Математика жизни

Ричарду безумно нравились паучьи сети. Они представляли собой потрясающий пример симметрии, созданный маленьким и не выдающимся арахнидом. Природа наделила существ величайшим даром, тогда как его таким запрограммировали. Андроид неустанно посвящал напарника в мир естественной математики, а тот молча, с улыбкой, слушал. Кто мог знать, что девиант-Девятка окажется таким высоким ценителем красоты. Обыкновенной, не вычурной. Той красоты, что творят не люди. Ричард обожал ракушки. Золотое сечение вообще для всех железяк как наркотик, но почему-то только его искусственный мальчик может залипать часами, сияя неоновым аквамарином диода. Рид подозревал, что для Девятки учебник по геометрии подобен камасутре, и убедился мужчина в этом окончательно, когда партнёр, перелистывая страницы, задержался на рисунках с фигурами параллелепипедов, неожиданно захлопывая книгу и рывком подтягиваясь к человеку, опрокидывая того на спину. Такого быстрого, но острого и жаркого секса у них ещё не было. Ричард всегда останавливался, когда рядом в воздухе суетились бабочки. Протягивая палец, андроид, полностью замерев, смотрел на то, как пестрое насекомое садится на ноготь, ведя усиками. — Оба крыла идентичны друг другу, — выдыхает сероглазый, не моргая. Гэвин это переводит как: идеальное отображение узора заводит. Еще девианту по нраву музыка. Любая. В любой композиции он может найти тот особый, не повторяющийся нигде более, ритм, что приятно сливается со стуком насоса в грудной клетке. Он наслаждается не словами, не посылом, он зачарован лишь мелодией. Рида это не огорчает, удивительным образом их музыкальные вкусы умудрились совпасть, а что для кого главное в песне — дело десятое. Пока детектив подпевает, Рич дополняет это воспроизведением звуков. Постукивания, свист. Каждому своя роль и выходит отличный дуэт. Ричарду также симпатизируют анатомические изображения тел, растений, животных и насекомых, а от радуги от так вообще плывет. Архитектура отдельная тема, очень часто андроид фырчит и указывает на малейшие погрешности, но когда попадается что-то стоящее, он улыбается, не переставая сканировать фасады. Также он не перестает поражаться писательскими шедеврами, вопрошая, как возможно так точно передать образ чего угодно простыми словами. И у всех — по разному. Косяки птиц вызывают у андроида дрожь, снежинки — экстаз, окрасы зверей — удовлетворенный блеск в глазах. Рид никогда не скажет вслух, но математика с некоторых пор стала и для него возбуждающей. Благодаря напарнику он посмотрел на царицу наук с новой стороны, замечая, что она действительно царит везде. И если не относиться к ней как педантичной любительнице чисел, а добавить к этому воображение, то все становится невероятно красочным и сакральным. Так иронично, что человеку это показала машина. Деяние, которое само нашло себе душу. Ричард видит окружение иначе, понемногу втягивая в это видение детектива. Если остановиться и начать наблюдать, то откроется многое. Например, что не только техника подчинена каким-то алгоритмам, но и сами люди, даже братья меньшие. Просчитать линию поведения и ответную реакцию можно легко, но сразу же за этим, с обостряющим любопытство чувством, появляется тысяча вариантов того, что будет дальше. Математика оказалась не только перфекционисткой, но и любительницей тайн. Миллиарды вероятностей и нельзя сказать наверняка, какая из них придёт в действие. Гэвин наблюдал за андроидом, что, подняв голову, внимательно всматривался в чернильное небо, ловя кожей капли дождя. Тут тоже была своя закономерность и периодичность в движении бусин воды, что заставляла побеждённо выдохнуть. Весь мир — набор цифр, отнюдь не пресных и не сухих, какими человек считал их раньше. Они живые, дышащие, развивающиеся, неповторимые. Неповторимые — вот, что самое главное. Типаж один, но черты другие, как отпечатки пальцев. Нет двух одинаковых, хотя по планете бродит более восьми миллиардов человек. Это кружит голову, когда в действительности осознаешь. Ричард покачивает ногой едва заметно, вслушиваясь в новый трек, и выводя на салфетке паучьи сети. Рид смотрит и смотрит, после чего хмыкает. В одном андроиде жизни было больше, чем в любых десяти людях в целом. И жизнь в нем была статистическая, но такая, сука, сексуальная.