Убежать

Часы. Тик, так, тик, так. ТАК. Я уже научилась определять время. Но нужно подождать час, чтобы понять в каком положении часовая стрелка. Они все издают разный звук. Обычному человеку не понять. *** Топ-топ-топ. Вот опять идёт. Мой единственный друг, моя поддержка. Значит сейчас вечер. Маленькая мышка, очень маленькая. Она тоже тут заперта, как и я, и тоже не может выйти, и ей нечего есть. Точнее так было. Вот она опять подходит. Я опять кусаю губу до крови. Я уже привыкла, мне не больно. Что такое вообще боль? Я не помню. Что тогда значит не больно? А чёрт его знает. Вот, между ног, на стул капает капелька, две, три. Она, уже привычно, забирается ко мне по верёвкам, которые меня связывают, подходит к крови, нюхает... Смотрит на меня с благодарностью и сожалением. Хотя какие у мыши могут быть эмоции? Только инстинкты. Но это не правда. Я знаю. Мыши очень чуткие, на самом деле. Всё знают, всё понимают. Вот она начинает пить. Выпила половинку, через мгновение полностью. Смотрит на меня опять. Мы друг друга понимаем. Она прощается со мной. Я с ней. И она уходит. Так каждый день.

***

Бам-бам-бам. О, идёт! Что он на этот раз сделает? Интересно! Ах, да, я же вас ещё с ним не познакомила. Это — мой насильник. Он полноват, но не настолько, что это ему мешало бы. Я не знаю как его зовут, но он сказал мне говорить «папа», не знаю почему так. Иногда он бывает в хорошем настроении, и выключает что-то, от чего в комнате холодно. Я так предполагаю, что это вытяжка, или что-то вроде того. Вчера он был в хорошем настроении и мне было тепло. Я — его игрушка. Он меня любит. Я к нему никак не отношусь. У меня не может быть эмоций и мыслей, так он говорит. Я просто должна выполнять свою работу. Я так и делаю, но он всё равно меня связывает – боится, что я убегу. Но я не убегу, зачем мне убегать? Не вижу смысла в этом, мне и тут хорошо.

***

Он заходит в мрачное помещение. Зажигает свечи канделябра – становятся чуть светлее. Свет падает на стол, на котором он раскладывает инструменты. Стол очень старый, наверное ещё советский, хотя, скорее всего, только кажется. С левой стороны комнаты ещё один стол. На нём и около было много самых разных вещей. Там же рядом мой рюкзак и рваные остатки вещей. Да, я постоянно голая, с того момента как я его разозлила. Вот он открывает сумку, вытаскивает тканевый свёрток-футляр. Развернув его он полюбовался улыбнувшись. Значит резать. У него красивые ножи. Взял свёрток, подкатил ко мне инструментальный столик и положил на него свою коллекцию. —Каким хочешь? — Сказал он присев рядом улыбаясь. Я подняла голову. У нас была игра. Он указательным пальцем водил от крайнего ножа к дальнему, а я должна сказать «Стоп». Иногда он просто замедлял движения и выбирал какой хочет, а иногда сразу останавливался. Сегодня сразу. Мой любимый нож и его тоже. Он улыбнулся. Этот нож хорош своей двусторонней заточкой. На каждой стороне разный угол и у него красивая рукоять. —Хорошо, он мне тоже нравится, но это потом, — я напряглась и стала наблюдать за ним. Обычно он делал за день только что-то одно. *** «Папа» развязал меня и сказал встать. После чего последовал сильный удар в лицо. Я отлетела на метр. После он схватил меня за волосы и кинул обратно на стул. –Сегодня предпоследний день, с тобой уже мало чего можно сделать. Я за мгновение несколько раз повторила его слова. Предпоследний день. Значит завтра он меня убьёт. Но кто же будет кормить мышку? Не думаю что она подойдёт к кому-то новому. Мне потребовался месяц чтобы с ней сблизиться. Но это у меня в рюкзаке булка была, он её нашёл. Как она месяц без еды будет? Она же умрёт! –Нет! – Крикнула я и тут же получила ещё удар. –Последний значит — последний, –строго сказал он. Мне оставалось только беспомощно плакать. Он взял тот нож и сказал мне сесть. После дал его в руки и сказал: «Обрей себя». Мне было очень жалко свои волосы. Он дал ещё ножницы и пену. Пряди полетели на пол. Закончив с ножницами я нанесла пену на голову. Поднеся нож ко лбу тут же порезалась. По лицу начала стекать тоненькая струйка крови. Разрез сильно щипало от пены. *** С горем пополам я обрила голову. «Папа» поставил передо мной зеркало. Голова была красная от крови и лысая. Стало холодно, волосы хоть немного грели, а теперь ничего нет. Дальше он достал бутылку и вылил на мою голову содержимое. Порезы начало сильно жечь, было очень неприятно. Тело по привычке начало кричать. Мне это даже надоело. Ведь голос уже давно потеряла. После он облил меня водой. И начал бить. Первый удар пришёлся опять в лицо, но на этот раз я смогла удержать равновесие. Потом ещё один в живот — я скрючилась. Удар в голову коленкой –упала. Ещё удар ногой — перевернулась. «Папа» сел сверху и начал бить руками. Бил сильно, но так, чтобы ничего не сломать. Значит потом хотел трахнуть. –Говори со мной, сука. –Папа, не надо! –Сука! — Удар в лицо. –Папа! Пожалуйста, прекрати! –Мразь! —Удар. –Шалава! — Ещё удар. –Блядь такая! –Последний удар и меня вырубило. *** Сон был красивый, было много цветов. Я шла куда-то. Потом всё почернело и я начала падать. Летела я долго. После чего проснулась. Неприятно просыпаться в полёте. Я проснулась связанной, как обычно. Руки к подлокотникам, ноги к ножкам, тело к высокой, возвышающейся над головой, спинке. После, я, уже обыкновенно, ждала мышонка. Времени уже было много, но он не приходил. Я заволновалась, но как-то даже была рада. Может он нашёл выход и сбежал? Было бы хорошо. Очень хорошо. Жаль я этого не узнаю. Сегодня ведь меня убьют. Так странно: убьют меня, а я переживаю за мышку. Дверь открывается, и заходит тот мужчина. — Привет, у меня для тебя подарок напоследок. — У него в руках была ложка. — Этим я лишу тебя зрения. Он подошёл близко: — А это — твой подарок, — Он вывел из-за спины вторую руку. В ней была мышь. Мышь. Та самая. Мышка. Мышонок. Он убил. Друг. Убил. Убить. Месть. Мысли не сплетались в предложения, только отдельные слова. Я понимала только одно нужно его убить и отомстить. Он отшвырнул мышонка. Но не успел сделать шаг. Я дёрнулась вперёд, из-за чего стул наклонился, и оттолкнувшись ступнями полетела на него. Спинка опёрлась на его шею, и мы полетели на пол. Хрусть. Спинка до сих пор упирается ему в шею. Он пытается дышать, но не шевелится. Что? Почему он не двигается? Я повредила спинной мозг? Отлично! Я, удерживая равновесие пальцами ног, перевела центр тяжести наверх. Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни!!! Я начала смеяться. *** Вскоре он перестал дышать. Нет, нужно быть умнее, может он притворился, нужно подождать минуту, обычный человек не сможет задержать дыхание настолько. 1. 2. 3. 4. 5. Что дальше? 9. 10. 11. Как мне выбраться отсюда? 24. 25. Я перевела взгляд на его руку. Ложка! Точно! Я могу ей перерезать верёвку! Чёрт, я сбилась. Тик! Ага, значит минута прошла, можно отпускать. Ха-ха. Отпускать, я же связана. Я упала набок, на холодный каменный пол, одновременно отталкиваясь пальцами, со стороны ложки. Пальцами левой руки я дотянулась до неё. Проверила насколько она острая. Чёрт, придётся точить. Я начала тереть край об пол, пока он не начал становится неровным. Идеально, чтобы резать верёвки. Ткани будут как бы рваться, это наиболее эффективно. Перевернув ложку в руках, я начала резать первую верёвку у запястья. Разрезав его я взялась за край ложки, чтобы дотянуться до петли у локтя. После разрезала на другой руке до плеча. Поменяла руку. Спина. Ноги. Готово! Очень странное ощущение. Могу делать что захочу. Двигаться как хочу. Очень непривычно. Встав потянувшись, я посмотрела на него. А вот не нужно было мышонка трогать... Мышонок! Я подбежала к своему другу. Он лежал неподвижно. Взяв его, отнесла на свободный стол. Думай, похоронить потом. Что делать? Нужно его обыскать. Его. Мерзко. Но надо. Я начала его обыскивать. Ключи. Телефон. Сигареты. Кошелёк! Положив всё на стол начала опять думать. Я его убила. Значит я — убийца. Но он убил больше людей. Значит я поступила правильно. Но я его убила. Значит я — преступница. Это неправильно. На нём мои отпечатки… Тут везде мои отпечатки. Может спалить всё нахер? Да, так и сделаю. Но не идти же нагой? Его одежду я надевать не хочу, да и смотреться будет убого. Значит нужно тут поковыряться. Подойдя к столу, заваленному одеждой, я начала искать в чём пойти. Нет. Не то. Это тоже не подходит. Нужно чёрное. Сейчас вечер. Значит темно. Так я буду более незаметной и смогу убежать подальше. Вот это подходит. И это. Трусы. Чёрт. Нет что-ли? А, вот. Отлично. Одеяние моё было весьма сносным. Чёрные кроссовки, такие же рваные джинсы. Чёрный топ и кофта. Положила пока мышку в карман. Забрала ключи, сигареты, телефон и кошелёк. «Папа» обливал меня когда-то бензином, поэтому я знала где его искать. Облив всё горючим и сделав дорожку, я вышла на улицу. В нос ударил запах зелени, какой-то выпечки, и ещё много чего. Пару минут я стояла прикрыв глаза и просто наслаждалась. Чёрт! А чем поджигать то? Сигареты. Может внутри? Да! Отлично! Взяв зажигалку я поднесла её к дорожке из бензина и подожгла. Огонь быстро начал идти внутрь. Я же развернулась и побежала.