к вам

      Мягкость постели окрыляет, заставляя расслабиться; нежные касания рук к моему обнаженному телу пробуждают желание испытать то самое удовольствие, которое я давно мечтал разделить с тобой. Твои губы обцеловывают мою шею — приятная дрожь пробивает тело, я наслаждаюсь этим теплом, словно волны теплого моря зовут меня в нем искупаться. Мягкие руки ласкают мою грудь не спеша, желая прочувствовать каждую косточку, переходят на живот, и я невольно напрягаюсь, пустив в твои губы неловкий смешок. Разорвав поцелуй, ты выпрямляешься в гордой осанке, оседлав мои бедра, игриво стягиваешь галстук. Рубашка, пальто, брюки — все было бесхозно брошено. И вот передо мной то, чего я так смущаюсь и жажду: широкие мускулистые плечи, что всегда расправлены, словно орлиные крылья, крепкая грудь, которую так и хочется поцеловать, ряд высушенных мышц под ней, выделяющиеся в рубиновых лучах — все то, о чем я мечтал. Мне всегда хотелось иметь такое соблазнительное тело, от которого каждая вторая девчонка падала бы в приятный обморок, но реальность так далека от моих мечтаний: жалкое тощее тело, обтянутое кожей, нездоровая ее белизна, выпирающие ребра и кости таза, а вкупе со шрамами — полное уродство. От такой досады я не смог сдержать слезу, заметив это, ты бросаешься успокаивать меня, спрашивать, что заставило меня расстроиться, уже винишь себя за то, что что – то не так сделал, а я отвечаю: «Твое тело такое красивое, такое привлекательное, а мое…», но ты лишь бережно целуешь меня и шепчешь: «А твое не менее прекрасно и великолепно…Я восхищаюсь твоей хрупкостью». Тепло наполняет мое сердце, снова жаркий поцелуй и приятные ласки: ладони гуляют по моим бедрам, мягко сжимая их и слабо постукивая коготочками, это так приятно, аж до дрожи, пусть это никогда не заканчивается. Но даже через это я понимал: мне так и не удалось к тебе прикоснуться; ты горячо целуешь мой животик, а я, такой неумелый и робкий, только смущаюсь, заполняя комнату громкими вздохами. Вдруг твои руки покидают меня, берут мои ладони и тянут на себя. «Не бойся, я научу тебя», и мягкий томный взгляд встречает меня. Ты водишь моими руками по твердой груди, задерживаясь на ключицы, даешь им свободу ниже, надавливая на мышцы, ведешь их к ягодицам, позволяя их грубо сжать и ласкать, и совсем незаметно для меня отпускаешь ладони. Мне стало так неловко, но твой мягкий, полный томления взор рассеял мое смущение; руки безбоязненно и в какой – то мере беспардонно разгуливали по телу, страстно лаская, а ты громко вздыхал, прикрывая глаза, задев мышцу на ягодице, я услышал громкий, утробный рык удовольствия, похотливые очи пронзили меня; все еще на четвереньках, медленно опускаешься и запускаешь пальцы ниже живота с игривым взглядом, резкая волна наслаждение охватила меня; мне еще никогда не было приятно, словно что – то горячее, вязкое обволакивают тело, медленно захватывая в путы удовольствия. Разум здесь бессилен, правит лишь тело, и я подчиняюсь этой власти смело, зная, что этот жар не покинет меня, не оставит на холодной мертвой постели. Сердце бешено колотиться, вот – вот выпрыгнет из груди, воздуха до смерти мало, но эта сладостная агония и твой сладкий взгляд — лучшая из всех нег для меня и моего чувственного сердца. Но стало еще лучше, когда я услышал твой низкий, нахальный стон — ты познал мое нутро. Боже, как горячо! От этого хочется плакать, прижаться к тебе, царапая плечи, сплетать языки до потери сознания — что угодно, лишь бы насладиться друг другом. Ты не груб со мной, не безжалостен, твои движения медленные, глубокие, твои стоны и рыки бесподобны; мне так хорошо от того, как ты нежно и безболезненно доставляешь удовольствие, ты так заботишься об этом, словно перебираешь пальцами нежнейший пух. Горло уже болит от стонов, но сдерживать их подобно пытке — как можно скрывать факт того, что тебе нравиться это пылкая душевная и физическая близость с тем, без кого не сможешь жить? Пусть все услышат нашу любовь, словно величавые морские волны, в которых хочется утонуть, захлебнуться. Два разгоряченных тела, что жаждут разрядки, бешенный стук сердца и животное желание — что может быть лучше? Чувствую, как тугой узел сжимает бедра, твои стоны разлетаются все быстрее и быстрее…Вот, еще немного, пожалуйста! Желанный пик блаженства накрывает нас, заставляя душу и сердце слиться с твоим нутром, твое тело бьется в судорогах, заполняя меня своей любовью до краев, а я принимаю ее без остатка. Бешеное дыхание никак не может успокоиться, тело устало, а на лицах сверкают две счастливые улыбки; так хорошо в твоих объятьях, такие ласковые, кого – то ты мне напоминаешь. Я устало целую тебя в лоб, а ты поглаживаешь мои бедра, медленно хлопая глазами, хочется что – то сказать, но уже не в силах это сделать. Медленно взбираюсь на тебя, обнимая шею, чувствую прикосновения к спине и шее прежде, чем ты целуешь меня и я проваливаюсь в долгожданный сон. ***       Мягкий утренний лучик просачивается через кровавое стекло окон, он приятно щекочет мои щеки, будто бы умоляя проснуться. Поддаваясь этой сладкой провокации, я все же открываю глаза, осматривая все вокруг: на темном цвете стен ярко красуются алые ленты габардина в углах кровати, а где – то на полу была брошена твоя рубашка и мои джинсы. Воспоминания этой ночи, конечно, надолго останутся в моей голове и будут напоминать об этом прекрасном времени, легкая улыбка вырисовывается на моем лице. Медленно поворачиваясь, дабы не разбудить, укладываю руку на твое голое плечо, играя с лучиком солнца, что попал на него: твое лицо такое спокойное, я редко тебя таким вижу, меня это очень расстраивает. Каждый раз, когда гнев овладевает тобой, ты пытаешься его выпустить на первом же встречном, но это не приносит тебе облегчения, только терзаешь себя за содеянное после.       Вот я сморю на тебя и думаю: неужели не осталось таких, как ты? За свою крохотную жизнь я успел настрадаться, пройти через тиски боли, реки унижений, разочарований, роковых падений. Наш людской мир изменился, стал умнее и в тоже время глупее: достижения человечества открыли нам новые границы в существовании, но кому они доступны? Неужели только тем, кто и обещал их сделать свободными? Не так я представлял будущее, доступное всем. Куда ни глянь — одна цель: получить желаемое любой ценой, стирая рамки приличия и человечности. Вечно мертвые, холодные души, опороченные грехами, они не способны верить во что – то светлое, высшее, что никогда не стоит рядом с низшими позорными удовольствиями. Ради лишнего цента или угла коморки готовы вырвать глотки на месте, пытаясь проложить эту постыдно крепкую дорожку к высоким плодам жизни, сравниться с их творцом. Разве это можно назвать миром?       Твой мир совсем другой.Даже среди тех, кто слепо щеголяет перед тобой в богато одетом фраке или новой, покрытой лаком шляпе, усыпает слащавыми пылкими комплиментами, ты пресекаешь все эти попытки подкрасться к тебе. Достаточно всего нескольких мгновений, чтобы развидеть, что за порок скрывается за этой позолоченной приторной маской. Не важно, сколько у тебя атласных галстуков или наличие грешного звона в карманах, ты ценишь душу, что готова служить тебе вопреки смерти, будет жарко желать жить и идти вперед с тобой, она будет сильной, вселяя в тебя ощущение того, что ты не одинок,а не бездумно и глупо внимать твои слова или безотказно делать все, что пожелаешь, словно кукла в умелых сетях кукловода. Холодный и бесчувственный внешне, но такой сердечный и жертвенный среди тех, кто тебе дорог — черта, присущая даже не всем людям. Тебе чужды и странны все эти новые перемены в этом мире и не пытаешься вносить их в свою жизнь, ведь твоей душе без этого намного лучше, выбирая старое, но верное кредо — жить, отдавая себя эмоциям, а не вещам. Как это возможно? Может быть, это останется вопросом всей моей жизни.       Я и не заметил, как твои глаза открылись. Руки тянутся к твоему лицу, чтобы потом поцеловать в мягкие губы. «Доброе утро, любимый» — все, что хотелось мне сказать, на что ты лишь улыбнулся и обнял меня за талию, прижимая к себе. «Тебе тоже, солнышко».