ДУХ СВОБОДЫ. Глубоко в лесу.

В земляную пещерку просачивались бледные лучики солнца. Где-то снаружи запевали небольшие птицы, в воздухе парил тёплый дождливый запах. Деревья шелестели под умиротворённое движение ветерка. В логове, под животом дремлющей волчицы, копошились и пищали шестеро лохматых волчат. Они тыкались маленькими носами в брюхо матери, ползали вокруг неё. Вдруг из входа в пещеру послышалось усталое сопение. Щенки тут же начали пищать громче и беспокойней, но мать спокойно встала и поползла к выходу, аккуратно оттолкнув от себя идущих за ней детей. Пару минут спустя волчица вернулась на свое место, волоча за собой жирную куропатку. Мать положила птицу перед волчатами, которые, в свою очередь, весело начали копаться в перьях. Когда детёныши наигрались, волчица-мать разодрала добычу и принялась за трапезу. Вкусный запах дичи соблазнял щенков, но они были ещё очень малы, чтобы питаться мясом. Поэтому, когда хищница поела, она опять легла и начала вскармливать детей своим молоком. Ночь выдалась холодной. Каждый день был встречен горячим солнцем, но ночь всё ещё давала вспомнить о середине прохладной весны. Волки в логове спали крепко. Малыши прижались плотнее к матери, а она пригревала их своим пушистым хвостом. Один серый волчонок закашлял. С каждым разом его хриплый кашель становился всё сильнее и сильнее. Будто у него что-то застряло в горле. Все встрепенулись. Волчица лихорадочно вынюхивала своё чадо и потталкивала его в спину, но тот всё кашлял и кашлял, не переставая. Прошло несколько ужасных минут, и несчастный щенок с громким хрипом упал на подбородок, глубоко громко вдохнул и затих. Мать отпрянула, затем снова принялась быстро вынюхивать сына. Тот не двигался. Через минуту от него послышался тихий сильный выдох, и больше ничего. Волчица в ужасе пролежала над мёртвым всю ночь, пробиваясь дрожью и мурашками. Остальные волчата сопели возле неё, прижавшись к тёплому боку. Теперь у волчьей семьи осталось пятеро детёнышей, и, кто знает, проживут ли они до старости... Через месяц у волчат начали открываться глазки. Первым был самый крупный щенок. Он был бурого окраса, и открывшиеся ярко-голубые глазки очень выделялись на его тёмной шкуре. Вторая была белая девочка, которая впервые посмотрела голубыми глазками в лицо своей волчице. Третьи серый и белая, с чёрным пятнышком на спине, увидели свет в один день. И лишь песочный волчонок никак не мог открыть глаза. Все щенки уже в шутку дрались между собой, а песочный сын сидел подле своей матери и вынюхивал весёлый запах братьев и сестёр. Волчица до сих пор очень тосковала по подавившемуся пером и погибшим из-за него сыну, которого она похоронила недалеко от своего логовища в ещё не растаявшем снегу. "Этот Сезон Воды выдался холоднее тех, что я знаю за свою жизнь. Надо как следует позаботиться о детях и не дать им погибнуть. Этого я уже не переживу..."- подумала она и принялась нежно вылизывать своего несчастного щенка. На выходе из пещеры снова послышалось сопение, но волчата уже не беспокоились. Они знали, что то, что так устало хрипит, даёт их матери пищу, которая делится едой с ними. Бурый волчонок бесстрашно помчался к слепому свету, исходящего из стены пещеры. Мать тут же резко опрокинула его обратно на подстилку и посмотрела на него таким взглядом, что заставила всех волчат невольно съёжиться от страха. Поняв, что её непослушный сын угомонился, она поползла к свету. Бурый обидчиво упал на подстилку в конец логова, а четверо щенков сгрудились возле него, ожидая новое прибытие пищи от матери. Прошло некоторое время, когда волчата хватились своей волчицы. Мамы всё не было. Пятеро малышей беспокойно ёрзали по подстилке из сухих камышей и травы. Крупный сын начал не на шутку волноваться. Он неуверенным шагом побрёл к манящему яркому свету, слепившему от непривычки его глазки. Вот остался лишь шаг к выходу в новый мир, полному разных запахов, звуков, бед и радостей, луны и солнца, ночи и дня, о котором за свои полтора месяца маленький волчонок даже не подозревал. И вдруг его лапка коснулась мокрого пронзительного снега, что заставило одёрнуть лапу. Ему хотелось снова вернуться в тёплую пригретую пещерку, но тяга к родной пропавшей матери была сильнее. И вот его передние лапы уже стояли на рыхлом мокром снегу, а нос вдохнул свежий прохладный утренний запах. Он оглянулся. Всё вокруг было таким незнакомым, страшным, но волчонок, навострив уши, осторожно побрёл прямо, откуда доносился сладкий запах его матери. Вдруг щенок услышал, как позади него кто-то карабкается. Резко развернувшись и прижавшись к земле от страха, он увидел перед собой белую сестричку, которая тоже испугалась неожиданного движения её брата. Её шерсть на загривке встала дыбом, лапы чуть пригнулись, а хвост дрожал от напряжения. Переглянувшись, они вместе пошли на поиски матери. Позади них потопали остальные трое волчат, не усидевшие дома. Ветерок становился сильнее. Его пронизывающие невидимые волны холодили ещё не окрепшую шкурку щенков, но они шли и шли, направляясь на родной запах. Вокруг всё было тихо. Только где-то вдалеке журчал ручеёк, звук которого приглушала весёлая трель уже прилетевших птиц. Под лапами хрустел рыхлый снежок, в некоторых частых местах были проталинки, на которых цвели белоснежные подснежники. На голых деревьях только-только набухали почки. Ясное небо быстро сменялось тучками, и наоборот. В воздухе парил удушливо влажный туман. Это утро было не таким тёплым, каким оно всегда представлялось в Сезон Воды. Запах уводил волчат всё дальше и дальше от логова. Уводил в березняк. Там, по ещё голым веткам, скакали белки. Где-то около трухлявого пня взъерошился молодой заяц. Тетерев спрыгнул с ветки на голую землю, окружённую нерастаявшим снегом. Выглянуло горячее солнце. Блёстки снега слепили только недавно открывшиеся глазки волчат. Перед ними, в пятнадцати волчьих прыжков, юркнуло что-то огненно-рыжее и уставилось на них. Щенки замерли. Рыжий силуэт, недолго думая, начал подкрадываться к ним. Волчата попятились назад. Вдруг силуэт побежал в их сторону, и несчастные щенки неумело помчались обратно. Громкий визг и шорох послышались за их спинами. Белая остановилась и пригляделась. Там кувыркались уже два тела, и одно из них было большое и тёмное. Остальные братья и сестра подзывали её, а бурый подошёл к ней и тоже стал наблюдать. Через минуту всё было кончено. Рыжее тело лежало на мёрзлом снегу, не шевелясь. Что-то тёмное стояло над ним, тяжело дыша. Затем оно беспокойно подбегало к потомству, которое, в свою очередь, опять начало пятиться назад. Вдруг волчата наткнулись на светло-рыжую волчицу. Для них она казалась такой взрослой, такой большой и страшной, что они снова начали жалобно пищать. Сзади к ним уже подбежала та самая тёмная волчица. Окружённые незнакомыми волками, щенки прильнули к холодной земле и продолжали громко скулить. Чёрная волчица ласково облизала их всех, приговаривая: - Эх вы... Ну куда же вы пошли? Я вас ищу ищу в вашей пещерке, а вас там нет. А оказывается, они пошли в путешествие в Берёзовую рощу! Что скажет ваша мама?! Затем она взяла двух волчат в пасть, кивнула подруге и понесла их обратно домой. Рыжая осталась на месте следить за троими непоседами. Бурый, белая и песочный прижимались к волчице, зная, что она им поможет. Она же ласкала их носом. Время спустя чёрная вернулась и забрала бурого, а рыженькая понесла белую и песочного. Возле логова уже сидела их мать и какой-то незнакомый волк. Две волчицы положили перед мамой её малышей и уселись рядом, а она злобно, но так нежно вылизывала своих непослушных детей. Когда все уселись рядом, мать спросила: - Где их носило? Ответила чёрная хищница, сидевшая рядом с рыжей: - Они отправились в Берёзовую рощу. Видимо, тебя искали. - Неужели мне даже нельзя пойти поохотиться?- не выдержала белая волчица-мама. Немного помолчав, она добавила,- Смольная, с ними ничего не случилось? - Да нет. Опасность миновала. Эти непоседы наткнулись на лисицу, но она не успела их тронуть. Хорошо, что мы с Горихвостой были неподалёку. - утешила её Смольная. Незнакомый волк подошёл ближе к потомству, которое, при виде его, стало прижиматься к матери. На что мать успокоила детей: - Не бойтесь. Это ваш отец - Белогрудый. - А это ваша мать - Луноклыкая, - с доброй усмешкой заявил отец. Волчата увидели, как их мать, Луноклыкая, потёрлась носом о нос их отца, Белогрудого, и, поняв, что опасности никакой быть не может, начали радостно возиться около своего папаши.