Настольная игра

      Ночь сегодня выдалась звёздная, безоблачная. В такое время суток Бакуго особенно любил тишину. А сегодня она помогала ему справиться с бушующим потоком мыслей, найти ответы и выстраивать догадки. — Каччан! — доносится тихий шик с улицы. — Каччан!       Бакуго только вздыхает, глядя на небо, и закрывает глаза, придя к мысли, что слишком много думает о Мидории и теперь он практически слышит его голос. Откинувшись головой на стену, он старательно пытается выкинуть все мысли о друге детства. — Каччан, спускайся! — продолжает шикать парень. — Нам нужно поговорить!       Бакуго вздрогнул и сквозь опущенные ресницы взглядом нашёл нарушителя тишины. Ярость накатывала с новой силой, а намордник, надетый преподавателем, начал сдавливать переносицу и скулы. Не придумав ничего лучше, блондин решил просто проигнорировать присутствие незваного гостя. — Каччан! — продолжал Изуку. Ноги нещадно ныли после небольшой пробежки до нужного дома, обозначая тем самым, что они уже на пределе. Мидория сделал первый шаг к стене, но правая нога подкосилась от резкой нагрузки, и парень чуть ли не упал. Но ему повезло, и он, с большей осторожностью, преодолел путь в несколько метров, который показался ему намного дольше. Лечить его не полностью Изуку сам попросил, для большей правдоподобности в своих запланированных делах. В конце концов, он опёрся о стену спиной и смог чуть убавить нагрузку на ноги. — Каччан, я знаю, что ты меня слышишь!       Бакуго только вздохнул, сдерживая в себе обиду и слёзы, зажмурившись, опустил голову и покачал ей. Как будто пытаясь отогнать от себя наваждение. — Это очень и очень важно! — настаивал Мидория.       Бакуго начал злиться и, не выдержав, повернулся лицом к нарушителю тишины. Нарушителю спокойствия в его жизни.       Мидория тихо шикнул себе под нос и приложил ладонь ко рту, чтобы заглушить звуки. Он попытался медленно опуститься ниже, но едва успел подставить руку перед тем, как ноги совсем отказались держать тело. Изуку опустился на мокрую траву и свободной рукой подогнул ноги под себя. О том, как он будет уходить отсюда, он как-то не подумал, когда бросился к Бакуго. Все логические доводы с гулким треском разбивались, когда дело касалось Каччана.       Бакуго, нахмурившись, следил за происходящим. Он не мог откровенно понять, что сейчас делает Мидория.       Когда порция боли от незапланированных приседаний поутихла, Изуку наконец смог выдохнуть спокойно. — Пожалуйста, Каччан.       Бакуго хотел послать его к чёрту, но не смог. Аксессуар, надетый учителем, выполнял свой долг на плюс ультра. Поэтому ему оставалось только выразительно смотреть на виновника всех бед. — Не хочешь, так не хочешь, — вздохнул Мидория. Может, оно и к лучшему, Кацуки не увидит его в таком свете. — Из-за того, что ты подслушал тот разговор, я пришёл попрощаться.       Глаза Бакуго округлились, и, прежде чем он успел подумать, его тело совершило толчок и при приземлении совершило кувырок, гася инерцию.       А остаток её Бакуго вложил в удар правой, просто чтобы тот понял всё, что скопилось. Вместо тысячи слов.       Голову откинуло в стену. Мидория даже удивился, как кожа на голове не стёрлась. — Знаю, заслужил. Даже если бы тебя там не было, мне бы всё равно пришлось уйти.       Изуку прикрыл глаза в ожидании второго удара.       Бакуго смотрел на него как на безумца. Ему бы хотелось ещё раз за разом осыпать ударами чёртового Деку, но руки больше не поднимались. Это было бесполезно. Глубоко вздохнув, блондин присел перед ним на корточки и всмотрелся в черты лица, просто пытаясь понять, что происходит.       Мидория плавно приоткрыл глаза и, заметив лицо Кацуки слишком близко, испугался, случайно вздрогнув всем телом. Ноги сие действие не одобрили и снова выстрелили оглушающей болью. В глазах даже как-то поплыло. Но стоило не терять вид, поэтому Изуку, стиснув зубы, уставился туда, где должны быть глаза Бакуго.       Бакуго шумно дышал, надеясь донести всё, что думает о таком состоянии парня. Но зрительного контакта не прерывал, всё же надеясь найти ответы. Странно, но только после такого выразительного дыхания, Изуку понял, что тот недоволен. И это ещё слабо сказано. Только вот что ответить Каччану, Мидория сразу не нашёл, продолжив смотреть парню в глаза. Продолжая вглядываться, Бакуго понял одно: он никогда не знал этого парня по-настоящему. Всё это он видел и раньше: боль, отчаяние, решимость стоять до конца. Но сейчас перед ним абсолютно другой человек, о котором он не знает ничего. Эту решимость во взгляде не затмевала даже боль. И это пугало Кацуки. Бакуго хотел получить ответы на все свои вопросы, но не мог их задать. Да и не был уверен, что ответы будут правдивы, поэтому ему осталось ждать, пока тот не расскажет сам. — Мы не увидимся очень долгое время, — вдруг начал Деку. — Так что если хочешь сказать что-то, то сейчас самое время, и… — взгляд зацепился за маску на лице Кацуки, и Мидории даже захотелось рассмеяться. Но он только слабо улыбнулся и потянул руки к лицу Каччана, но так и застыл рядом. — Давай посмотрим, что я могу сделать. Бакуго не отрывал своего взгляда от изумрудных глаз, пытаясь понять, зачем это всё? В прошлый раз он просто исчез, не сказав даже матери толком ничего. А тут сейчас сам приполз поговорить, ещё и хочет выслушать. Бакуго честно пытался понять, но не мог. Не понимал… — Ты собираешься поворачиваться? — пробурчал Изуку. Нижняя часть тела уже начинала подмерзать, и Деку хотел быстрее встать и уйти в тёплое местечко. Но в ответ Бакуго даже не шелохнулся, продолжая не моргая изучать Деку. — Это всё, что я хотел сказать, пожалуй, — Мидория убрал руки на колени. — В общем, не удивляйся, если мы встретимся в не очень понятной обстановке, — он кашлянул, случайно представив их встречу. — Пока, получается. Деку попытался вылезти на волю, но ноги протестовали. Хотя они и успели отдохнуть за время их недолгого разговора, этих сил вряд ли хватит, чтобы дойти до Тошинори. Придётся делать остановки. Бакуго шумно выдохнул, закрыв глаза. И с силой ударил кулаком в землю, покрытую влажной травой. Он опустил голову от безысходности и бессилия. Бакуго, в очередной раз находясь рядом с Изуку, ощущал себя бесполезным. Изуку проехался штанами по траве и оказался сбоку от Бакуго. Но перед ним появилась ещё одна непреодолимая сейчас задача: встать. Но и с этим он справился, потому что стены для него вдруг стали хорошим другом и поддержкой. Изуку хотел было уходить, но повернулся к Кацуки и посмотрел на того с тоской. — Ты прав, Каччан. Во всём прав, — тихо признал он. Бакуго скрипнул зубами, сдерживая подкатывающие слёзы. Не решаясь повернуться к нему. Мидория, тихо шебурша мокрой травой и постоянно прихрамывая, удалился с участка, а потом и улицы. Бакуго честно обещал себе не смотреть на бывшего соседа. Честно пытался не допустить. Но не смог. Вскинувшись, блондин всё же встал и повернулся в сторону удаляющегося друга. «Удачи…» — беззвучно прошептал Бакуго вслед другу, а его глаза, блестящие от слёз, были наполнены мольбой и просьбой выжить, хотя бы просто выжить.

***

Ни остаток ночи, проведённый под звёздами из-за незначительной оплошности: Бакуго забыл ключи; ни встреча рассвета не принесли хоть толику облегчения. Зайдя утром под удивлённым взором Мицуки, Бакуго лишь переоделся и пошёл в школу, пропадая в своих мыслях. Единственное, что принесла эта ночь, это лёгкую простуду и полностью спутанные мысли. Бакуго плохо реагировал на подколы и нападки одноклассников, даже забывая удостаивать их многообещающим взглядом. Кацуки даже не отреагировал, когда староста подошёл и сказал, что наказание в виде звукоподавляющего намордника было решено отменить. — Хей! Привет, чувак, — поприветствовал друга Каминари, появившийся в дверях. Бакуго лишь отвернулся к окну и ничего не сделал, когда ходячая батарейка плюхнулась ему на парту задницей. — Выглядишь хреново, — сделал комплимент не пойми откуда взявшийся Киришима. — Случилось чего? Бакуго только мотнул головой, смотря на облака. — Чувак, пошли, снимем эту маску позора, — предложил Каминари, — а то она на тебя плохо влияет. — Айзава сейчас в учительской, нам недалеко, пошли! — попытался подбодрить друга Эйджиро. — Что-то мне подсказывает, что Бакубро в том же состоянии, что и вчера, — тихо поделился переживаниями Киришима. — Если не хуже, — кивнул в ответ Денки. Бакуго вздохнул и с видом а-ля «всё равно не отцепитесь» побрёл к классному руководителю с ощущением того, что его конвоируют. — А может, надежда ещё есть, — улыбнулся красноволосый и побрёл за Бакуго, прихватив Серо с упаковкой сока за рукав по пути. Зайдя в учительскую, Бакуго захлопнул двери перед носом друзей. — Значит, вы всё-таки встретились, — оценивающе посмотрел на ученика Сотриголова. Бакуго лишь пожал плечами, радуясь, что на лице эта штуковина, и говорить не приходится. Сотриголова только хмыкнул и, встав с места, взял какой-то прибор и провёл около защёлки. Та с тихим щелчком освободила пленника, упав вместе с девайсом в руки учителя. — Я думаю, мне не нужно напоминать о том, чтобы вы не распространялись о вчерашнем инциденте? — намекнул Айзава, возвращаясь на место и жестом показывая, что тот может идти. — Тц, — Бакуго ёмко прокомментировал то, что они умеют хранить секреты. Подойдя к дверям, блондин неожиданно понял, что не хочет выходить к остальным без этого убогого намордника. С ним у него была хорошая отмазка, чтобы уходить от ответов и неудобных вопросов. — Ты что-то хотел? — уточнил Шота, заметив заминку ученика. — Это же он попросил? — не поворачиваясь, спросил Бакуго, в ответ ему только хмыкнули. Но и этого звука для Бакуго было достаточно для понимания о том, что имел в виду сенсей. — Ну чего ты от нас… — открыл дверь Эйджиро и тут же получил по лбу, по привычке покрытому коркой, парой искр из-за браслетов. — Убегаешь? Бакуго летел сломя голову в сторону медблока, не заморачиваясь о том, что скоро урок. Немногочисленные студенты уступали дорогу взрывному блондину, по привычке опасаясь попасть ему под руку. Влетев в нужную палату, Бакуго с сожалением заметил, что она пуста. Стерильный запах хлорки уже съел следы пребывания Мидории. Пусть он и понимал, что всё так и будет, но надежда всё-таки теплилась. — Чёрт! — психанул Бакуго, ударяя кулаком по стене. — И что за шум? — раздался рядом голос строгого медика. Бакуго сконфуженно обернулся и даже что-то буркнул про извинения. — И всё же? — Я хотел его проведать, — смутился блондин. — А, ты о том мальчишке, — улыбнулась женщина. — Его тут нет. Женщина расплылась в улыбке, разведя руками, но Кацуки кожей чувствовал, как она следит за каждым его действием. — Я хотел бы узнать… Я… — пытался сформировать мысль блондин. Старушка вздохнула и подошла к столу, достав какие-то таблетки и что-то начав писать. Бакуго неотрывно наблюдал за её действиями. — Единственное, чем могу помочь, это дать тебе лекарство от простуды и записку для Айзавы, чтобы не ругался за опоздание, — хмыкнула женщина. — Но… — начал было возмущаться Бакуго, но тут же получил клюкой по голове. — Молодой человек, если ты не заметил, то я медик, — устало протянула женщина. — Меня касается только медицина, остальное не ко мне. Она без объяснений выставила его за дверь, всунув в руки листок и блистер. Бакуго стоял в растерянности и рассматривал предметы в своих руках. Кацуки понимал, что старушка знала намного больше, чем когда-либо говорила. Да и все секреты пациентов дальше неё не уходили никогда. Но даже зная это, Бакуго на что-то надеялся. — И что тебе нужно было от Исцеляющей Девочки? — запыхавшимся голосом спросил Серо, глянув на вещи в руках Кацуки. Бакуго поднял на него недоумевающий взгляд и развёл руками с «добычей». — Ты не знаешь? — понял жест Киришима. — Но… — Какая разница, у нас урок! — Серо нахмурился, оглядывая друзей. — Да мне насрать, — фыркнул Бакуго, идя на выход из медкорпуса. — А… — начал было Денки и оглянулся на друзей. — Походу, сейчас будет очередной прогул… — В первый раз, что ли… — вздохнул Ханта, направившись за другом. — Бакубро! — окликнул блондина Денки, догоняя. — Бакуго, твою налево, — возмущался Каминари, ибо тот шёл слишком быстро. — Как там говорил тот паренёк? Точно! Каччан! Эффект от произнесённой клички появился сразу: Бакуго резко остановился и посмотрел на него взбешенным взглядом. — Ой, — понял Денки, что ляпнул лишнего. — Это он, — и показал пальцем на Киришиму, не безосновательно опасаясь за свою жизнь. — Раз реагируешь, то будем называть тебя так, — пожал плечами Киришима. Но, встретившись взглядом с Бакуго, видимо, передумал. — Ну, или нет. Как захочешь. — Чего вы, блядь, добиваетесь? — криком поинтересовался Кацуки. — Да просто внимания! — возмутился Ханта. — То ты где-то в себе, то срываешься и бежишь сломя голову! Что с тобой случилось за ночь?! — Ничего, — фыркнул Бакуго, отворачиваясь от друзей. — Не ври хотя бы нам, бро, — подошёл к нему ближе Каминари. — Мы же видим, что тебя что-то терзает. Бакуго лишь сильней стиснул зубы, отчего напряглись желваки. — Бро, мы тебя не первый день знаем! — Эйджиро положил руку на плечо Бакуго. — Прямо сейчас ты обманываешь сам себя. И тогда ты не лучше того, что говорил вчера Мидории. Каминари согласно кивнул со всей серьёзностью, сложив руки на груди. — Мы вчера виделись, — зачем-то прошептал Бакуго. — Он сбежал от Исцеляющей Девочки и пришёл попрощаться. Эти слова дались ему с большим трудом. Бакуго просто отказывался верить в происходящее, произнести далось проще, чем признать. — Ты уверен в этом? Он вчера еле на ногах стоял, — случайно вспомнил Эйджиро чужие дрожащие ноги. — Может, просто приснилось? Бакуго отрывисто кивнул и хмыкнул. — Сложно чему-то присниться, если ты не спишь, — досадливо ухмыльнулся Кацуки. — Погоди… А его разве полностью вылечили? — нахмурился Денки. Бакуго покачал головой, вспоминая состояние и количество травм Мидории. — Погоди, а почему он пришёл попрощаться? — вдруг задумался Серо. — Если его не полностью вылечили, то он должен был остаться в больнице. Исцеляющая Девочка никого бы не выпустила. — Он, похоже, сбежал, — досадливо поморщился Бакуго. — Опять… Каминари стоял, задумавшись, его много чего беспокоило в этой непонятной истории. — И ты даже не попытался его остановить, — больше как факт констатировал Киришима. — Пытался, но не смог… — вечно гордо вскинутая блондинистая голова понуро опустилась, принимая поражение. — Но даже после этого он смог встать и уйти… — Я не верю, что ты не смог. Скорее, не захотел. — Я даже боюсь спросить, как ты его хотел остановить с тем намордником… — подал голос Денки. — Погоди, ты же его не… Бакуго фыркнул и немного отвернулся, признавая правоту. — Что ж, я начинаю восхищаться этим малым, с такими травмами и такой «поддержкой» он ещё смог уйти… — хмыкнул Каминари. Бакуго на эту реплику только сжал кулаки в немом бешенстве. — Ага. А ещё не каждый из наших решит пойти против Бакуго и того парня с ужасающей причудой! — улыбнулся Ханта, поддержав Денки. — И вы туда же, — рыкнул Бакуго, посмотрев на приятелей со злостью. — Куда мы тоже? — хмыкнул Киришима. — Мы только с тобой! — Вы тоже восхищаетесь этим бесполезным уродом, — рыкнул Бакуго. — Ты так не думаешь, — покачал головой Денки, смотря прямо на Бакуго. — Поверь, Бакубро, все бесполезные люди отсеиваются ещё на самых ранних этапах общения с тобой, — Киришима как-то недобро усмехнулся. — А ты даже волновался за него. — Это точно, наверно, за нас бы так не волновался, — поддакнул Каминари. — Даже обидно. — Я вас и не обещал оберегать, — рыкнул Бакуго, глядя в глаза, но напускная злоба и ярость на самого себя больше не могла сдерживать непрошеные слёзы. — Вот это поворот, — удивился Ханта, — Бакуго, ты в курсе, что опоздал, и не один раз? Людей без причуды общество не сильно жалует… — Серо… — шикнул на него Денки, но признавая его правоту. Бакуго встал спиной к стене и сполз по ней на пол. Кацуки била крупная дрожь. — Он прав… но… — сдался окончательно Бакуго на суд друзей. — Он с самого детства пытался всех защищать и оберегать, даже после того, как у всех появились причуды, кроме него, — покатились уже не сдерживаемые крупные слёзы. — Он не отчаивался и старался изо всех сил… Он никогда не думал о себе, защищая кого-то… — Бакуго скрипнул зубами, -…особенно меня, даже если я в этом не нуждался… Бакуго вспомнил, как мальчишкой сорвался с бревна в овраг, и единственным, кто пришёл на помощь, был беспричудный деревянный Деку, и усмехнулся. — Грёбаный бесполезный Деку! — неожиданно продолжил Бакуго. — После того случая на станции я поклялся вернуть ему долг, защитить… Каминари стало не по себе от таких откровений, и он сел на пол рядом с Бакуго, смотря в пол и не перебивая. — Но даже тогда этот утырок был слишком далеко, чтобы я смог поравняться с ним, — очередная нервная усмешка Бакуго заставила вздрогнуть ребят. — Какое «защищать» может быть? Если этот чёртов дебил покрывает нас, будучи хуй знает где… А я ведь тогда поклялся сам себе… Но ничтожество из нас двоих только я… Эйджиро привалился плечом к Бакуго. — Такие уж они, настоящие герои, — невесело усмехнулся он. — Вечно идут куда не надо. С этим… С этим ничего не поделаешь, и исправить это нельзя. Когда он вернётся, просто отплати ему той же монетой. — Кому заплатить? За что? — не понял Денки, размышляя о том, что сказал Бакуго, и прослушал речь Эйджиро. — Ты такой трогательный момент испортил! — пожаловался на друга Ханта, утерев выступившие на глаза слёзы от рассказа. — А? Да? Простите, — честно извинился Каминари. — Просто я задумался… — В следующую встречу я ему ноги переломаю, чтобы даже не думал лезть куда не следует, — хмыкнул Бакуго, беря себя в руки. — Собственно, об этом я и думал, чувак, ты опоздал, — оповестил его Каминари. — Каминари прав, нам бы с имеющимися проблемами разобраться, — хмыкнул Серо. — Подумаешь о безопасности своего Деку позже, когда всё уляжется. — Чувак, он прав, — согласился Каминари. — Сначала стоит обдумать всё и вернуться к урокам. Денки встал, подавая руку Бакуго, на что блондин только кивнул, как его взгляд упал на листок из медпункта, который по факту освобождал их компанию от первого урока. — Ах-ах-ха, чёртова ведьма, — рассмеялся Бакуго, принимая помощь электрического блондина. — Эта чёртова ведьма всё знала! Бакуго, встав, продемонстрировал всем записку. — Ну и чего мы ждём? — небольшую паузу спустя выдал Эйджиро, задорно ухмыляясь. — Учительская за поворотом. Бакуго только кивнул, двинувшись вперёд с полной уверенностью. А ребята позади него только переглянулись. Не дойдя несколько метров до указанного поворота, Бакуго остановился и прислушался, показывая жестом соблюдать тишину. Парни на цыпочках подошли к самой двери. Та была закрыта, но через щель было видно учителя Айзаву и низкого, хилого мужчину со светлой шевелюрой. Тот больно сильно кого-то напоминал, но Серо, как единственный, кто заглянул в щель, решил на это не обращать внимания и жестом показал, что всё нормально. Почему-то эта ситуация напоминала вчерашний день, хотя теплилась надежда, что в этот раз их не застукают -…через него он на них и вышел, если я правильно понял, — задумчиво делился Айзава. — Не нравится мне эта затея. — Мне тоже, может, стоит прекратить это? Я за него переживаю, — предложил мужчина. — Не думаю, что у нас получится, Тошинори, — вздохнул учитель. — Если мы сейчас начнём действовать, мы не только подставимся сами, но и угробим пацана, — задумался классный руководитель. — Айзава, ты же прекрасно понимаешь, что я готов пожертвовать собой, но не им, — отозвался некий Тошинори. — Яге, ты прекрасно знаешь, что и я тоже готов пойти, но мы не можем жертвовать всей академией в целом, — отрезал Шота. — Но сидеть сложа руки не будем. — Ты предлагаешь?.. — удивился худощавый мужчина. — Как бы ничего не случилось до этого момента. — У нас нет выбора, связаться мы сможем через… — начал Айзава. — Парни! Вот вы где! — орал во всю глотку бегущий к ним карлик. — А я вас обыскался! Ой, а чё вы тут стоите? Каминари словил фейспалм. Бакуго встал на ноги, чтобы убить нерадивого одноклассника. — У меня, кажется, случилось дежавю, — саркастично проговорил Ханта, на всякий случай отходя от двери. Киришима просто перекатился к стене от двери и сложил руки на груди. В этот раз их жалеть и снимать намордники раньше никто не станет. И Эйджиро почему-то был уверен, что именно это наказание и будет. — Я же просто спросил, вы чего? — попятился Минору. — Ой, Айзава-сенсей, здрасьте. — Мне стоит задавать вопрос? — сердито окинул взглядом присутствующих классный руководитель. Бакуго отвернулся, фыркнув, решив, что оправдываться себе дороже. — А мы это… — оглянулся Каминари и, выхватив записку у Бакуго, решил попробовать, — с медпункта шли занести вам это, да! Киришима окинул Денки сомнительным взором. Попытаться всегда стоило, но не в случае с Айзавой. Серо посмотрел сначала на бумажку в руках Каминари, а потом на учителя, на чьём лице не было ни капли доверия. — А мне казалось, вы дольше там стоите… — почесал затылок Минета. — Думаю, что вас ждёт, вы уже догадываетесь? — предположил Айзава, забирая записку от Исцеляющей Девочки и заходя обратно в учительскую. — Дальний шкафчик, третий ящик. Бакуго скрипнул зубами и, посмотрев убийственным взглядом на коротышку, зашёл следом за учителем. — Предатель, — бросил Каминари, идя следом за Бакуго. — И поэтому пойдёшь с нами, — бросил Ханта, наскоро обмотав Минету лентой. Киришима же только подтолкнул того под спину, мельком пробегаясь взглядом по мужчине, сидящему на диване. Бакуго, взяв один из девайсов, злобно оскалился, ожидая с явным удовольствием, когда потащат Минету. — Но я есть хочу! — запротестовал Минору. — Меня только выпустили!.. Чтобы тот ещё больше не орал, Бакуго в одно движение защёлкнул намордник. И, взяв новый, пофигистично пожал плечами, надевая свой. Каминари же посмотрел на мужчин взглядом побитой собаки, но сожаления и прощения в их глазах не увидел. А чтобы более не позориться, Бакуго решил закончить данную комедию и помог другу, напялив на него тоже. — Опять, — грустно вздохнул Эйджиро, натягивая свой намордник. Послышались два щелчка, и Серо, забрав свою ленту, предложил рукой пойти в класс. — После отработки зайдёте, — сжалился Айзава, — если силы будут. Бакуго выдохнул и, пристально посмотрев на присутствующих, вышел последним. — Бакуго! — окликнул его Шота. Вернувшись в кабинет, Бакуго увидел, как Айзава что-то дописывает на бланке и протягивает ему. — План по отработке наказания с учётом обстоятельств, — улыбнулся ему учитель. — Это сурово, — попытался заступиться светловолосый мужчина, на что Айзава только пожал плечами. Оглянув лист, Кацуки хотел взвыть, но намордник ему помешал. Поэтому только оставалось догнать друзей и поделиться с ними впечатлениями. Когда Киришиме вручили лист с исправленным планом, он хотел прокомментировать новые пункты, но намордник этому явно очень сильно мешал. Чтобы хоть как-то выразить своё негодование, он активировал причуду в руке и сжал её в кулак. Ханта уже успел рассмотреть новый план, но ничего не мог поделать с этим и тихо выдохнул. Заинтересовавшись такой реакцией друзей, Каминари тоже посмотрел, что там такого. После увиденного он выразил своё мнение очень ёмко: подошёл к стене и несколько раз с силой приложился головой. Бакуго указал пальцем на Минету и провёл им по шее. Минета намёк понял, а также проблему: ему сложно позвать на помощь. Но помощь, как ни странно, пришла. — Кто тут стучит? — выглянул Цементос. — А, это вы, опоздавшие… — оглядел присутствующих и их вид. — Ясно, проходите на свои места. Но Минету он притормозил и показал пальцем в дальний от друзей угол. Преподавателю не нужны были такие проблемы, как смерть ученика на уроке литературы. Парни прошли в класс, стойко игнорируя взгляды, так и говорящие: «Опять?» Вполне возможно, что это из-за того, что ответить они не могли. Слушая лекцию, Каминари поглядывал на Минету. Обида его просто гложила, поэтому он решил предложить план мести. Написав записку: «Бакуго. Предлагаю его пристукнуть», положил её на стол Тодороки, сидящего по левую руку от него. Тодороки удивлённо взял и в наглую прочитал. Пожав плечами, ткнул Бакуго и не стесняясь передал ему записку, показав на Денки. Бакуго, отвлёкшись от лекции, написал ответ: «Кир, думаю, Пикачу прав, давай его подорвём» и вернул оную на стол Тодороки. Тот нахмурился, прочитав, передал сидящему за собой Серо. Ханта сначала удивился бумажке на своём столе, но быстро догадался, от кого она пришла. «Я могу обездвижить его», — предложил он и передал сидящему за ним Эйджиро. Тот покрутил свёрток в руках, накарябал: «Где подрывать будем?» и вернул Ханте, который передал его Тодороки. Тодороки перечитал все записи и, не найдя, кому именно, решил, что вопрос адресован конкретно ему. Посмотрев на Минету, секунду размышлял и написал: «Можно прямо тут, но надо будет куда-то спрятать останки» и, не придумав ничего лучше, отдал записку Каминари. Серо, случайно отвлёкшись, чтобы проследить, как дошло письмо, заметил, что Тодороки тоже написал что-то на бумаге, прежде чем передать её дальше. Он подумал, что Шото попытается их отговорить, но по глазам Денки понял, что был не прав. Каминари показал большой палец и посмотрел на съёжившегося Минету, ответил: «Бакуго. Поддерживаю, думаю, можно в угол замести или в цветочный горшок» и отдал обратно Тодороки. Шото нахмурился, но, взвесив все за и против, поставил галочку около цветочного горшка и отдал Бакуго. Бакуго задумчиво оглядел единственный полузасохший кактус и оставшиеся пустые подоконники. «Я против, растение жалко», — написал блондин, протягивая листик обратно Шото. Тодороки снова нахмурился и черкнул: «Пепел — замечательное удобрение». Бакуго удивлённо взял записку, встретив холодный взгляд Шото. И, прочитав ответ от него, хмыкнул. «Но мы сейчас говорим о Минете, растение жалко. Кир, твои предложения?» — передал блондин обратно Шото. Шото, посмотрев на Бакуго после прочтения, коротко кивнул, отдавая записку Серо. Серо, прочитав текст, удостоверился в своих догадках. Написал о том, что можно развеять по ветру, дабы ничего не травмировать, и передал бумажку Эйджиро. Тот написал: «Вместо яда подсыпать кому-нибудь?» и вернул её Ханте, а тот Шото. Шото задумался, но из размышлений его выдернул подошедший Цементос, и, подумав, что преподаватель может дать замечательный совет, показал ему переписку. Сам же преподаватель удивлённо кашлянул, вчитываясь в написанное, и без слов вернул бумажку обратно, продолжив читать лекцию. Бакуго делал отсутствующий вид, а Каминари, положив голову на парту, закрыл её руками. Киришима только понаблюдал за этим и подумал, какой же всё-таки понимающий у них учитель. Тодороки продолжал следить за преподавателем, всем видом демонстрируя, что ждёт ответа. Цементос вздохнул и отвлёкся от лекции, что-то создавая, что привлекло внимание Бакуго, а после и всего класса 1-А. — Думаю, этого достаточно, чтобы ответить на твой вопрос, Тодороки, — поставил на стол небольшую пиалу с крышечкой. И продолжил читать лекцию. Тодороки удовлетворённо кивнул и написал ответ: «Тара есть, кому подсыпать найдём» и передал Каминари. Киришима сначала удивился, но вспомнил, что у Тодороки такое в порядке вещей, поэтому решил детальней разглядеть вещицу. Каминари согласно кивнул, радуясь, что можно спокойно ржать в наморднике, и передал обратно Шото. Тодороки пожал плечами, передавая по проверенной схеме. Бакуго повернулся и, пробежавшись взглядом по записке, вернулся к созерцанию предмета. Лишь подрагивающие плечи показывали, что тот оценил затею. Записка перекочевала к Серо. Ханта кратко похвалил старания Тодороки и передал записку Эйджиро. Тот нарисовал какой-то забавный смайлик с улыбающейся рожицей. И бумажка вновь оказалась у Тодороки. Тодороки вздохнул и передал Каминари, наградив того многообещающим взглядом. Денки в свою очередь решил, что уже всё решено, и не стоит провоцировать Цементоса на создание ещё одной подделки. Увидев, что записка больше не передаётся, парни смогли сосредоточиться на уроке, а Цементос спокойно выдохнуть.

***

За окном мелькали здания и разноцветные вывески, вгоняя этим в тоску Бакуго, сидевшего у окна. Его не меньше раздражало соседство с Тодороки, как одного из соперников. Пускай на фестивале он его и одолел, но он не мог принять победу, когда противник не бился в полную силу. — Эй, Тодороки, а ты после фестиваля изменился! — окликнул Шото Денки. — Неужели бой с Бакуго так повлиял? — Почти, — спокойно ответил Шото в задумчивости. Бакуго напрягся и посмотрел на друга недовольным взглядом, который только что прошёлся по больной мозоли. После того недавнего происшествия, когда Айзава нехотя сумел остановить убийство Минеты, Тодороки и остальные ребята из группы Бакуго стали лучше общаться, и сейчас почти все называют его своим другом, да и часто ходят вместе. Айзава, конечно, был в лёгком шоке, когда понял, что вместе с проштрафившимися ребятами оказался Тодороки, но возражать не стал. — На фестивале, — начал Тодороки, посмотрев на свои руки, — я встретил одного интересного человека, он меня заставил посмотреть на многое со стороны и поменять свою точку зрения. Даже не постеснялся Старателю сказать, что тот не прав, — улыбнулся воспоминаниям Шото. Бакуго повернулся к Тодороки и посмотрел на него нечитаемым взглядом. А потом, фыркнув, отвернулся. Прошло уже четыре месяца с последней встречи, а Деку так и не покидал головы Бакуго. Кацуки старательно пытался найти зацепки, а в идеале и самого Мидорию, но всё безрезультатно. И теперь поймал себя на мысли, что когда речь идёт о ком-то бесстрашном или о безвозмездной помощи, то он стразу подозревает в этом зеленоглазого парня. Бакуго понимал, что шансов нет на такое совпадение. — Это кто-то из другого класса? — спросил Киришима, выглядывая из-за спинки кресел Шото и Бакуго. — А, нет, это вроде бы вообще не из нашей школы, — пожал плечами Тодороки. — Как понял, он болельщик. Ну, или я его потом не видел. — Хотел бы я посмотреть на того парня, — мечтательно произнёс Ханта с сиденья перед друзьями. — Ты ж до этого никого почти не слушал. — Мне бы тоже было интересно с ним пообщаться, — серьёзно кивнул Шото. — Только того, за кого он болел, я тоже не нашёл в списках участников. Бакуго фыркнул, давая понять, что думает об умственных способностях соседа. — И кто же достоин голоса такого человека? — хмыкнул Киришима. — Какой-то Каччан. Он вроде его искал, чтобы пожелать удачи… — обратился Тодороки к Киришиме. — Кстати, вы случайно не знаете, кто это? Бакуго словно обухом по голове ударило. Кулаки непроизвольно сжались, а лицо начало краснеть. Весь вид Бакуго больше напоминал раскалённый чайник. Эйджиро притворно кашлянул и указал глазами на Бакуго. — Он был в городе, — как утверждение произнёс Ханта. — Где-то я уже слышал это имя, — задумался Денки и, повернувшись к Бакуго, решил уточнить. — Ой-ё… И тихо шепча: «Как бы не рвануло», уселся на место, прикрыв голову руками. Тодороки в непонимании переводил взгляд от одного друга на другого, пытаясь понять, что он сказал такого. — Лучше не упоминать о Мидории при Бакуго, — ответил на незаданный вопрос Серо и вернулся на свое место. — Наверное, лучше вообще о нём не упоминать. — О ком? Кто такой Мидория, и что он сделал Бакуго? — ничего не понял Шото. — Лучше заткнись, если жить хочешь, — почти свистел Бакуго от переполняемых эмоций. Тодороки хотел было что-то спросить, но его прервал сидящий впереди Каминари. — Тодороки, пожалуйста, не спрашивай пока ничего, я жить хочу, — простонало кресло голосом Денки. Тодороки лишь пожал плечами, решив, что разберётся с этим вопросом после школы.