история одного окна

— Смотри, Валечка, птичка летит! Какая красивая, да, солнце? — по-девичьи звонкий голос матери разнёсся по комнате. Годовалый Валя еще не понимал все, что говорила мама, но услышав её голос, малыш заулыбался. Деревья в старой советской столярке медленно покачивались от теплого майского ветра. Птицы, на которые указывала девушка, кружились в небе, издавая ласкающие слух звуки. Вся эта весенняя атмосфера настолько понравилась Вале, что он заулыбался во все тридцать два зуба, которые еще не прорезались. Чмокнув мальчика в пухлые щечки, мама усадила его на подоконник, бережно придерживая малыша.

***

— Мама, там ребята гуляют! Можно и мне? — кричал уже десятилетний Валя, поглядывая в окно на дворовых мальчишек и девчонок, что бегали по всему скверу, что-то крича друг другу. Солнце уже вовсю светило и грело, а теплый июльский ветерок сквозь приоткрытую дверцу столярки порывался в комнату. Рыжие волосы, что колыхались от каждого дуновения, слегка вьющиеся, обрамляли еще совсем по-детски круглое личико с яркими веснушками, которые лишь дополняли образ солнечного мальчика. — А ты уроки сделал? Завтра ведь в школу, не забыл? — послышался голос матери откуда-то с кухни. По квартире витал запах чего-то сладкого, наверняка мама опять готовила какую-то выпечку. — Да! Еще днем, так что, можно? — так же крикнул в ответ Валя, все еще стоя у приоткрытого окна. — Я и стих выучил, правда-правда! — Раз так, то тогда беги, сынок. Только ненадолго, хорошо? — уже зайдя в комнату, сказала мама. — Но гуляй так, чтобы я тебя видела.

***

В свои семнадцать еще совсем юный Валя уже слишком много понимал: и почему мать допоздна задерживается на работе, и почему в холодильнике часто не бывает еды. На дворе девяносто первый год, развал Советского Союза. На прилавках в магазинах совсем нет еды, большая часть людей эмигрировала в соседние страны. Вот и семья Вали исключением не стала. Буквально через час они должны были отправиться в аэропорт и сесть на самолет до Берлина с пересадкой в Минске к тете, которая любезно приняла их на время, пока они не найдут квартиру, а найти ее было непросто. Стоя у своего излюбленного окна, выходящего на красивый сквер, парень любовался темно-синими грозовыми тучами, что застилали все небо. Вот-вот должна была начаться гроза, как раз под стать Валиному настроению. Но Валя грозу любил: творческая натура давала о себе знать. Пасмурные августовские дни — пора вдохновения, как говорила мама. В такие дни парень любил сесть на подоконник, совсем как в детстве с мамой, и писать. Писать-писать-писать. Писать до мозолей на пальцах, совсем без отдыха, лишь изредка позволяя себе отвлекаться на кружку с его любимым зеленым чаем. Такие дни парень особенно любил, ведь рассказы легко выскальзывали из-под старой перьевой ручки и разливались по уже пожелтевшим страницам порядком потрепанной старой толстой тетради. Последний раз глянув на родной сквер сквозь старую, но такую любимую столярку тропинки и дорожки которого уже были выучены Валей наизусть, парень взял чемоданы и вышел прочь, сдерживая слезы, предательски проступившие из ярко-голубых глаз.

***

Говорят — время бежит неизбежно быстро, но Валя не верил этому. Не может ведь быть такого. Время, особенно на уроках, тянулось неимоверно медленно, но сейчас уже не Валя или Валечка, как любила называть его почившая матушка, а тридцатипятилетний Валентин Эдуардович, стоя у дверей своей старой панельки, где мужчина провел все свое детство, прекрасно понимал эту фразу. Зайдя в квартиру, которая пустовала вот как уже восемнадцать лет, в нос Валентину дал запах пыли и чего-то неимоверно старого. Пройдя до своей комнаты, он остановился у старой, когда-то белой, столярки: краска осыпалась, дерево пожелтело. Открыв створки, мужчина вдохнул свежий воздух своего такого родного Харькова: вот сквер, в котором еще совсем юный Валечка проводил свои летние деньки, а вот ива, под которой Валя часто сидел со своим лучшим другом, лежа у него на плече и рассказывая ему свои рассказы, еще совсем по-детски придуманные. А вот подоконник, на котором прошла Валина юность: первые стихи, первые рассказы, первый поцелуй. Когда-то в 90 году, стоя перед этим же окном, его бросила первая любовь. Не все же воспоминания приятны, так ведь? Время действительно летит незаметно. Вот годовалый Валечка сидит у мамы на ручках и смотрит своими по-детски большими голубыми глазенками на птичек в окне, а вот тридцатипятилетний Валентин Эдуардович, взрослый мужчина, стоит перед старой обветшалой столяркой и роняет слезы от нахлынувших воспоминаний.