляет Юнги, чуть не падая на колени. — Я заплачу, прошу подождите. — Я устала ждать, у тебя задолженность за три месяца, плюс проценты и я решила продать квартиру. — Да кто добровольно купит этот чулан? — Прости, что? — Уточняет женщина, оторвавшись от разглядывания бежевой стены. Весь ее вид показывает, что она не желает говорить с бедным молодым человеком. За его спиной называет неудачником, но при этом не стесняясь дерет завышенные проценты. — Ничего. — У тебя три дня, чтобы съехать и три дня, чтобы найти деньги, иначе я пошлю по твою душу коллекторов.***
— Ты сегодня мрачнее обычного, что стряслось? — подмечает Тэхен закуривая. Четверо молодых людей сидят вокруг могилы Чонгука, на которой накрыта скатерть с различной едой. Юнги молча ест варенное яйцо наблюдая за живописным закатом, в огненно-красном лица призраков выглядят намного бледнее и прозрачнее, а их глаза не горят жизненным огнем. Хотя и глаза живого Юнги такие же, если не мертвее. Перестав залипать на уходящее солнце, сторож произносит: «Откуда еда?» — Ее принесла молодая барышня. — Чонгук, хотел сказать, что к одной могиле приходит девушка и вот она принесла панихидные дары своему наверно пра-пра-пра-пра-пра деду. На словах Чимина, Юнги давится и откидывает яйцо, он не настолько низко пал, чтобы жрать с могилы, только желудок совсем другого мнения. — А пох, мертвым еда ни к чему. — Вот мы так же подумали хен и я предложил накрыть у Чонгука, чтобы не беспокоить ту могилу. Школьник так ярко улыбается словно собачка, которая мечтает получить похвалу от своего хозяина за принесенный мячик. Юнги гладит по светлым волосам, от чего Чимин еще больше расплывается в улыбку и глаза превращаются в две милые щелочки. — Так что случилось-то? — Да так ерунда. У меня задолженность за квартиру. Хотя, этот чердак на пятнадцать метров очень трудно назвать квартирой. Меня выселяют. Хозяйка сказала квартиру продает, но я не верю, просто хочет избавиться от того, кто вовремя платить не может. — Помню в х-Герцогстве было восстание простолюдин из-за того что аренда на землю большая. Отец так испугался, что и у нас случится, снизил налог и я предложил раздать мешки с едой на рождение десятого ребенка отца. — Помогло? — Конечно. Народ меня полюбил, только вот их любовь и убила меня. — Как это? — Все дружно задают вопрос потому что в действительно жаждут узнать подробности жизни Чон Чонгука. — Младшие братья посчитали, что я не могу занять место главы дома и руководить, потому что слишком добрый и отравили меня. Перед смертью они сказали, что медленно травили мою беременную жену у который умер ребенок, из-за этого и она умерла. Это сейчас медицина развита и мог ли бы ей помочь, а тогда думали, что кровопускание поможет. — Тогда почему ты отказался от мести? — Тогда бы карателям пришлось убить бы всех братьев, а кто бы стал во главе дома и помог сестрам, женам их, детям? Отец был стар, а младшему сыну только два года было. Мне и так хорошо, зато могу насладиться ютубом. — У тебя нет кто может помочь тебе? — Переводит тему Тэхен, все же воспоминание о семье расстроили Чонгука. — Нет. С семьей у нас плохие отношения, был друг, но я перестал с ним общаться после выпуска. — Почему? — Долгая история. Юнги грустно опустил откусанный яблочный пирог, а Чимин шикает на Гука за его некорректный вопрос, давая, понять, что надавил на больное. Призраки тоже молчат словно, пытаются не мешать печалиться сторожу. — Вот, — Гук протягивает массивный перстень с рубином. — Я бы дал фамильное кольцо, побоюсь не примут в лавке, потребуют документ с печатью. А это сможешь отдать и сказать мол бабкино. — Не-е-е! — Юнги отпихивает руки аристократа с кольцом. — Да-а-а! — Не-е-е-ет! — А я говорю да! — А я говорю нет! Первого у кого ломается терпение на удивление Чонгук, он вскакивает с земли кричит, пугая стаю черных воронов мирно сидящих на деревьях. — Я мёртв уже три сотни лет. Нахрена мне чертово кольцо нужно? Меня похоронили с драгоценностями, но я не могу обменять их на жизнь в отличии от тебя. Возьми, оплати им все что можешь и не смей отказываться от помощи друга иначе, — он топает ногой. — Скажу Тэхену устроить тебе взбучку. — Лучше закопать, — подмигивает байкер от чего Юнги, кланяясь, забирает кольцо. — То-то же. Правильный выбор. Юнги сделал как ему сказал Чонгук. Вот только хозяйка потребовала слишком большие проценты парируя что ждала долго и на оставшийся деньги парень купил себе сытный обед и немного продуктов. Холодильника на чердаке не было, поэтому еду он принес в сторожку. В отличии от съёмной квартиры на кладбище был и холодильник, и электрическая плита на одну конфорку. Они снова сидят вокруг могилы Чонгука и издалека напоминают какой-то темный культ, только плащей не хватает и бурчания со свечами. — Мда уж, все остальные кольца испорчены или украдены, — говорит Чонгук с идеальной осанкой и сложенными на груди руками. — Придется жить под мостом. — Не придется, — вскакивает на ноги Чимин. — Ты можешь жить тут в склепе. — Идея отличная, но там же госпадин Сокджин. Он голову ему оторвет, принц мой, — Тэхен ласково усаживает школьника и гладит по голове от чего вызывает смешок Юнги. — Он его не убьет. — Дважды Чонгук, дважды он меня чуть не убил. — Госпадин Сокджин может только пугать, а убить нет. Он наказан и заточен тут на 400 лет. — О как! — Смеется Тэхен и как бы случайно кладет свою широкую ладонь на колено Чимина, от чего школьник тут же начинает ерзать. — Я тут долго и 110 лет назад его привели жнецы. — Важно говорит Чонгук и наклонившись ближе к шести любопытным пар глаз тише добавляет. — Ходят слухи, что на протяжение нескольких столетий с какой-то вампиршей стольких убил, что сосчитать нельзя. — Почему его не убили? Герцог задумывается, осматривая темными глазами мрачный склеп. Все же рассказывать, о том, как жнецы кинули вампира, закованного в кандалы и наложили на место печать, чтобы Сокджин был привязан к этой кладбищенской земле, не хочется. Первые несколько лет вампир даже не разговаривал с одиноким призраком, что сутки не подвижно сидел с идеальной осанкой и смотрел за ржавую решетку, словно ждал кого-то, иногда вздыхал после чего уходил, оставляя за собой только цоканье каблуком. Сокджин был тяжелый в плане общения, но годы заточение в одиночестве в пыльном склепе все же заставили вампира хоть изредка говорить с призраком аристократа. — Этого я не знаю, Юнги. Но он на протяжении 110 лет питается мышами, если добудешь ему человеческой крови, то госпадин Сокджин лично тебе вещи до склепа донесёт. — Уверен? — Скептически уточняет Юнги, все же не хочется ему быть похороненным без головы, которую запросто может оторвать своенравный высокомерный вампир. Но твердый кивок аристократа вынуждает его попробовать, все равно рисковать нечем, максимум будет спать в сторожке. Днем кладбище не охраняется так говорил хозяин, в отличии от ночи, чтобы черные копатели не вздумали осквернять могилы или всякие сатанисты. Это означает, что никто не увидит его переезд. — Хоть склеп побольше чем моя сторожка, но все равно отвратный. — Заключает сторож от чего смешит призраков.***
Юнги приезжает на последние деньги на такси и стоило зайти за старые железные ворота, как сразу же появляются радостные призраки. — Добро пожаловать, — Чимин вручает букетик цветов и Юнги собирается отказаться. Только вот позади школьника стоит Тэхен и сняв свои солнечные очки смотрит так, что сторож выхватывает букет, чуть не оторвав руки школьнику и орет о том какие шикарные цветы, и Чимин настоящий садовник и как он счастлив жить на кладбище. — Вот видишь, я говорил, он добрый, просто делает вид что злой, — улыбается Чимин смотря на байкера. — Конечно, принц мой. Пойдем поможем ему. Он берет маленькую ладошку своей большой рукой и улыбнувшись тянет Чимина к склепу, оставив бедного герцога тащить коробки. Джин вздрагивает от падения чего-то на пол и чиха, в миг оказывается напротив Юнги с призраками. — Как это понимать? — Разреженно произносит вампир. Он недовольно оглядывает подозрительно молчаливую троицу и косится на коробки с сумками явно подозревая что тут будет происходить. — Госпадин Сокджин, тут такое дело… — Я буду тут жить, — грубо перебивает Юнги Чимина и вложив всю силу в руку толкает вампира. — Нет, не будешь. Джин снова оказывается перед сторожем, который с ненавистью оглядывает помещение. — Как снаружи дерьмово выглядит, так и внутри. — Что? — Ничего. Я ненадолго, на пару месяцев не умрешь. Ехидничает Юнги тем самым еще сильней злит вампира и у того багреют глаза. Призраки решают оставить двоих, поэтому бесшумно выпархают из склепа. На самом деле они боятся гнева вампира и то что им придется лицезреть труп без головы. Тэхен на всякий случай вырыл могилу от чего получил нагоняй от Чимина. — Повтори, человечишка? Вместо ответа парень кидает сумку к ногам Джина из которой выпадают пару пакетов с красной жидкостью. — Не знал какую любишь, взял несколько. Жри уже и заткнись, мне нужно подумать куда спальник раскладывать. Вампир, наплевав на все человеческие приличие жадно разрывает пакет и не обращая внимание, что кровь пачкает рубашку и пол, жадно пьет. Юнги отворачивается и делает медленные вдохи и выдохи чтобы не потерять сознание от такой мерзкой картины. — Холодная. — Тянет довольный вампир. Откинув пустой пакет жадно тянется за другим. — Стащил из донорского отдела, она там в холоде хранится. — Спасибо. Можешь повернутся я убрался. Юнги медленно разворачивается и шокировано открывает глаза, теперь перед ним стоит Джин с ярко фиолетовыми волосами и выглядит больше не так худощаво. Его рубашка прикрывает кровавый пол, поэтому он стоит обнаженный по пояс и Юнги приходится сглотнуть слюну, все же вампир невероятно красивый и сексуальный: с тонкой талией, но широкими плечами и сильными бедрами. — Ты чего? Сокджин смущающее прикрывает руками себя из-за взгляда, прожигает его из внутри и вызывает непонятное чувство в области груди и паха. — Уберись, хуже свиньи. — Кидает быстро Юнги и сбегает из склепа. — Блять, кажется я попал по полной. — Произносят одновременно человек и вампир, находясь в пару десятков метров друг от друга.***
— А-а-а-а-а! — Кричит Юнги отчего его голос эхом разлетается по склепу. — Джин, почему ты так подкрадываешься? Я чуть инфаркт не словил. Какой же ты бесшумный, аж страшно. — Я же вампир, — отвечает Джин внимательно осматривая длинные кабеля, что тянутся по всему помещению и по земле возле склепа напоминая ему нити паука. — А я нет. Вампир длинными пальцами подцепляет ткань на голове сторожа, что завязан бантиком и открывает лоб. — Что это за кусочек тряпки у тебя на голове? — Бандана. Джин хмурится, явно не зная такое слово и тихо повторяет: бандана —тряпочка на голове. Юнги закатывает глаза и снова включает пылесос. — Это что за адская гудящая машина? — Кричит прямо в ухо вампир от чего Юнги приходится выключить пылесос. — Пылесос, втягивает пыль и всякую хрень. Жаль, тебя им не затянуть. — А? — У тебя столько слоев пыли, что я могу себе костюм сшить. Тут пол не мыли пару столетий, если не больше. Сетует юноша отчего вызывает улыбку на губах вампира. Все же бантик на голове никак не соответствует грязным словам, вылетающим из милого ротика. Юнги вручает длинную палочку с разноцветными мягкими ворсинками. — Паутину и пыль вытри на потолке и на стенах. Джин крутит чудо палочку в руке и переводит не понимающий взгляд на сторожа. — Как? Высоко же. — Так обернись в летучую мышь и полетай или как паук по стенам поползай. —Я не демон, а ты не экзорцист я по стенам не лазаю и в мышь не превращаюсь. — Оу, — Лицо Юнги вмиг становится таким грустным от услышанного, что Джину самому становится печально, что он не оправдал чужие надежды. — Я думал ты милая летучая мышка, спишь подвесив лапки. А ты всего лишь комар пьющий кровь у невинных. Как же охота прибить тебя. — Осторожней со словами, человечишка. Джин вмиг прижимает хрупкого юноши к пыльной серой стене и угрожающе показывает клыки с красными глазами. Инстинкты животного берут вверх, и недавняя свежая человеческая кровь туманит разум от чего вампир наклоняется к шее и принюхивается. — Отпусти. Юнги вкладывает всю силу, чтобы оттолкнуть Сокджина, но тот даже не шелохнулся. Из-за страха биение сердце учащается лихорадочно, гоняя кровь по венам, от чего вампир облизывается, но вместо светлой шеи он перемещает свой взгляд на розовые губы. Сторож замирает, боясь дышать и прикрывает от ужаса глаза. Только вместо укуса, ощущает холодное мимолетное прикосновение на губах и распахнув глаза не видит никого перед собой. От шока оседает на пол, сделав пару глубоких вдохов и выдохов с ярким румянцем встает чтобы дальше продолжить уборку. Вампир не появился в склепе не вечером, не ночью, не даже днем.***
Через несколько дней Юнги поймал себя на мысли, что ему нравится уродский склеп бывшего барона. Внутри относительно темно, прохладно и просторно, короче ИДЕАЛЬНО! Из мебели только: старая железная кровать Сокджина, шкаф с книгами, старым статуэтками, c фотографиями и непонятной хренью, тумбочка с массивным бронзовым подсвечником. Таким подсвечником ударил один раз, даже не сильно и все голова как арбуз хрустнет и мозг вытечет. Могильная плита, которая обычно закрывает усопшего и служит местом захоронения, сейчас служит столом, и деревянный стул с поевшим когда-то зеленом бархатом. У Юнги нет особо вещей, только две коробки, чемодан и сумка, все аккуратно стоит в сторожке. Тут на полу лежит спальный мешок, одеяло и подушка, показывает наличие еще одного жильца. Сегодня на закате в склепе появился Джин, где пропадал пару дней не ясно, выход за пределы кладбище у него нет. Выглядел вампир изможденным, снова проступили синяки и волосы стали блекло розового цвета. Словно ощущая мысленный вопрос, он отвечает: — Кровь нужна, чтобы я выглядел лучше, животная помогает только не усохнуть. — Тебе принести? У меня пару пачек лежат в холодильники. — Я был бы благодарен. Через десять минут довольный вампир с аппетитом потягивает красную жидкость из пакетика пока Юнги лежит спиной к нему. — За то, что выручил меня, можешь задать любой вопрос. Я долго живу и многих видел, могу рассказать про Наполеона, например. Юноша оживился в спальном мешке, вынырнув из своего кокона, довольно уставился на вампира. Покусывая машинально губу думает, что же такое спросить, ведь хочется об многом узнать. Всегда интересно услышать из первых уст какие-то подробности. — Как ты стал вампиром? Джин усмехается явно, ожидая такой вопрос. Он устраивается поудобнее на кровати от чего она ужасно скрипит и раздается эхом по склепу. Обдумав с чего лучше начать повествование, он начинает свой рассказ: — В 1343 году я работал в доме маркиза Альбрехта фон дер Мюфлинга и на одном из званых вечеров я встретил ее с лиловыми волосами, невероятно красивую и сам не заметил, как оказался в ее руках. Эльза фон Кеттлер — вампиресса, которая обратила меня и избавила от жалкой жизни, а взамен я должен был провести с ней вечность. Первое что я сделал, обернувшись в вампира так это связал маркиза и на его глазах убил всю его семью выпив кровь, после чего вырвал его сердце. Жажда крови затуманила мой разум, я поддался своему внутреннему зверю и вместе с Эльзой стал сеять хаос. Мы веселились, утопая в крови, похоти и в разврате. Мы выбирали себе жертв и развлекались с ними, устраивали кровавые оргии или наполняли ванны их кровью и плавали в них. Так продолжалось 200 лет, мы стали главной мишенью отряда охотников «Vergeltung (возмездие)», которые выслеживали нас и однажды нашли в одном из особняков герцога у которого мы развлекались слишком долго. Эльзу убили и меня должны были, только в тот момент появился ОН. Человек в черной мантии, с капюшоном, скрывающее лицо, в его руке была двухсторонняя коса смерти, один конец был длинный и загнутый, второй короче в три раза. На металле были выиграны гортензии с плющом, а по середине рубин, что становился бордового цвета, когда коса забирала жизнь. Длинная змея с красными глазами, которая украшала рукоятку косы, оживала по велению охотника и начинала охотится за живыми, но стоило незнакомцу убить всех и змея тут же возвращалась и оборачивалась в металлический элемент косы. Его звали Намджун. — Намджун, — завораживающе историей произнесет Юнги шурша пакетиком из-под чипсов. — Посланник смерти, жнец, забирающий души. Он предложил мне стать карателем. Это те, кто помогает душам успокаиваться, дабы они не были заблудшими и скитались между миром живым и мертвым. Мне нужно было убивать тех, кто виновен в их смерти. Я больше четырех столетий выполнял свой долг, но столетие назад, ярость меня ослепила, и я дал моим животным инстинктам взять верх над моим разумом и убил слишком многих и не винных. Намджун меня наказал, запер на этом старом кладбище, я не могу выйти за территорию еще 290 лет. Когда я пришел, тут был Чонгук, который отказался убивать своего брата, даже спустя пару столетий отказался от того чтобы те убили бы потомков. Гук предпочел вечно находится между двух миров и обитать на старом кладбище, воистину восхищает меня своим глупым поступком. Только сейчас Юнги начал понимать тот печальный взгляд Чонгука, скрываемый за однообразном выражение лица, и хоть он вел себя как заносчивый наследничек, он искренен в своих действиях, которые были направлены к другим. — Ты любил Эльзу? — За столько столетий у меня было много любовников и любовниц, но честно признаться я даже не помню любил ли по-настоящему. — Так ты и с мужчинами спал? — Конечно, — отвечает Джин лежа на кровати и смотря на юношу, что дожевывает вторую пачку чипсов. — Нам вампирам все равно на пол. — Ага, вам важнее кровь. Заливистых смех окутывает помещение и заставляет всколыхнутся тусклое пламя свечей. Юнги хмурится на смех потому что ощущает себя глупом и незрелом рядом со старшим. — Не только кровь. Каждый вампир сам выбирает на какие критерии смотреть. У тебя есть любимый человек? — Когда-то был. Его звали Хосок. — И где же он? От Джина не ускользает печаль в карих глазах и то как подрагивают уголки губ. — Погиб. Мой лучший друг, моя любовь, погибла даже не узнав, что я его любил.***
Время быстротечное. Прошли почти три недели, как Юнги заселился в склеп и сменил режим. Утром он делает крепкое черное кофе на себя и призраков и наспех сделанные бутерброды, спешит к могиле Чонгука, где его все ждут. За завтраком (которые ест только юноша), они обсуждают насущные дела по преображению кладбище и подсчитывают финансы, которыми обеспечивает Чонгук отдавая свои скромные запасы. После чего они весело целый день проводят за работой. Гук как обычно веселит всех своей манерой речи, Тэхен заставляет Чимина краснеть от своих действий или слов, а Юнги хохочет над ними. Джин понимает почему Юнги сменил режим, думая таким образом не мешать вампиру спать днем, но он сильно ошибается, ведь бессмертный в тени деревьев наблюдает за ним. По вечерам они болтают в склепе, Джин рассказывает о различных вещах на полках вызывая восторг в карих глазах. Несколько раз вампир хотел поднять тему того поцелуя, если его можно так назвать, но побоялся что таким разговором нарушит их связь. — Я тебе говорю тут нужно менять полностью всю могильную плиту. — Принц мой, у нас денег нет на новую плиту, — спокойно говорит Тэхен, пока Чимин машет руками на старый камень. — Цементом подделаем и все. — У нас цемент закончился, — добавляет Чонгук смотря на пустой пакет. — Юнги нам нужен цемент и…— не успевает договорит Тэхен, как под тенью дерева возникает Джин с книгой в руках. — Ой, госпадин Сокджин мы снова помешали вам? — уточняет Чимин. Восемь пар глаз уставились на вампира, который своим напыщенно важным видом сел на траву. — Юнги напшикал какой-то странной штукой и мне дышать тяжело в склепе, пришел сюда почитать. — Это от жуков и муравьев, надоели заползать в спальник. — Вы работаете, работайте. — Спокойно произносит Сокджин и небрежно машет рукой, мол ему все равно, а сам украдкой поглядывает на низкорослого брюнета с забавной банданой так же как все предыдущие дни до этого. Джин дал себе слово, как только увидел в первые зашедшего Юнги на кладбище, что и близко не подойдет и не сдержал своего же обещание самому себе.***
Начало июля выдалось жарким от чего Юнги, потея и мучаясь от жажды, едет в переполненном автобусе до города. Чонгук как истинный покровитель шайки дизайнеров на минималках, проспонсировал дальнейший ремонт, а точнее переделку забора. Заказав все что нужно и купив два пакета продуктов, Юнги, вытирая пот со лба, щурится от солнца, ожидая свой автобус обратно. — Надо будет набрать воды и ополоснуться и в прохладный склеп, — думает юноша, когда в поле его зрение попадает две фигуры в черных плащах на противоположной улице. Ветер, которого не было несколько дней, неожиданно обдувает красное лицо Юнги и у одного из двоих мужчин в черном падает капюшон. Рыжие волосы, острые скулы, прямой нос и глаза, которые когда-то были наполнены желанием жить, сейчас пустые. Незнакомец кидает короткий взгляд на людей рядом, после чего надевает капюшон и на его тонком запястье болтается цветной браслет с цветочком. — Хосок! — отчаянно кричит Юнги и забывая про продукты бежит через дорогу наплевав на машины. — Хосок! Оглушительный гудок от машины заставляет юношу прийти в себя. — Тебе жить надоело полоумный! — Кричит водитель из черной тойоты. — Простите, — машинально отвечает Юнги, после чего растерянно оглядывается по сторонам. Хосока нигде не было. Побредя некоторое время по улице, расстроенно возвращается к остановке и подобрав пакет с разбитыми яйцами входит в автобус. — Показалось. Он мертв уже пять лет. Вернувшись в свой родной склеп и не ответив на вопросы Джина, Юнги укрылся одеялом и только тогда по его щекам потекли слезы боли вперемешку с горем. Джин слышит тихие всхлипы, собирается, встав чтобы утешить, но почему-то предпочитает исчезнуть из склепа. Оставшись в полном одиночестве, он дает волю чувствам и плачет в голос. Вампир что скрылся в тени деревьев прикрывает глаза рукой слыша надрывистый плач, который улавливает острый слух. Чонгук недовольно качает головой, когда видит, как Джин растягивает пару пуговиц на блузе и печально откидывает голову к темному небу. — Не к добру это. — О чем ты? — Уточняет подошедший Тэхен. — Когда вампир влюбляется в человека. — И что делать? — А что тут сделаешь? Юнги должен сам выбрать: хочет он обратится, или оставить как есть, или уйти, или погибнуть от клыков вампира. Мы не в праве вмешиваться. Чонгук опирается на свою трость, что не использовал несколько десятков лет от чего выглядит более угрожающе и величественней чем раньше. Тэхен отступает на шаг, давая пройти герцогу и после этого следует за ним держась на два шага позади.***
Утром Тэхен вежливо отдал Юнги свои солнечные очки, дабы парень скрыл опухшие и красные глаза. Байкер не лезет с вопросами и предлагает сигарету. — Откуда у тебя? — Стащил у грузчиков, которые привезли стройматериалы. — Хорошие, — поджигая фильтр говорит Юнги и затягивается. — Ага, не то что, то дерьмо что ты куришь. — Ну уж простите нынче дорого гробить свое здоровье. И тебе что волноваться и так мертв. Оба хохочут над фразой и синхронно затягиваются, после чего блаженно выдыхают дым. — Тэхен, как ты умер? Этот вопрос нарушает приятную тишину в тени дерева. Сочная зеленая трава щекочет босые ноги Юнги, а приятный прохладный ветерок дарит свежесть после жаркой недели. — Разбился на мотоцикле. — Без эмоционально отвечает байкер. — Думал не ответишь. — Мы долго дружим так почему же и не сказать. Тэхен улыбается, наверное, впервые за все время их знакомства. Темные слегка кудрявые волосы падают на лоб и только сейчас Юнги смог разглядеть карамельного цвета глаза, милые родинки на лице, что больше не закрыты солнечными очками. — Когда? — Двадцать седьмого июля девяносто шестого — Давно, — Юнги задумывается, выдыхая сигаретный дым. Они, наблюдая за Чимином, который объясняет Гуку как правильно ухаживать за цветами. Бывший Герцог, в штате которого было дюжина слуг и садовников, старается изо всех копая ямки от чего вызывает непроизвольный смешок призрака и человека. — Я не видел ни твоей, ни могилы Чимина тут. Где ты похоронен? — Нигде. — Как это?! — Вскрикивает Юнги подскакивая с травы и тут же садится боясь, что таким возгласом привлек ненужное внимание. Тэхен сидит все так же без эмоционально, выкуривая сигарету до самого фильтра. — Вот так. Мое тело полностью сгорело, а то что осталось выкинули с остатками металла на свалку. — Печально. — Вовсе нет. Учесть настоящего бандита. — А Чимин как в столь юном возрасте умер? Тэхен молчит, не сводя своих карий глаз с юноши и на его вечно хмуром лице проявляется теплая улыбка. — Нравится он тебе. — Усмехается Юнги. — А я думал призраки не могут любить. Улыбка байкера тут же исчезает, принимая хмурое лицо. — Над ним издевались в школе, в один день его заставили спрыгнуть с крыши, чтобы сделать крутой стрим. —Твари, нелюди, суки, — зло выговаривает Юнги, сплевывая вязкую слюну с табачным привкусом. — Сколько ему? — Восемнадцать было бы, если бы год назад не умер. Мне плевать на себя или на Гука, но он такая мягкая булочка, что только своей одной улыбкой рассеивает дождевые тучи. Он обязан был жить долгую и счастливую жизнь. Люди, особенно подростки так жестоки, именно они без причины выбирают издевательства. Если бы я только мог бы убил бы всех его обидчиков. Юнги молчит, наблюдая за жизнерадостным призраком, глаза предательски щиплет и в груди разрывается сердце. Тэхен докурив встает и направляется к Гуку, оставив сторожа в глубоких раздумьях. Просидев так какое-то время, брюнет срывается с места пугая призраков и бежит в склеп. — Ты же вампир, поэтому бессмертный и обладаешь силой. Врываясь в серое и тусклое помещение произносит Юнги. Джин что до этого спокойно читал, откладывает книгу на тумбочку и внимательно осматривает запыхавшегося парня. — Да так и есть. — Ты можешь убить? — Юнги, кому ты так желаешь смерти? — Я правильно понял, что тут обитают эти три души потому что не могут успокоится и если наказать тех, кто повинен в их смертях, они успокоятся? — Да, это так. — Качает головой Джин и догадывается чего от него хочет человек. — Убей обидчиков Чимина, всех до одного, если нужно утопи всю школу в крови, но чтобы его душа успокоилась. Юнги произносит свое желание на одном дыхание смотря прямо в алые глаза, не задумываясь к чему могут привести эти необдуманные слова на эмоциях. Когда ты заключаешь сделку с потусторонним миром, то будь готов заключить контракт и заплатить очень высокую цену и обычно это жизнь. — Цена? — Что? — Не понимающе переспрашивает юноша, явно не понимающий, что так просто вампир ничего не сделает. — У всего есть своя цена. Какую цену предложишь ты? Джин вальяжно полулежит на кровати наблюдая за растерянным Юнги, который наконец-то смог подавить эмоции и остудить голову. Он молчит пару секунд пока глаза бегают по склепу словно он ждет помощи, и вампир уже решает, что сделке не будет, как тихий голос разносится по помещению. — Какую хочешь? — Вот как? — Джин задумчиво облизывает губы. — Хочу, чтобы ты съехал из моего склепа. — Хорошо. — А? Тебе же некуда пойти и так почему соглашаешься? — У меня есть сторожка она просто маленькая в отличие от склепа. Но я смогу там спокойно спать. — Без запинки отвечает Юнги тем самым вызывая недовольства вампира. Хищник снова берет вверх над Сокджином и нашептывает ему поиграть с жалким человечишкой, поэтому ему приходится на секунду прикрыть глаза и выдохнуть. Открыв глаза и, они стали обычными только красная радужка все еще окутывает зрачок. — Ты привязался к призракам. — Это не так. — Это не вопрос Юнги, а утверждение, — досадно цокает вампир его глаза снова приобретают рубиновый оттенок. — Скажи мне, тогда почему ты с ними преображаешь кладбище? Оно заброшено уже несколько столетий и сюда никто не приходит. А ты продолжаешь привозить нужный материалы и под руководством того же призрака сажаешь цветы. Зачем? Мертвым все равно на живые цветы, как и живым все равно на мертвых. Юнги не отвечает на вопрос потому что сам до конца не уверен почему это делает. Но именно эта дарует ему ощущение, что он жив и наполняет его опустошенное сердце любовью. — Передумал. Хочу твою кровь. Джин оказывается напротив Юнги и его глаза опасно красного цвета, а на губах расцветает дьявольская улыбка с клыками. Сторож даже не шелохнулся, уверенно стоит напротив чудовища. — Пей до дна. Тебе не нужно беспокоится где меня хранить. Можешь прямо тут, только не в склепе, он меня бесит. — Почему ты снова так легко соглашаешься? Тебя ничего или никто не держит? Вампир бесится от столь глупого человека, который не ценит свою жизнь и так легко готов с ней расстаться. — Нет. Мое место тут на кладбище. — Четко произносит Юнги и его равно мерно бьющейся сердце говорит о том, что парень не боится смерти и дает полный отчет своим словам. Вампирская сущность, которая снова захватила Сокджина под контроль, разочарованно цокает, все же она надеялась поиграть с человеком. — Не интересно, — грустно вздыхает Джин с привычными карими глазами и возвращается на кровать дабы продолжить читать. -Я не могу исполнить твою волю? — Почему? — Для того чтобы душа упокоилась она сама должна дать согласие. И я тут еще заперт. — Чимин сам не хочет мести? — обескураженно произносит Юнги. — Тэхен сказал, что он заслужил смерти и понимает почему его же подчиненные, убили лидера подрезав тормоза. А Чимин не знает кто именно был лидером издевательств над ним и не хочет убивать весь класс. Он предпочел, как и Гук добровольно оставаться между двух миров, потому что не хочет еще больше смертей. Возможно через пару десятков лет он передумает и попросит карателей исполнить их долг. Как знать. Юнги обессиленно садится на край кровати. Его мысли хаотично мечутся, не давая покоя от чего у него начинает сильно болеть голова. Чувствуя смену пульса, вампир обнимает юношу и накрывает своей холодной рукой лоб и глаза. Они сидят молча пару минут пока тишину не прерывает слабый голос Юнги: — Я видел мертвого Хосока. — Где? — В городе, он шел в черной мантии рядом с кем-то в таких же одеяниях. — Он стал жнецом. Значит его жизнь оборвалась внезапно. — Заключает вампир больше для себя чем для Юнги. — Сбила машина, когда он возвращался домой после получение аттестата. Я тогда должен был пойти с ним к нему домой, но я был озлоблен на мир, на себя и на него, поэтому отказался. Стоило мне завернуть за угол, как я услышал визг тормозов и крик. Он скончался на месте на моих же руках. Рука что покоится на глазах ощущает слезы, поэтому Джин сильней прижимает к себе Юнги. — Не все души могут стать жнецами. Видимо он смог им стать, потому что кто-то на земле отчаянно хотел, чтобы он жил. Хочешь я свяжусь со знакомыми карателями и они найдут того ублюдка? Юнги поворачивает заплаканное лицо и с мольбой в глазах смотрит на вампира, который в свою очередь нежно вытирает слезы. — Очень. Он отбывал пятилетнее наказание в тюрьме, но мне этого не достаточно. Пять лет за жизнь мало. Жизнь за жизнь. — На дне карих зрачков всплескивает тьма, вызывая улыбку у вампира потому что ему знакомо это. — Я готов заплатить любую цену. — Хорошо. Моя цена — поцелуй. Сокджин притягивает к себе парня и наконец-то целует. Ох, как же он жаждал этого поцелуя с самого первого мгновения когда увидел сторожа. Первое, что ощущает Юнги — это холод, который постепенно перестает приносить дискомфорт заменяя на огонь, полыхающий в душе.***
— Апчхи, — чихает Юнги, заходя в склеп, — не могу понять меня знобит потому что я простыл или потому что от тебя веет могильным холодом? Джин усмехается на сарказм сторожа и предпочитает промолчать, поэтому снова утыкается в книгу ровно до того момента пока в помещение не залетает Чимин с Тэхеном. — Юнги, ты простыл, и я приготовил тебе ромашковый чай с медом, — с заботой говорит юный призрак осматривая нездорового который укутался в одеяло и сел на спальный мешок. Яркий румянец на бледном лице, испарина на лбу и легкое подрагивание ничего хорошего не сулит. — Тэ, ну что ты стоишь столбом? Дай ему кружку. — Как скажешь, принц мой, — байкер впихивает чай и Юнги морщится, обжигая пальцы о горячую кружку. — Я туда добавил секретный ингредиент. Сторож принюхивается и уловив тонкий запах крепкого спиртного довольно отпивает, ощущая не только сладкий вкус меда, но и палённый разбавленный виски. — Хорош. — Значит не сильно много меда добавил, я так волновался, — улыбается Чимин совсем не замечая подмигивание Юнги и Тэхена. Чимин, как курица наседка, возится с больным, то укрывает Юнги одеялом, то растирает руки, то заставляет Тэхена принести еще чаю, который конечно же подливает вискарек потому что по мнению байкера только сорока градусное пойло может вылечить любой недуг, даже перелом или остановить кровотечение. Все четверо включая вампира хорошо проводят время ровно до того момента, пока Джин не меняется в лице и шикнув, забивается в самый дальний и темный угол склепа. Прикрывая руками голову и сжавшись в защитную позу жалобно тянет: — Не надо, убери. Герцог вальяжно проходит по склепу с тонкими веточками и то и дело что обмакивает их в золотой чаше. — Ты что делаешь? — Сразу видно в 90-тые не модно было в церковь ходить, — фырчит Чонгук, продолжая махать веточками с водой, — окропляю помещение святой водой с вербеной. — Зачем? Ты ведь знаешь я не переношу этого, — почти что плачет старый вампир. — Юнги заболел, а значит это порча. Надо все окропить и вот, — Чонгук вытаскивает холщовый мешочек и протягивает Чимину. — Соль! Посыпать вокруг больного чтобы всякая хвора отвалила от него, — на последних словах аристократ кидает мимолетный взгляд на Джина. Чимин послушно выполняет просьбу старшего и со всем своим усердием чертит круг белой полоской. — Меня сглазили? — Икает из-за виски Юнги и продолжает попивать святой чаечек. — Конечно. Вот когда на тебя бабка какая-то странно посмотрела в автобусе, то своими глазенками и навела порчу. — Но на меня никто не смотрел! Чонгук не обращает внимание на восклицание, продолжает миссию и нравоучения. — Стучишь три раза по голове или по дереву и сплевываешь через плечо со словами «соль в глаз». Ты же этого не сделал? — Нет, — опьяневший от алкоголя и высокой температуры отрицательно машет головой Юнги, явно уже давно потерявший логическую нить разговора. — Ну вот и результат. Закончив со всеми делами призраки покидают склеп оставляя сторожа отдохнуть. Стоило им отойти на дальнее расстояние и Тэхен меняется в лице от чего пугает Чимина. — Принц мой, сбегай за сигаретами в сторожку. Не задавая лишних вопросов Чимин уходит прекрасно зная, пачка в кармане его молодого человека. Школьник вздыхает и усаживается в сторожке на любимое место Юнги. Раскрыв окно вдыхает воздух, грустно смотрит на чистые могильные плиты и на два силуэта что о чем-то спорят. — Зачем ты этот цирк устроил? Какой к черту сглаз? — Шепчет Тэхен, боясь, что острый слух вампира все же услышат их. — Перестраховался на случай, если Джин потеряет контроль. — Почему он должен терять контроль? — Я говорил, влюбленный вампир опасен для человека, к которому он питает чувства, а Юнги сейчас болен он даже не поймет, если Джин решит выпить всю его кровь. Не успеет крикнуть и позвать нас и все, потом храни его и Джина, ведь жнецы точно не простят такой грех. Тэхен тяжело вздыхает, потому что понимает опасение герцога, он сам заметил, как Джин смотрит на Юнги в отличии от парня, который кажется просто проникся дружбой к тому, кто долго жил и к интересным историям прошлого. — Ты сам говорил, чтобы мы не вмешивались и сам же себе противоречишь. Тебе стоит определится. Чонгук садится на могильную плиту и устало трет лицо. Его поза не выглядит безупречной, как обычно, наоборот он сидит, сутулясь словно находится под тяжестью большого груза, что лежит на плечах и придавливает к земле. А безэмоциональное лицо выражает усталость от скитаний на земле столько столетий. Чонгук хочет покой и не может получит, поэтому заключил сделку с верховным жнецом дабы присматривать 400 лет за вампиром и потом сможет навечно упокоится. Если в начале Чонгук немного опасался, то сейчас он боится, что вампир натворит кучу дел. — Просто подстраховался, ничего такого, — приняв безэмоциональное лицо и выпрямив плечи отвечает Гук, опуская факт о сделке. — Поспеши к своему молодому человеку, ему явно не понравится, что ты секретничаешь от него. Тэхен не отвечает, только кидает взгляд говорящий, что он прекрасно осведомлен о лжи герцога и уходит в сторожку. Время перевалило за полночь, лихорадка Юнги усиливается все сильней и сильней с каждой минутой. Горло болит так что сглотнуть невозможно, голова раскалывается, а все тело выворачивает от боли. Джин переложил мечающее тело на кровать и протирает остатками холодной воды горячее тело. — Холодно, — в бреду слабо шепчет Юнги, — мне так холодно. Согрей меня. Джин расстроенно швыряет тряпку в ведро и встает со стула. Из-за того, что не пьет на прямую человеческую кровь, тело автоматически падает к отметке тридцать два градуса превращая его в живой труп и он не может помощь. — Ауч! Гребаный Чонгук! — Ругается вампир наступив ботинком на горсть соли и получив сильную боль в ногу. — Джин, мне так холодно. Вампир тут же оказывается на коленях перед больным. — Я умираю? — Конечно нет. Джин дотрагивается до горячего лица и даже без градусника понимает, что Юнги просто сгорает, поэтому предлагает отчаянный шаг. — Я могу выпить твоей крови и дать взамен свою, так тебе станет легче. Юноша, приоткрыв глаза слабо кивает и медленно вытаскивает из-под одеяло руку. — Мне нужно отпить из шеи, так я буду лучше чувствовать твое состояние. — Хорошо. Джин аккуратно поднимает Юнги, который больше напоминает куклу потому что совсем не противится, после чего осторожно тянет длинным пальцам край рубашки оголяя шею и ключицы. — Точно не против? Юнги не отвечает, только обессиленно кивает, тем самым дает вампиру разрешение. В начале все идет хорошо: Джин спокойно делает пару глотков, прокусывает ладонь и согнув капает кровь в рот юноши. Процедура повторяется пару раз и Юнги становится легче. Красные глаза внимательно следят за состоянием и уже собираются вернуть больного в постель как цепляются за капли крови на губах, которые медленно стекают по подбородку попадая на оголенную кожу и впитываются в ткань майки. Джин в считанные секунды теряет контроль, впивается в столь желанные губы, что в свою очередь не противятся так как хозяин их находится в полуобморочном состояние. Вампиру становится мало поцелуя, поэтому сильно прижав к себе тело, больно врезается в шею и жадно начинает пить. В начале Юнги что-то хрипел и терзался в объятиях, но через пару секунд затих полностью обмякший в руках. — Пшел вон! — Кричит Гук, обливая святой водой с вербеной монстра с клыками. Зашипев раненым зверем, Джин отходит на пару шагов. Кровавые глаза горят ярче свечи в тусклом помещении, насыщенные фиолетовые волосы спадают на лоб. — Скорей забирайте, — командует двум призракам Чонгук. Тэхен забирает полуживое тело с разодранной шеей и с Чимином скрываются из склепа. — Мое, — рычит хищник. — Он мой! — Не после такого, — говорит Чонгук расслабляя ладонь и высыпая соль. Белая полоска сможет некоторое время сдержать обезумевшего вампира и этого предостаточно, чтобы Юнги перемести туда куда, он не сможет войти, а именно в сторожку. Кинув остатки соли на порог склепа, Чонгук замечает черную ворону с красными глазами на дереве, внимательно наблюдающую за ними. — Кар, — произносит птица и срывается с дерева. — Намджун, — бурчит герцог и со злости выливает оставшуюся воду на вампира, тем самым заставляя того потерять сознание.***
На утро Юнги ничего не помнит только сильная слабость и кровавые подтеки на шеи говорят о ночном происшествия. Чонгук принял решение не рассказывать ничего больному, а наоборот только всячески его опекать и лечить. Джину он запретил приближаться к сторожке, хотя вампир и так бы не смог зайти из-за чувства стыда. Когда он пришел в себя, то побежал к Юнги, но злой герцог и белый круг из соли остановил его. Несколько дней вампир от чувства стыда и злости к себе не выходил из склепа. Он лежал на железной кровати обнимая мягкую кофту с запахом Юнги и тихо выл из-за своих чувств, что так сильно разрывают холодное сердце. Чимин несколько раз навещал Джина и рассказывал о состояние Юнги. На четвертый день школьник сообщил, что Юнги выздоровел, но Чонгук окольными путями умудрился его уговорить спать в сторожке якобы сославшись что из-за холодного и плесневелого помещения тот заболел. Вампир с одной стороны обрадовался потому что боится снова отдать себя в руки хищника, но с другой расстроился, ведь скучает без наглого человечишка в смешной тряпочке на голове. Юнги пытался расспросить Тэхена с Чимином про вампира, те как болванчики только повторяли, мол с ним все нормально, и он занят. Чем может быть занят запертый Джин на кладбище они не уточняли. День сменяла ночь, а ночь день. Так прошли еще пару дней. Все же Джин появился перед Юнги, когда тот с призраками красил забор. — Рад видеть, что ты выздоровел, — сообщает с максимальной холодностью вампир, присаживаясь на могильную плиту. Юнги не нравится такой тон Сокджина и опустив кисточку в ведро так же холодно отвечает: — Спасибо за помощь. Мне сказали, ты выпил часть моей крови и отдал свою, поэтому мне стало лучше. Джин ухмыляется, переводя взгляд с юноши, на герцога, который так же ухмыляется в ответ. — Всегда пожалуйста. Тебе стоит пока поспать в сторожке, а мы придумаем как утеплить склеп или избавится от плесени, чтобы ты больше не болел. — Я думаю, что к октябрю смогу съехать на квартиру не далеко от сюда. Бледные уголки губ дергаются на слова Юнги, но вампир старается улыбнутся чтобы поздравить и быстро скрывается в тени деревьев. — Какой-то он странный, — заключает брюнет. — Я же его не обидел? Тэхен подталкивает длинной ногой ведро с краской Чимину, пока на него вопросительно смотрит Юнги, не зная как ответить на вопрос. Не скажет он правду, ведь герцог лично его закопает и то что он призрак не как ему не помешает. В гневе Чон очень страшен. — Что с него взять, вампир, — отвечает Чонгук и стараясь не запачкать белые гольфы, продолжает водить рукой по забору.***
Черные сапоги переступают лужу после ночного дождя и продолжают уверенно подходить к свежо выкрашенному забору. Бледная рука с кольцами на всех пальцах толкает калитку и сапоги вступают в пограничный мир. На миг вся территория кладбища вспыхивает синим пламенем. На земле вырисовывается круг с арамейскими буквами, внутри поля появляются два треугольника, которые накладываются друг на друга, образовывая шестиконечная звезду, вершина одного направлена вверх, а другого — вниз. Между лучами размещаются точки и от них идут множества ответвлений, что по форме напоминают рисунок ключа. Высокий незнакомец скидывает капюшон показывая миру свои белые волосы и глаза цвета замерший воды. Длинное платье со складками цвета угля и с прорехами по бокам, из-под которых видны узкие черные штаны, развивается от резкого порыва ветра. Черная ворона с рубиновыми глазами важно садится на плечо своего господина. Незнакомец трижды ударяет своей косой смерти по земле и сияющий круг исчезает. Перед его взором тут же предстают трое призраков и Сокджин с кандалами на руках и ногах. — Рады вас приветствовать жнец, — хором отвечают запертые души в пограничье при виде господина данного места. — Что вас привело к нам? — Интересуется Чонгук боясь, что если Джин начнет говорить с жнецом, то не миновать беды. В прошлой раз они подрались, поэтому в этот раз вампира предусмотрительно заковали. — До меня дошли слухи, что Сокджин начал питаться человеческой кровью. А так же я пришел к Тэхену. Байкер вздрагивает, боясь, что жнец сообщит ему о том, что они все же нашли виновного в его смерти и пошлют отряд карателей. До прихода Чимина на кладбище Тэхен каждый день сидел у ворот в ожидание жнеца с новостями, но сейчас он не хочет, чтобы его запрос оказался положительным. — Вы нашли виновных? Жнец отрицательно качает головой присаживаясь на могилу. На черном мраморе тут же вспыхивает синие пламя, которое чертит буквы с цифрами — Рейнхард Ким второй Фон Намджун. Дата рождение 1100 — 1126 дата смерти. — Нет. — Отвечает Намджун. Ворона каркает и расправив крылья срывается ввысь. Поставив свою косу смерти рядом с могилой, Намджун смеется из-за визга Чимина. Змея серебреного цвета, что секунду назад украшала массивное орудие смерти вмиг оживает и раскрыв свою пасть сползает на землю. — Не стоит боятся. Слан — фамильяр*, — поясняет жнец. — Его задача охранять орудие смерти и служить своему господину. Школьник кивает на слова, но все же предпочитает спрятаться за широкую спину Тэхена, чтобы не видеть опасные рубиновые глаза. — В последнее время у карателей проблемы с ресурсами им не хватает рук, поэтому они откладывают дела что многие годы не дают результата. Прошло много лет с твоей смерти Тэхен, ты должен понимать, что с каждым днем шанса становится все меньше и меньше. — Тогда я отменяю. — Уверен? — Переспрашивает жнец и вытащив из-под мантии черный кожаный блокнот открывает нужную страницу. — Не вижу смысла продолжать поиски. — Пожимает плечами Тэхен и тянется за пачкой сигарет в карман, но резкий выпад змеи что угрожающе шипит заставляет его передумать вообще двигаться. — Можно попробовать послать запрос к верховным жнецам, возможно они разрешать тебе покинуть пограничный мир. Не обращая внимание на фамильяра, говорит Намджун пробегая глазами по досье Тэхена. — Это не к чему. Мне и тут хорошо. От пронзительных холодных глаз не ускользает, то как Тэхен сжимает ладошку Чимина и жнец только ухмыляется. За долгую жизнь, он не раз видел влюбленных призраков, которые оставались вместе в запертом пограничном мире, но через пару десятков лет они всегда ругались и кто-то из них слал запрос к верховным жнецам и уходил на покой. — Ничего не вечно. Если передумаешь, дай знать. Юнги тащит два ведра наполненных водой четырхаясь на весь мир. — Кто додумался колонку воды ставить так далеко от кладбища нет чтоб на территории поставить? — Замолкает, замечая незнакомца вальяжно сидящем на могиле и трех призраков с вампиром, которые стоят словно их вызвал директор школы из-за шалости. — А это кто еще за хер в черном? Поставив ведра Юнги спешит к незнакомцу. Подойдя на близкое расстояние, юноша выкрикивает: — Хозяин кладбища, Господин Ким? Призраки с вампиром непонимающе смотрят, то на сторожа, то на жнеца. — Я ответственный за данный пограничный мир. Хотя можно называть меня хозяином и почему ты тут днем? — Ну это… — пока Юнги максимально быстро пытается придумать причину замечает поблёскивание и широко раскрывает глаза, когда видит живую змею и массивную косу смерти. — Значит Вы жнец? Тот самый Намджун? — Так ты знаешь? Намджун опирает голову на руку, голубые глаза прищуриваются внимательно, всматриваясь в Юнги, который ежится от резкого холода. Джин стоящий смирно дергается, но холодной метал у его шеи заставляет замереть. Жнец продолжая смотреть на побледневшего сторожа, одной рукой держит оружие смерти угрожая, чтобы вампир не вздумал мешать. — Я…я… — заикаясь мямлит юноша, — не совсем понимаю что происходит, ведь просто устроился на спокойную работу сторожа на кладбище, но кажется я случайно оказался втянутым в дела потустороннего мира и что-то моя интуиция мне подсказывает, что кончится это все очень плохо, например моей смертью. Заливистый смех жнеца разносится по всей территории пугая не только стаю ворон на дереве, но и призраков. — Даже не думай двигаться, — угрожающе сверкнув ледяными глазами произносит Намджун вампиру. — Ты очень умен, Юнги. Если быть точнее это я тебя втянул во все. Это кладбище — пограничье между миров живых и мертвых. — Мне сказали про неупокоенных душ, про карателей и жнецов. — Отлично. В пограничье обитают неупокоенные души и неугомонный заносчивый вампир, что высосал всю мою кровь, — срываясь на гневную тираду ругается Намджун. — Пф-ф-ф, у тебя же нет крови успокойся. Я пил кровь из пакетиков, мне так платит мой арендатор. — Кто? — Намджун уточняет, смотря на улыбающегося хищника с красными глазами. — Арендатор, знаешь такое слово? Юнги у меня арендует спальное место в склепе. Намджун удивленно поднимает бровь, убирая косу смерти от шеи и зависает на пару секунд, такого в его практике еще не было, чтоб живой добровольно арендует место в склепе у вампира на кладбище, которое выступает пограничным миром. — Контракт есть? — Конечно, мы его заключили. — Со всей своей серьезности говорит Джин. — Мне нужно взглянуть, — Намджун протягивает руку чтобы взять бумаги. Он не довольно подгоняет надоедливого вампира от которого планировал избавится с шайкой призраков, но его план провалился, поэтому сейчас совсем не в духе и мечтает уйти. — Снимите кандалы, — обращается Джин к призракам от чего те испуганно глядят на жнеца и когда тот цокнул, снимают. Вампир тут же оказывается возле Юнги и схватив пальцами за подбородок целует, вызывая удивленный вздох всех присутствующих. Юноша с широко раскрытыми глазами прижатый к груди замер, пока его целуют и кусают за верхнюю губу. Только когда пару капель скатились по подбородку и шеи вампир отпускает. Намджун свирепо сверлит холодными глазами парочку сжимая руку от злости. — Ладно. Если у вас есть какие-то запросы, то свяжитесь со мной, мне пора. Жнец все же решает поскорее выйти из пограничья и обдумать дальнейший план по истреблению квартета, что плотно засели на его территории и не планируют свалить еще ближайшие лет сто, если не пятисот. — Подождите, — спохватывается Юнги и машинально хватается за край платья. — Что еще? — Это пограничный мир, а они представители потустороннего мира. Как я их вижу? Точнее почему только я их вижу из живых? Намджун улыбается, только его улыбка не добродушная, а надменная, не предвещающая ничего хорошего. — Я исполнил твое желание. — Какое желание? — Юн, где ты видишь себя через пять лет? — цитирует Намджун фразу пятилетней давности от чего у Юнги подкашиваются ноги, и он оседает на землю. — Как? Как ты мог слышать?! — Срывается на крик юноша. — Я стоял радом. Пришел за душой Хосока. — Равнодушно отвечает жнец. Он присаживается напротив Юнги, острые черные ногти неприятно врезаются в кожу стоило ему взять за щеки юношу. Сокджин почти что отталкивает Намджуна, но жнец успевает ударить косой об землю. Синее пламя вспыхивает от чего Джин отлетает со всей силы от них, задевая пару памятников. Юнги дергается и протягивает руку только цоканье Намджуна заставляет опустить ее. — Не стоит. Тебя может убить этот барьер, за который никто не может проникнуть и таким образом заглушает наш разговор от посторонних ушей. — Зачем? — Хочу поговорить наедине, коль ты сам поднял тему. — Намджун протягивает руку к карим глаз и Юнги интуитивно закрывает их. — Эти глаза я даровал тебе не просто так. Мне нужно, чтобы ты выполнил мой приказ и тогда я позволю тебе увидеться с Хосоком. — Он стал жнецом? — Значит, ты все же видел нас тогда в городе? — Что мне нужно сделать? — Ты не оправдал моих надежд. Я думал ты устроишь раздор между призраками и заставишь сорваться Сокджина, чтобы наконец-то я смог бы покончить с ними. — Я все испортил? Юнги смотрит не на Намджуна, а на Джина, что яростно пытается проникнуть за барьер и на призраков, которые пытаются удержать глупого вампира. — Да. Теперь призраки не хотят упокоится тем самым в моем списки висят эти три души и мешают продвигаться по карьерной лестнице. Особенно Чонгук, сколько столетий мозолит мне глаза. Как же он меня достал со своим идиотским благородием, — ядовито выплевывает всю свою злость жнец на несчастные души, которые не виноваты в том, что не могут успокоится. — Тогда что мне сейчас нужно сделать? Хочешь, чтобы я стал Эдемским яблоком*? — Ха, не со всем. — Жнец замолкает внимательно, смотря в карие глаза. — Убей себя. — Чем это тебе поможет? — абсолютно спокойно говорит юноша от чего заставляет Намджуна напрячься. Все же в голосе столько обыденности и даже не большое равнодушие проскальзывает обычно, когда он говорил такое другим людям те, начинали плакать или истерить. — Это разозлит Сокджина. — Причем тут он? — Посмотри. Вампир пытается проникнуть через защитный барьер хотя знает, что это ему не по силам. Он терпит невероятную боль, но продолжает пытаться, потому что ты ему не безразличен. — Ошибаешься. — О нет. Своим поцелуем, он показал, что ты его любовь. Твоя смерть выводит его из равновесия, таким образом он натворит много дел. — Не собираюсь плясать под твою дудку. — Ты уже пляшешь. Намджун наклоняется к уху и словно змея нашептывает: — Ты, тот кто виноват в смерти Хосока. Ты, тот кто толкнул своего друга и свою любовь под колёса машины, только потому что позавидовал ему. Ты, тот кто обрек невиновного на пять лет заключения, а теперь по его душу рыскают каратели. Ты, тот кто должен заплатить самую высокую цену, а именно разрушить это кладбище. Но ты Юнги его наоборот отстроил. Так заплати своей жизнью, и я обещаю ты увидишь Хосока и я упокою его душу. Ему больше не нужно будет страдать нахождением в роли жнеца. — А если я откажусь? Голос Юнги дрожит, как и сам парень и глаза жнеца вспыхивают холодным пламенем. Он обводит глаза, нос, скулы и губы человека своим длинным черным ногтем, от чего кожа противно саднит. Остановив палец на губах Намджун добивает своими словами. — Не откажешься, потому что хочешь спасти свою душу перед тем кто был для тебя всем и кого ты предал, поддавшись минутной слабостью. Перед глазами Юнги вспыхнули воспоминание пяти летней давности, а именно худые холодные руки толкающее рыжеволосого школьника на дорогу. Визг тормозов с криком и разбросанные разноцветные окровавленные кеды. Юноша пришел в себя едва ли белый кроссовок окрасился в мерзкий и вязкий красный цвет. С чего бы ему убивать единственного друга и свою первую любовь? Единственное, что не давало покое так это звук взмаха чего-то железного, словно что-то разрезало воздух. Покосившись на косу смерти Юнги безумно захохотал чем озадачил жнеца. — Ты! Ты тогда овладел моим телом. Я прав? — смех прерывается и в карих глазах вспыхивает адское пламя, — безумный жнец. Решил таким образом убрать неугомонных ему душ. А на верху знают о твоем проступке? Лицо Намджуна никак не меняется от наглого заявления. — Даже если так. Хосок все еще жнец, поэтому если хочешь отпустить сделай как я тебе сказал, — на этих словах жнец исчезает, оставляя за собой только поднятый песок. — Юнги, он что-то тебе сделал? — испуганно уточняет вампир, трогая юношу дабы убедится, что тот цел. — Что жнец сказал? Ты белый как мел, — допытывается Чонгук от Юнги, который сидит, уставившись куда-то в пустоту. — Немного поговорили. Ничего такого. — О чем можно болтать с посланником смерти? Громкий возглас стимулирует сторожа окончательно прийти в себя после столь отвратительного разговора. — Оставьте меня. Призраки с обеспокоенным вампиром следуют за Юнги ровно до того пока не слышат крик во все горло: «Оставить, мать вашу меня в покое!» И хлопанье хлипкой двери.***
— Как я устал от своей никчемной жизни. Потерял друга, не закончил школу, работаю сторожем на кладбище, живу в склепе и ем еду с могил. Кому рассказать в миг в дурку отправят, ведь я еще вожу дружбу с призраками, и вампир мне нравится. Думал если спрячусь среди старых надгробных плит, то смогу обрести покой. Но на деле я оказался втянут в какие-то потусторонние разбирательства, которые мне нахрен на сдались. Если так подумать, я был в это дерьмо еще втянут пять лет назад. Ха! Ахахаххаха! — Истерично смеется Юнги пару минут после чего устало смотрит в окно. Фонарь все так же тускло освещает чистые надгробия с милыми цветочками и на губах проскальзывает мимолетная улыбка. Все же он рад что смог хоть на пару месяцев отвлечься и в компании призраков привести кладбище в порядок. Только сейчас он осознал, что с ухода призраков и Джина прошло пол дня и вместо яркого золотистого солнца небо украшает серебряная луна. Сторожка пропиталась табачным дымом настолько сильно что в воздухе виден блеклый дым. По щекам стекают слезы, беззвучно подрагивают плечи и в пальцах догорает фильтр сигареты, как догорает жизнь Юнги. Просидев так полчаса, покачиваясь встает из-за большого никотина в крови и медленно бредет к столику. — За все нужно платить и именно мне придется оплачивать даже если это не моя плата. За упокоение Хосока я готов выполнить все что пожелает жнец и мне хорошо наконец-то, уйду в землю. Джин молча сидит в окружение поникших призраков как подрывается с места. — Кровь, много крови! Все бегут к сторожке, первый кто оказывается на месте Джин, но из-за барьера не может прикоснутся к двери. Чонгук вместе с Тэхеном вбегают в накуренное помещение. Чимин вскрикивает, закрывая рот от ужаса и оседает на землю. Весь пол окрашен в красный цвет, из рук тянутся кровавые ручейки, побледневшее лицо и слегка посиневшие губы говорят о том, что жизнь в Юнги медленно, но стремительно гаснет. Вампир вновь пытается прорваться, барьер сдерживает от чего его глаза приобретают алый цвет и на лице вздувается вены. — Жив, еще жив, — говорит Чонгук убирая палец от носа и продолжая осторожно осматривать тело. — Не глубокий порез на шеи, видимо передумал и сделал глубокие вдоль рук, — констатирует Тэхен. — Не поторопимся умрет от обильного кровотечения. — Что мы можем? — Мы ничего, мой принц. Но может вампир. — Произносит Тэхен смотря на Джина своими темным взглядом, который за долгое время не прикрывают очки. — Вытащите Юнги ко мне, я его обращу. — Нет! — Категорически восклицает Гук, не давая Тэхену выйти с парнем на руках. — Мы не в праве решать за него. Если он решил умереть значит-это его выбор. — Герцог, ты охренел? — рычит Сокджин максимально приближаясь к барьеру дабы призрак узрел во воочию весь гнев вампира. — Не отдашь, я тебе такой ад устрою, что лично полезешь в землю. — И когда человек стал для тебя так важен? Чонгук скептически задает вопрос внимательно наблюдая как на бледном лице за долю секунды меняются эмоции. Впервые видны на дне алых глаз не всепоглощающая ненависть и одиночество, а страх вперемешку с любовью. Джин делает глубокий медленный вдох прикрывая слегка подрагивающее глаза словно вспоминая что-то. — Когда впервые Юнги переступил пограничье, с легкой улыбкой и на фоне заката, его глаза и волосы приобрели насыщенный кофейный цвет. Тогда я поклялся, что близко не подойду, но не устоял потому что в первые сердце, что перестало биться 700 лет назад, снова издало глухой удар. Я вел с ним дерзко и нагло чтобы отпугнуть его, точнее себя от него. Думал получится, но не получилось. Гук, не забирай мой шанс на счастье, позволь мне его обратить. — Умоляюще просит вампир. Чонгук ничего не отвечает, только кивает и Тэхен быстро передает окровавленное тело. Джин бережно кладет Юнги на землю, трясущимися руками достает небольшой пузырек с потемневшим от времени стеклом, бережно хранящимся на кожаном ремешке на шеи. Открыв склянку выливает содержимое в рот юноши после чего смешав вампирскую кровь с человеческой вливает смесь через поцелуй в рот Юнги. Ресницы легонько подрагивают и через пару долгих минут наконец-то открываются глаза, которые теперь стали приобретать алую радужку. Волосы потихоньку окрашиваются в насыщенный фиолетовый, а на руках затягиваются глубокие порезы. — Ай! — Вскрикивает Юнги прикладывая руки ко рту. Он невнятно что-то мычит то открывая рот, то закрывая. Глаза сильно щиплет, но долгожданные слезы не мочат щеки. Джин мягко гладит по спине тихо нашептывая: — Скоро пройдет. Клыки всегда больно прорезаются. — Что? Юноша, превозмогая боль шокировано смотрит на вампира. Чонгук с нечитаемым лицом стоит рядом, а Чимин утирая слезы подбегает к Юнги чтобы взять того за холодную руку. Тэхен стоит рядом руки его спрятаны за спину потому что в них остатки соли в случаи чего с ее помощью можно будет остановить новообращенного если он вздумает причинить вред Чимину. — Я обратил тебя, — не смотря в глаза отвечает Джин. Он так хотел его спасти ведь любит, но теперь боится реакции. Юнги машинально сжимает руку Чимина и призрак ойкает. Тэхен готовится нанести удар только поняв, что он делает больно юный вампир отпускает ладошку и извиняется. Черты когда-то живого человека стали потихоньку приобретать трупную бледность, скулы стали острее. — Зачем? — Чтобы спасти тебя, — влезает в разговор Чимин, но цокнув на юного призрака, Джин произносит. — Я не мог оставить тебя, потому что влюбился в тебя. Рано или поздно пришлось бы решать вопрос с твоей вечностью вот и решили его чуть заранее. — Нет! — Обезумевший от ярости, которая переполняет сейчас уже не живое сердце и не справившись с резком нахлынувшими эмоциями Юнги вскакивает на ноги и со всей силы ударяет Джина. Удары наносятся по старому вампиру не как его не ранят, поэтому он спокойно стоит пока его продолжают бить. От боли и от того, что контракт нарушен Юнги сгибается пополам прижимая лоб к земле, не чувствуя больше ни холода ни тепла. Сокджин тут же оказывается с юношей, но тот ударяет по руке и шипит. — Не трогай! — Не стоило, я говорил. — Заткнись, Чонгук! — Рявкает Сокджин на призрака. — Как ты смеешь? — Фраза повисает в воздухе потому что герцога сдувает сильный порыв ветра. Огромная стая черных воронов каркая кружится над призраками, синие пламя полыхает по контуру кладбище и гневный голос жнеца оглушает всех. — Как ты посмел? Коса смерти пролетает над головой Юнги. Джин успевает толкнуть его и получает глубокий и болящий порез на щеке, пару лиловых прядей падают на землю. — Уходите! — Командует Чонгук, понимая, что сейчас будет настоящая война. Тэхен хватает Чимина за руку и помогает встать Юнги. Чонгук остается на месте пока трое сбегают. — Гук! Герцог оборачивается на крик Тэхена и одаривая друзей искренней улыбкой. — Все равно Намджун найдет нас, поэтому я помогу Сокджину остановить его. Скорей бегите в склеп, вытащи, то что я тебе показывал несколько лет назад-это поможет вам. Змея, что до этого красовалась на орудии смерти теперь обвивает шею вампиру, не давая тому встать с разрушенной могильной плиты. Раны Джина заживают быстро от камней, но только не от косы. По щеке противно стекает темная вязкая кровь, от чего фамильяр начинает радостно шипеть вытаскивая свой язык. Черные сапоги медленно переступают по вспаханной из-за атаки косы земле, черное платье развевается на ветру, как и белесые волосы. — Как хорошо иметь фамильяра. — Мерзкий жнец, — выплевывает Джин царапая ногтями змею. Та только сильней начинает шипеть, показывая свои острые клыки с которых капает опасный яд. — Ты погряз в своих земных желаниях, устроил все это лишь бы избавиться от душ. Верховные жнецы так просто не оставят такое. — Не переживай, я решу… Ааа! — Вскрикивает Намджун хватаясь за грудь. Кровавые глаза змеи тускнеют, само животное ослабляет хватку благодаря чему Джин сдергивает ее с шеи и вышвыривает как можно дальше. — Ты чертов призрак, — шипит Намджун стоя на одном колене оперившись об косу. Голубые глаза устремлены к черной мраморной плите с его именем по которой паутинкой появляются трещины. Чонгук молотком разбиваем надгробие тем самым заставляет жнеца, который привязан к этой могиле корчится от боли. — Тебя не убьет это, но задержит пока не прибудут верховные жнецы. — Думаешь? — Усмехается жнец и произнеся какие-то слова и стукает косой смерти. На земле вырисовывается дорожки синего пламени. Джин собиравшийся наконец-то атаковать Намджуна замирает, потому что снова оказывается в дурацком барьере, он пытается переступить узкую полоску и получает сильный удар от чего его тело летит на пару метров и со всей ударяется об дерево. Старый дуб наклонился от столь мощного удара. Джин шипя от боли хватаясь за голову пытается встать с земли, ноги отказываются слушать, поэтому падает словно сломанная кукла. Юнги кричит и вырывается к вампиру, но Тэхен ловко чертит солью белую полосу, прям на пороге склепа тем самым заставляя юного вампира только злится на призрака, и смотреть на дальнейшую бойню. Чонгук продолжает разбивать мраморную плиту не обращая внимание на гогот жнеца, который, не смотря на то что сил у него почти не осталось спокойно наносит пару замахов косой по вампиру от чего его тело покрывается глубокими незаживающими ранами. — Нужно помочь! — Кричит Чимин и выбегает из склепа не обращая внимание на крик Тэхен. Призрак ловко варьирует между могилами и найдя нужную мраморную плиту прикладывает свою ладошку что-то шепча. — Мелкая тварь, — ругается Намджун, заметив Чимина, вызывающих верховных жнецов. Жнец хрипит тяжело дыша и совершает последний рывок замахиваясь косой над Чимином, который в свою очередь блаженно прикрывает глаза готовясь принять свою вторую смерть. На фоне слышны крики Тэхена и стук молотка. Школьник шевелит губами последнюю фразу адресованную любимому. Не ощутив металла приоткрывает глаза и счастливо выдыхает. Намджун обездвижен цепями. Их держат двое жнецов в мантиях скрывающих их лица. Четыре большие собаки с красными глазами рычат на преступника на лице, которого все еще проскальзывает ухмылка вперемешку с гневом. Одна из собак в зубах приносит полуживую змею и довольно кидает к ногам жнецов. Один из мужчин снимает капюшон и длинные белесые волосы вмиг разлетаются на ветру. — Верховный жнец Аларикус, рад вас приветствовать, — склоняется как подобает аристократу произносит Чонгук. — Никто не пострадал? Юнги оказывается рядом с Джином помогая отряхнутся от земли и встать на ноги. Тэхен плюет в лицо жнеца от чего Намджун подрывается ударить того, но вокруг его шеи появляется ошейник с цепочкой, а псы начинают угрожающе рычать. Призрак довольно ухмыляется от такой прекрасной картины. — Проношу свои искрение извинение перед Юнги за то, что тебе пришлось пройти через такое. Мы слишком поздно обо всем узнали и не думали, что Намджун придет за вами, — верховный жнец склоняет голову и на фоне черной мантии его волосы приобретают серебристый цвет луны. Юнги молча кивает и вкладывает свою руки в ладонь Сокджина. — Намджун, — обращается Аларикус к жнецу. — Столько столетий служил верой и правдой и так ужасно поступил. — Мне достало быть у вас на побегушках, я хотел стать верховным, но вы словно не замечали за девять столетий мой труд. — Мы видели, — спокойно отвечает высокий мужчина, — просто ты больше подходишь на роль того, кто приходит за душами прямо к человеку, а не на верховного. У каждого живого и не живого существа своя роль. Твоя — забирать души, моя — следить, командовать и курировать. Все просто, но ты решил все усложнить и доставил неприятности. — Конечно. Вам бы постыдится, не заметили ничего, что я делал хотя я даже особо и не скрывал, — фыркает Намджун не боясь своей дальнейшей участи. — Отведите его на суд, мы там продолжим разговор. — Слушаемся, — произносят два жнеца в мантиях и исчезают вместе с собаками, оставляя после себя только порыв ветра и Аларикуса с еще одним жнецом. Верховный жнец устало вздыхает, откидывая длинные волосы показывая голубые глаза и идеально-холодные черты лица. — Вы его накажите? — Конечно и поверь ты не хочешь знать, как, — с улыбкой отвечает Аларикус на вопрос юного призрака. — Молодец, что вызвал нас, Чимин. Сокджин, тебя бы наказать за то, что обратил человека. — Я сам того пожелал, — встревает в разговор Юнги сильней сжимая руку вампира, волнуясь что и Джина могут наказать. — Все же бессмертным и сильным вампиром здорово быть. Можно сказать, я похоронил человека Мин Юнги и теперь буду свободным, и начну новую жизнь, как вампир Юнги. — Правда? — Да. Юнги улыбается, и своими словами дает надежду Джину что возможно через время они станут полноценной парой, а пока можно и на свидание позвать. — Вот как. Ну тогда ладно, — быстро соглашается Аларикус, потому что не горит желанием еще и с этим разобраться. — За то, что помог нам поймать нарушителя, Сокджин, с тебя снимается заточение и можешь вернутся на работу к карателям. — Вернутся? — Да, им не хватает рук, к тому же у тебя большой опыт. Джин неуверенно косится на Юнги, от чего заставляет верховного жнеца закатить глаза. — Он может стать твоим напарником, но если вы нарушите правила, то заключение получите на 800 лет и порознь. Чимин хочет что-то сказать, только ладонь Тэхена закрывает ему рот, потому что наслышан тем что Аларикус имеет скверный характер и если ему что-то или кто-то не по нраву, то сотрет неугомонного в порошок даже не моргнув глазом. Верховный жнец выглядит немного апатичным и ленивым, не переносит на дух решать вот такие проблемы, но все что касается работы как важного чиновника в потустороннем мире, очень хорош. — Что теперь будет с этим кладбищем? — Задает вопрос Чонгук и наконец-то кидает на землю спасительный молоток. — Пограничье остается, и вы вольны выбрать где хотите находится. — Тут, — не задумываясь отвечает Тэхен. — Тоже тут, — улыбается Чимин своему возлюбленному и мягко обнимает за талию. — Остаюсь. — Что? — Кричат все и даже Аларикус удивленно поднимает тонкую бровью. — Чонгук, ты же хотел упокоится? — Хотел, — кивает Гук, — но за вами нужен глаз да глаз. — Уверен ему просто нужен интернет, чтобы писать фанфики и смотреть исторические сериалы, — произносит байкер, от чего Чимин хихикает. — Вы всегда можете передумать. Я рад видеть, что кладбище стало столь прекрасном. — Спасибо, — довольно произносит Чимин, смущаясь что его похвалил столь важный гость. Верховный жнец делает шаг и ударив себя по лбу произносит: — Забыл сказать у этого пограничье новый жнец. Знакомьтесь. Незнакомец стягивает капюшон, белые волнистые волосы спадают на голубые глаза. Перед ними стоит совсем чужой человек, но в его улыбки Юнги узнает того по кому так сильно скучал пять лет. — Хосок?! — Ага. Ваш новый друг, — на бледном лице появляется счастливая улыбка. — Приятно познакомится. — Ты же был рыжим? Жнец задумывается все так же дуя губы, когда был живым, тем самым вызывает счастливую улыбку Юнги, от который видны его новые клыки. — Я всегда был блондином. — Но я видел тогда рыжий и браслет. — Вампир вмиг оказывается на против жнеца и схватив того за руки начинает смотреть. — Нет, нет браслета. Хосок не понимающе склонил голову, и все слышат уставший вздох верховного жнеца. — Намджун видимо сделал что-то чтобы ты увидел прежнего Хосока. Надо узнать, как он провернул такое, ведь у всех жнецов голубые глаза и светлые волосы и они ничего не помнят о своей жизни на земле. — На последнем предложение Аларикус делает сильный акцент и голубые глаза опасно сверкают отдавая холодом. — Вот как. Тогда меня зовут Юнги, — представляется с улыбкой юноша. — Я тут был сторожем, но влюбился в вампира Сокджина и обратился. А этих надоедливых призраков, ты знаешь. — Эй! Закопаю. — Попробуй догнать Тэхен, — смеется Юнги и воспользовавшись силой вампира быстро передвигается пока за ним бежит призрак не культурно ругаясь. — Я же говорил нужен глаз да глаз. Ой! Мой «Великолепный Век»! — Восклицает Чонгук и наплевав на весь аристократический этикет, бежит в сторожку под веселый смех. — Ох, чувствую, что с ними будет столько проблем, — безнадежно вздыхает Аларикус. — Не переживайте, я позабочусь о них. Они просто счастливы, что нашли друг друга и стали друзьями, хоть и находятся в пограничье. Я им завидую, потому что когда стал жнецом ощущал только пустоту и печаль, но смотря на них сейчас невольно улыбаюсь и мне кажется, что я снова жив. Аларикус внимательно слушает искренние слова, которые произнес Хосок, спустя долгих пять лет как его жизнь так резко и не справедливо была отнята Намджуном. — Я рад. Хорошей тебе работы. Аларикус покидает кладбище, оставив после себя только ветер. Хосок не смело приближается к группе призраков и вампиров, которые жарко что-то обсуждают. — Ну вот, теперь снова надо приводить все в порядок, — хныча жалуется Чимин, собирая ладошками осколки мраморных плит. — И от куда нам взять деньги? Гук не может нас спонсировать больше. — А если он начнет выкладывать свои фф на платной платформе, то ему смогут донатить, — говорит Юнги и пользуясь своей новой силой вмиг забирает из сторожки старенький компьютер от Гука, из-за чего герцог наплевав на все приличия громко матерится. — Надо почитать хоть, что он пишет и тогда поймем сработает ли план. Все дружно садятся вокруг могилы Чонгука и прокашлявшись Юнги начинает: — О Великий Бог Амун-Ра, я, твой сын Рамезус, твой наместник на Египетской земле, молю тебя, подари мне дитя. Мой муж уже три года не может дать наследника и тем самым разгневал египетский народ. Страна, которая раскинулась вдоль великого Нила, смогла подчинить себе земли с запада и востока. Нас боятся, нас уважают, нас почитают, поэтому ей нужен наследник, тот, кто сохранит мои заслуги и сможет захватить больше земель, дабы прославить тебя. Амун-Ра, если ты согласен со мной, то пусть мой омега родит.
