Куртка на двоих

На кухне повисло тягостное молчание. Даня медленно крутил в пальцах остывающую чашку, избегая встретиться взглядом с Аней. Паркет под ножкой стула предательски скрипнул, когда девушка нервно переменила позу. "Ты хочешь сказать..." он начал осторожно, "что Женя и Яна... все это время..." Аня резко встала, стукнув ладонью по столу. Медовая полоска закатного света пробивалась сквозь грязное кухонное окно, выхватывая из полумрака ее дрожащие пальцы. "Хочешь доказательств?" голос ее сорвался на хрип. Она рывком выдернула телефон из кармана джинсов. "Вот! Читай их переписку! Смотри фотки из моего же облака! Они даже не удосужились..." Даня перехватил вылетающий из рук смартфон. На экране замерло фото: Яна в его же собственной футболке, которую он оставил у них пять лет назад, а за ее спиной - улыбающийся Женя. "Боже..." вырвалось у него непроизвольно. Он провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть это изображение. "Ань... я даже не знаю..." Девушка вдруг обмякла, будто из нее выдернули стержень. Она съежилась на стуле, бессознательно обхватив себя за плечи - точно так же, как в детстве, когда ее дразнили во дворе. "Самое мерзкое..." ее шепот едва пробивался сквозь сдавленные рыдания, "что я догадывалась. Месяц. Целый месяц я находила в нашей постели ее волосы, чувствовала ее духи на его рубашках..." Даня вскочил, опрокидывая стул. В три шага он был возле нее, но остановился в сантиметре, не решаясь прикоснуться. "Можно я..." он неловко протянул руку, замер в нерешительности, а потом осторожно притянул ее к себе. Аня не сопротивлялась. Ее слезы просачивались сквозь ткань его футболки, обжигая кожу. Она всхлипнула, уткнувшись носом в его грудь: "Зачем они так? Я же ее любила... Его любила..." За окном медленно гасли краски заката. В щели под дверью заползали сиреневые сумерки. Даня прижал ее крепче, чувствуя, как мелко дрожит ее тело. "Ш-ш-ш... Все. Хватит плакать." Он аккуратно отстранился, приподняв ее подбородок. "Знаешь, что мы сейчас сделаем?" Аня мокрыми глазами посмотрела на него. "Во-первых," Даня решительно вытер ей щеки большими пальцами, "я закажу самую большую пиццу в городе. Во-вторых, найдем в твоих закромах самое крепкое вино. А в-третьих..." его губы растянулись в озорной ухмылке, "я научу тебя правильно мстить." Она фыркнула сквозь слезы: "Ты же не предложишь их убить?" "Лучше." Его глаза зловеще блеснули. "Я предложу сделать их посмешищем для всего Питера." И когда Аня впервые за этот кошмарный день рассмеялась - звонко, истерично, с надрывом - Даня почувствовал, как что-то теплое и давно забытое шевельнулось у него в груди.