Бриллиант без оправы

      Кого-то язык обещает довести до Гонконга, а Чонгука до очередной панической атаки. Хотелось спрятаться в уголочке, обхватить голову руками, волосы повырывать, тихо поплакать и покричать. Единственным, что удерживало от того, чтобы прямо сейчас не нырнуть под стойку, были последние капли здравого смысла в дурной головушке. Поэтому только мысленная визуализация. Сердце, глупая зараза, трепетало, билось о рёбра в своём победном танце, ликовало, отравляло кровь дофаминами, эндорфинами, серотонинами и всякими прочими инами. Мозг активно сдавал позиции. Опять. Что же это творится-то, а? Что он наделал? Добровольно подписал себе смертный приговор. Встречу тет-а-тет Чонгуку не пережить.       Дыхательная гимнастика помогала слабо, футболка Юнги обжигала руки. В голову лезли совсем уж извращённые мыслишки.       Давай, понюхай. Не задавай лишних вопросов, просто надо. Сделай это. Сейчас! Сам же хотел узнать, думал. Мне-то можешь не врать, я в курсе всего, о чём ты думаешь, Бэмби. Поздравляю, мечты сбываются! Давай, ручки поднимаем, носиком вдыхаем, ловим приход, улетаем. Никто не смотрит, да если бы и да, пофиг вообще. Не зли меня, крольчонок, я и обидеться могу, а жить нам с тобой вместе ещё очень долго. Я — это ты, от меня не избавиться. А в общаге мы её ещё и примерим! Хотя… давай-ка всё и сразу прямо сейчас.       Спорить со своим внутренним голосом, ну, как бы, бессмысленно. Он-то тебе честно про все твои хотелки и желания расскажет, краснеть и стесняться не будет, ему нечем, это плод твоего воображения. Самое тайное и сокровенное, постыдное выдаст. Чего уж там, о многом Чонгук думал. И прочувствовать феромон Юнги хотел, и рубашку его хотел, и наедине остаться, и за руки подержаться, перебирая его пальцы, и к груди его прижаться, послушать, как бьётся чужое сердце, подстроиться под его ритм. Вот так и уверуешь, что мысль-то материальна. Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться.       Удалось договориться об отсрочке, с самим собой всё же несколько проще объясниться. Мы же цивилизованные люди, в конце-то концов, не дикари. Не принято священнодействие проводить у всех на виду. Поэтому фетиш отправился обратно в пакетик, пакетик в шкафчик к остальным вещам.       Оставшиеся часы рабочей смены прошли на автопилоте и без осознанного присутствия Чонгука.       Приветствие — улыбка — вопрос — кофемашина — касса — улыбка — ваш заказ.       От каждого нового сообщения он вздрагивал, боялся, что оно то самое, на которое пообещал ответить. А это друзья развлекались, обсуждали студию пирсинга и выбирали серёжку с бриллиантом. Чимин однозначно собрался проколоть нос, Тэхён раздумывал над штангой в бровь. Спрашивали, не хочет ли и Чонгук присоединиться. А вопрос-то в тему пришёлся. Как раз у него появилась одна грандиозная идея. Язык. Он хотел бы проколоть себе язык, чтобы тот распух и говорить больше бы не получалось. Этот предатель его сегодня к краю подвёл! Вот и ответ на мучающий всех вопрос о том, кто подставил кролика Роджера. Чонгук теперь на все двести процентов уверен, что и тому с языком не повезло. Очень сложно быть говорящим кроликом, в особенности, когда ты в ссоре со своей головой. Точнее не ты сам, а твоё сердце.       Мотивы Мин Юнги оставались неизвестны и туманны. Сердечки в сообщениях (опечатка, случайность?), подарок, да ещё какой (он всем сувениры привёз?), приглашения на встречу… закралось смутное сомнение, что всё неспроста. И это, что ли, свидание получается, да? А зачем? То есть Чонгук понимал в теории для чего они нужны, но сам-то он… ну, как бы, под типаж Мин Юнги не подходил, не в его безупречном вкусе. Таких омег альфы не приглашают на свидания, не оказывают знаки внимания, не делают комплименты, значит, причина кроется в чём-то другом. Узнать рецепт понравившегося торта? Так в этом мог помочь Тэхён или можно было сразу спросить, зачем отдельно для этого выкраивать время? Из общих тем у них, пожалуй, только скрытая от того же Тэхёна информация. Может быть, Юнги хотел с кем-то это обсудить, надоело держать всё в себе? А раз Чонгук посвящён, то с ним как раз и можно было бы. Только опять что-то не сходилось, чем он мог помочь в этой ситуации? Слишком юн, неопытен и точно не советчик в вопросах семейного характера. Так в чём подвох?       Как говорится, подвоха нет, но есть загвоздка. Чонгук согласился на встречу с замужним человеком, отцом новорождённой крохи, братом своего лучшего друга, который задался целью довести их до алтаря. Свадебного, если что, не жертвенного. Хотя, Чонгук был уже не уверен. Возможно, Мин Юнги продал свою душу дьяволу за талант, а потом зачаровал его своим голосом, сдружился, затусил, вошёл в ближний круг и теперь работал на полставки, собирал души девственников и поставлял их прямиком в адские котлы. А, ну, тогда всё сходилось, всё логично, для такого Чонгук идеально подходил.       Возможно, он чуточку сошёл с ума, слишком много потрясений разом. Нужно было собраться, доработать смену, дойти до дома и решать дальнейшие проблемы по мере их поступления. Это по-взрослому, рационально и логично. А то Чонгук, будучи под сильным эмоциональным впечатлением, и так много чего уже вслух наговорил и своему внутреннему «Я» наобещал.       Можно сколько угодно отрицать, говорить, что ты не такой, выше всяких там стереотипов и омежьих заморочек, но… факт в том, что спать Чонгук лёг в футболке Мин Юнги с автографом самого RDJ. И, знаете, что, спалось отменно.       Возможно, глупо или стрёмно, извращённо. С другой стороны, а для чего ещё нужны футболки? Расчётливый фанат выставил бы её на eBay и заработал бы кучу бабла. Истинно-верующий заказал бы рамочку, стеклом сверху прикрыл, на стену повесил, любовался бы и дышать боялся рядом с иконой.       Чонгук боялся, но дышал. Вдыхал полной грудью, уловил отголоски кофе и кардамона. Вот, чем пах Юнги. Крепко, пряно, стойко. И размерчик в пору, можно сказать, великоват, оверсайз как раз в американском стиле. Не так, конечно, чтобы кокетливо оголить плечо, горловина не настолько широка и не растянута, заметно, что вещь почти новая. Зато можно на секунду отпустить себя и представить, при каких обстоятельствах на нём могла оказаться футболка Мин Юнги. И предыстория там точно была бы другая. С рейтингом не ниже R.       Тони, нам нужно серьёзно поговорить. Мы расстаёмся. Прости.       Всё, что происходит у тебя в голове под покровом ночи, там и остаётся. Никто не узнает, никто не осудит. У вас всё ещё нет ордера, господин офицер. Не нужно себя корить поутру, в этом нет ничего плохого, ты никому не причиняешь вред. Иногда, это единственно возможный выход для реализации твоих желаний, способ дотянуться до мечты. И там, всё может быть так, как ты захочешь. Ты можешь быть красивым и любимым, раскрепощённым, обласканным вниманием и нежностью. Ты можешь попробовать то, чего боишься в жизни, о чём стыдишься говорить. И если будут слёзы, то только счастья, потому что всё, чего хотел, ты получил. Важно не увлечься, не перейти черту и точку невозврата. Нужно помнить, что грёзы мимолётны, скоротечны, иллюзорны. Какими бы они ни были волшебными, утром нужно просыпаться, возвращаться в реальный мир. И пусть он не так прекрасен, пусть жесток, полон несправедливости и лжи, не упусти возможность это изменить.       Провинился язык, а пострадали уши. Чонгук не мог объяснить, как такое получилось. Он пошёл в салон за компанию, а вышел оттуда с двумя проколами в несчастных ушках. Тэхён подарил ему серебряные серёжки: гвоздик с насыщенным лавандовым (фиолетовым!) аметистом и маленькое колечко. Заранее подготовился, как знал! И больше никаких выкрутасов, в смысле, про брата своего молчал, никаких намёков не делал. Возможно, про его визит в кофейню был не в курсе. А Чонгук не стал просвещать, он себе не враг. И, между прочим, Тэхён бровь так и не проколол, плавненько съехал с темы в последний момент. Трусишка.       По-хорошему, нужно было бы проконсультироваться с Чимином, насчёт всей этой ситуации, он бы точно помог расставить все точки и палочки над нужными буквами. Опять слишком много «но». У Чимина-то всё просто. Нравится? Вперёд! Хочешь? Возьми! Чонгук так не мог, не умел.       Поэтому с горящими, покрасневшими ушами, и не только от смущения, он пялился в телефон, читая то самое сообщение, которое нельзя было оставить без ответа.       «Бэмби, ты свободен 14 марта?»       Час от часу не легче. Это ж Белый день! У Чонгука-то никаких планов, по графику выходной на работе и в универе. А Юнги с его гаремом ещё и на третий фронт решил войска закинуть? Это всё-таки свидание? Или просто звёзды так сошлись? Ничего непонятно совершенно. А глупое сердце зашлось восторгом и снова врубило своё оглушительное «Бум-бум-бум, гаре гет гет».       Дождались! Пиши немедленно, что мы на всё согласны!       И, собственно, спрашивается, где был мозг в момент, когда пальцы набирали текст почти слово в слово и нажимали кнопку «Отправить»? Ему, что ли, приток крови перекрыли? Нужно пересмотреть «Головоломку», там объяснялось взаимодействие разных отделов человеческого организма.       Следующие сообщения с уточнением времени и места встречи тоже получили ответы совершенно бесконтрольно.       Итогом, 14 марта в 18:30 Мин Юнги заберёт его с кампуса университета и куда-то дальше отвезёт пить злополучную чашку кофе. Надо было на пораньше договариваться, а то поздно как-то для кофе, ночью потом будет не уснуть.       Неделя до дня X, что и не плохо, уши получше заживут, с духом удастся собраться. И нужно, наверное, как-то подготовиться? Поесть, например, заранее, чтобы в обморок снова не упасть, седативными закинуться, чтобы успокоиться. Или, может, заболеть? Тогда и встречаться не придётся. Не, это чревато, тогда появится звёздный десант со своими дедушкиными рецептами, а Чонгук категорически не хотел пить тот отвар больше никогда в своей жизни. Правильным, наверное, было бы просто отпустить ситуацию. Чему быть, того не миновать. Ну, подумаешь, встреча. Подумаешь, с человеком, в которого ты умудрился влюбиться. Подумаешь, ты немножечко умираешь каждый раз, когда видишь его. Но не до конца же! Уже четыре раза пережил и с пятым справишься.       Ещё список тем, наверное, для разговора составить, а то Чонгук не силён в импровизации. Почему людям всегда нужно о чём-то говорить? О, он бы о многом хотел спросить у Юнги, только насколько это будет корректно и уместно? Интернет подсказал основные темы для налаживания контакта и знакомства: хобби, еда, семья, домашние животные, книги, фильмы. Недопустимо было говорить о деньгах, бывших, недостатках и личном. Ну вот и приплыли. У Юнги было целых два действующих фаворита, один из которых официально являлся семьёй. Как вообще понять, что значит «личное»? Границы допустимого у каждого свои, и они визуально не видны. Добил совет делать комплименты вместе с вопросом. «У тебя отличная фигура. Спортом занимаешься?», к такому Чонгук не готов. Благодаря интернету, Тэхёну, Чимину и случайностям, он и так много знал о Юнги, но выдать свою информированность нельзя, это могло показаться странным.       В общем, не забыть поесть, успокоительное, шпаргалка в заметках телефона с подсказками. Что ещё? Одежда… люди, зачем вы сами себе так усложняете жизнь? Нет, Чонгук совершенно точно не собирался как-то по-особенному наряжаться, для чего ему это? Но у него был новенький свитшот от Чимина, который он ещё ни разу не надевал, и светло-голубые по фигуре джинсы, подаренные папой. И они вместе прекрасно сочетались. Решено. Голову помыть, волосы высушить и… Уложить? Выпрямить? Распустить или в хвост? Стоит ли что-то сделать с лицом? Одолжить косметику у Уджина? Господи, это никогда не закончится!       В промежутке тихого схождения с ума затесалось ещё одно событие, которое, оказывается, Юнги не отмечал. Чонгук, благодаря Википедии, был осведомлён о дате его рождения, а вот про бойкот и игнорирование этой даты самим именинником не знал, позже рассказал Тэхён.       Во вторник Чонгук закончил пораньше, собирался заглянуть к друзьям. Чимин обмолвился, что ему нужна помощь. С чем именно, стало понятно только на месте. Ему вручили на входе круглые очки в тонкой оправе с простыми стёклами без диоптрий. Дресс-код. — Магия вне Хогвартса запрещена, — поприветствовав, объявил Тэхён.       Он был в аналогичных очках, белой рубашке, бордово-золотом полосатом галстуке и с художественно оформленным беспорядком на голове. На экране первая часть саги о мальчике, который выжил. Возможно, за буйной гривой прятался ещё и нарисованный на лбу шрам.       Не хотелось его расстраивать, но как бы магии вообще не существовало.       А помощь была нужна в надувании гелием шариков всевозможных цветов и завязывании ленточек. У Тэхёна, серьёзно, что ни день, то праздник. Возможно, Чонгук немного подзабыл о своей осведомлённости о том, какой именно сегодня был день. Его очень быстро ввели в курс дела. — Брат никогда не отмечает свой день рождения. Но он не расстраивается, если я что-то придумываю для него на следующий. Поэтому, пока его нет в городе, я украшу его квартиру.       И вот так ещё стало известно, что Мин Юнги опять куда-то укатил.       В какой момент «я» превратилось в «мы», Чонгук упустил из вида. По логике Тэхёна следующий день начинался в 00:01, что действительности соответствовало. Но за каким в ночи ехать наводить свои порядки, развешивать шарики, гирлянды и плакаты? И не факт, что тому виной был виноградный смузи, которым Тэхён, смакуя, подпитывался на протяжении нескольких часов.       Если тебе на пьяную голову приходит какая-то идея, запиши её и отложи до утра, многих проблем потом удастся избежать.       Возможно, гениальная идея ударила Тэхёна гораздо раньше, чем алкоголь, суть от этого не менялась. Этот поезд, как и Хогвартс-Экспресс, было уже не остановить.       На всех этих шариках, которые они надули, в принципе, можно было улететь куда угодно, но Тэхён всё же вызвал такси. Чимин приложил все свои таланты убеждения словами через рот и телепатически, ничего не помогло. Ехать нужно прямо сейчас, чтобы всё успеть вовремя. Куда он так опаздывал, Чонгук не понимал. Но слегка пьяненький Тэхён пылал энтузиазмом воплотить свою неденьрожденскую инсталляцию в квартире Юнги именно вот прямо сейчас.       Дело было поздней ночью, делать было, в принципе, есть чего. Спать, например. Но они загрузились в такси, оставив огромный букет шариков торчать снаружи окна авто, и поехали творить несусветную дичь, в интерпретации Тэхёна именуемую искусством и сюрпризом.       Как говорится, не можешь предотвратить, присоединись и возглавь. С последним было без вариантов, главнокомандующий Ким Тэхён не собирался передавать кому-то бразды правления и упрямо настоял на своём. Поэтому они с Чимином присоединились, чтобы проследить и постараться уберечь от ещё больших глупостей. Чонгук был абсолютно трезв, Чимин выпил бутылку пива, что на его адекватности никоим образом не отразилось.       Всё ещё ноль идей, как так получилось. Но вот они здесь, на благоустроенной территории жилого комплекса, в котором обосновался Мин Юнги.       Внутри Чонгук испытывал явный протест, Чимин тоже был не в восторге.       Безуспешно, они уже преодолели холл и поднимались в лифте, приведённым в движение высокими технологиями, стальными тросами и «Вингардиум Левиоса», на один из последних этажей. Высоко Юнги забрался. Повезло, что кабина была большая, и они смогли в ней уместиться вместе с шариками. — Это не так работает. Нажми кнопку нужного этажа, — любому, даже ангельскому терпению может прийти конец.       У Тэхёна очень игривое настроение, поэтому он серьёзно пытался привести лифт в движение беспалочковой невербальной магией. На этом он не остановился, следующей на очереди была входная дверь. — Алохомора, — заговорщически прошептал Тэхён, стараясь вместе с этим ещё и код набрать незаметно.       Не настолько он уж и был пьян, просто хотел повеселиться и подурачиться. С каждым такое может случиться, даже если ты уже взрослый альфа.       Цифровой замок тихо пиликнул, дверь открылась. Сначала вошли шарики, а за ними уже и остальная делегация с украшениями в пакетах. Из глубины квартиры доносилась лёгкая мелодия песни на каком-то иностранном языке. Французский? Приглушенный свет в коридоре тоже намекал, что хозяин уже вернулся. — Юнги! — заголосил Тэхён и, быстро сбросив обувь, рванул вперёд, утягивая за собой охапку шариков.       Им с Чимином ничего больше не оставалось, как последовать его примеру. Раз уж пришли, чего таиться. Огребать, так всем вместе, именно для этого нужны друзья.       Чем ближе они подходили к источнику звука и света, тем сильнее на каком-то подсознательном уровне формировалась мысль о неправильности происходящего. В воздухе ощущался усиленный аромат незнакомых омежьих феромонов. Лаванда.       Это была плохая идея. Очень плохая идея. Просто чудовищная.       На пороге гостиной Тэхён замер, вцепившись рукой в арку, шарики улетели к потолку. Он часто и шумно дышал, плечи поднимались и опускались в такт с ритмом вдохов-выдохов. Обратный отсчёт… Столкновение через три… два… один.       На большом кожаном диване лежали Юнги и Хосок. И, на самом деле, ничего предосудительного они не делали.       Хосок дремал на его груди, закинув и остальные свои конечности на него, футболка на спине слегка задралась, оголяя поясницу. Во сне Юнги обнимал его одной рукой, касаясь открытого участка кожи пальцами; вторая свисала вниз, видимо, ранее в ней была книга, которая сейчас валялась на полу. Они оба были одеты, футболки, штанишки. Юнги босиком, у Хосока ярко-оранжевые носочки. Ничего неприличного. На столике телефоны, открытая бутылка вина, наполовину наполненный бокал и пустой стакан из толстого стекла.       Смотреть на это Чонгуку было немного больно, потому что выглядело это настолько уютным, домашним. Хотелось так же, хотелось оказаться на чужом месте. На месте законного супруга, который мог себе позволить спать с ним и обнимать тогда, когда захочется. И течку с ним провести, потому что это правильно. А вот мысли Чонгука и злость — совершенно неуместны.       Ничего за рамками приличия не происходило. Для Тэхёна это должно было выглядеть иначе, просто лучшие друзья уснули вместе. Не должно было быть беды. И сильный феромон, сигнализирующий о течке, не должен как-то на него повлиять, всё бы обошлось.       Оно и должно было обойтись. Чимин же говорил, что инстинкты поддаются контролю, Тэхён это умеет и практикует. Чонгук лично в этом убедился.       Но, видимо, этот случай из ряда исключений. Инстинкты все-таки одержали верх над Тэхёном. В нос ударил резкий всплеск уже его феромонов. И это было очень неприятно. Такого Чонгуку раньше не доводилось испытывать. По коже будто разряды тока прошлись, больно жаля, пробуждая желание трусливо сбежать.       Зло оттолкнувшись от стены, Тэхён целеустремлённо зашагал к дивану. Чеканил шаг, будто камень разбивал. Всё происходило настолько быстро, его никто не успел удержать. Видимо, ощутив тоже давление, что и Чонгук, Хосок открыл глаза, вскрикнул, завозился, пытаясь отползти, тем самым разбудил Юнги. И тот сориентировался мгновенно, в два счёта оказался на ногах, заслонил Хосока собой.       Тэхён даже не думал остановиться, пёр напролом, как локомотив. Юнги ниже, но сложен крепче, а тигрёнок-то уже подрос. Он выше, пьян и поглощён животным инстинктом. В этом поединке всё неоднозначно, фаворита, пожалуй, нет. А то, что драке быть, Чонгук не сомневался. — Нужно что-то сделать! — прошептал он Чимину, но с места сдвинуться не мог. — Да, — Чимин остановил его от возможных попыток вмешаться, крепко вцепился в сгиб локтя, — не лезть.       Юнги был спокоен и хладнокровен, сделал шаг вперёд, перехватил брата за плечо, встряхнул, удерживая на месте. — Не смей, — повелительно и властно, будто приказ отдал. — Пусти! — Нет. Ближе ты не подойдёшь.       Вызов принят. Ничего внятного Тэхён не ответил, попытался сбросить руку, оттолкнуть. — Прости, братишка, — и следом звонкая пощёчина. — Возьми себя в руки. Живо!       Видимо, это было сильно, плюсом нарушение координации из-за алкоголя, Тэхён отшатнулся, запутался в ногах и чудом не упал. — Юнги, — жалобно проскулил Хосок с дивана.       Тот быстро оглянулся назад на перепуганного Хосока, шепнул ему что-то очень тихо. Вернул внимание брату, выдохнул шумно через нос, как разъярённый бык. Взглядом отметил присутствие Чимина и Чонгука. Сжал челюсти, заиграли желваки. Опередив рывок Тэхёна, скрутил, заломив до боли руку. — Пойдём-ка немного охладимся, — грубо толкнул от себя вперёд, перехватил за шею, заставил согнуться.       Внешне не прилагая особых усилий, потащил брата куда-то влево, где виднелся ещё один коридор. — Ага, порычи тут ещё на меня. Где твои манеры?       Братья скрылись из вида, следом послышался какой-то глухой стук, что-то зазвенело или разбилось, дверь хлопнула.       Хосок на диване весь сжался, подобрал колени, спрятал в них лицо и… плакал? Они с Чимином так и стояли на месте, не решаясь к нему подойти. Ошибкой было заявляться сюда без приглашения.       Оцепенение и ступор продолжались бы, наверное, бесконечно, если бы неуютную тишину не нарушил голос Юнги. — Чимин, ангел мой, можно тебя на минутку?       Встряхнув головой, он отправился на зов.       И вот в комнате их осталось двое. Хосок всё также не поднимал головы, обнимал себя руками. Чонгук смотрел и не знал, что делать. Подойти, постараться успокоить? Так себе идея, он и себя-то успокоить не мог. Да и разве нужна Хосоку поддержка от… нет, не соперника и не претендента… а от чужака, незнакомца? Чонгук бы не хотел, чтобы его кто-то видел в момент, когда он уязвим.       Пока внутренние метания продолжались, так и не дав правильный и верный ответ, хоть какую-то подсказку, указание к действию, появился Юнги. Он, не обращая внимания на Чонгука, вернулся к дивану, присел, осторожно коснулся плеча Хосока. — Хоби, малыш, пойдём в кроватку? — и вроде бы вопрос, предложение, просьба, произнесённая так нежно, но возражений здесь не подразумевалось никаких. — Мы засиделись с тобой, уже поздно, пора спать.       Юнги помог ему подняться и повёл к стеклянной лестнице наверх. До этого Чонгук вообще ничего не замечал из окружения и интерьера, оказывается, квартира была двухуровневой. — Располагайся, Бэмби, чувствуй себя, как дома, — внезапно долетело до Чонгука.       Легко сказать. Некомфортно он себя чувствовал, по-другому быть не могло. Он не решился зайти дальше того места, где стоял. Гадал, что там с Тэхёном, почему Юнги позвал Чимина, и по сторонам осматривался между тем.       Обстановка современна и минималистична, просторно, преобладают черно-бело-серые тона, стекло, металл. Многоуровневый свет, большие окна, одна из стен с отделкой под камень, какое-то дерево в горшке. Большой экран на стене, музыкальная установка, в зоне, где диван, столик и кресла, постелен на вид очень мягкий светлый ковёр. Бар на небольшом возвышении с красивыми бутылочками, винный шкаф, рядом выход, по всей видимости, на террасу. Ничего лишнего, сдержано, можно было бы сказать, просто, но нет. Скорее всего вложено во всё это очень много средств. Пожалуй, из общей картины выбивались мягкая игрушка голубого цвета, похожая на спящую коалу, и несколько картин с градиентом синего. — Что же ты там стоишь? Проходи, присаживайся, — Юнги спускался по лестнице со стопкой вещей в руках. — Я скоро к тебе присоединюсь.       Он скрылся в том же направлении, куда до этого отвёл Тэхёна. А Чонгук всё же сделал несколько шагов и устроился на краешке кресла. На диван он не решился присесть, потому что, а вдруг они там… в общем, нет. С этого ракурса были заметны шарики, которые зависли под потолком. Какой-то неправильный сюрприз получился.       Юнги не обманул, вернулся быстро. — Хочешь чего-нибудь? Чай, кофе, сок, вода? — бросив взгляд на столик, добавил ещё один вариант. — Бокал вина?       Разумеется, Чонгук отказался, ничего ему не хотелось, разве что телепортироваться отсюда подальше. — Я рад тебя видеть, Бэмби. Но, к сожалению, попрошу вас вскоре уйти, время немного неподходящее. Сейчас закажу вам машину.       Он взял со столика один из телефонов, сосредоточился на экране. — Да, конечно, я понимаю, — как же стыдно-то. — Расскажешь, с чем связан ваш внезапный визит? — оторвался от дисплея, с любопытством поглядывая на Чонгука. — Тэхён хотел сделать для тебя сюрприз, — он головой указал на шарики, набрался смелости посмотреть своему собеседнику в глаза. — С днём рождения, Юнги.       Тот в ответ улыбнулся мягко, даже показалось, что улыбка коснулась глаз. — Спасибо, Чонгук. Сюрприз удался.       Если честно, не ясно, это сарказм или он, действительно, не злился на их выходку. — Почему ты не отмечаешь? — В этом дне нет ничего особенного, он точно такой же, как и большинство в году. Поэтому не вижу смысла его как-то выделять.       Немного странно слышать это от человека, который научил своего младшего брата видеть праздник в каждом дне.       О чём-то ещё Чонгук не решился спрашивать, напрочь забыл про свой заготовленный список, хотя, для него, пожалуй, момент был не тот, а Юнги продолжил заниматься оформлением заказа.       И вроде бы молчание не напрягало, но вся ситуация в целом была просто ужасной. Юнги не подавал каких-то признаков раздражения или недовольства, но, чёрт возьми, всё могло обернуться весьма нехорошо. — Машина будет через пять минут.       Иногда, пять минут — это очень-очень много. — Надеюсь, твои планы не поменялись, и мы увидимся в воскресение?       Это был самый подходящий момент, чтобы дать задний ход, что-то по-быстрому придумать, и, как назло, ноль идей в голове. Это какой-то заговор! — Нет, всё в силе. — Отлично, — снова эта самодовольная ухмылочка, а потом Юнги вдруг прищурился, что-то рассматривая на лице Чонгука. — Красивые серёжки. Мне казалось, что у тебя нет проколов.       Да когда ты это смог заметить-то?! И, ну, не очень комфортно, когда тебя так разглядывают. Чонгук постарался на чём-то сконцентрироваться, взглядом наткнулся на коалу. Милейшая игрушка. — Их и не было раньше, а серёжки подарил Тэхён. — Тебе идёт фиолетовый.       Чонгук был без понятия, как реагировать. А у коалы был фиолетовый нос, ей тоже шло.       Телефон в руках Юнги пиликнул. Сообщение от службы такси о прибытии машины. Он поднялся, чтобы предупредить Тэхёна и Чимина, но те, опередив, сами вышли к нему навстречу. Вовремя.       Тэхён был в другой одежде, волосы влажные, щека покраснела. Он смотрел строго в пол, голову не поднимал. Чимин шёл позади, и тоже не особо радостный.       Шарики остались в своём свободном путешествии по потолку гостиной, пакеты с гирляндами никто не подумал забирать. В прихожей, скорее правильнее даже сказать, холле и вчетвером было не тесно. Хозяин квартиры проводил их до двери. — Юнги… — Тэхён, видимо, что-то хотел сказать брату на прощание или извиниться, а тот его остановил всего одним словом. — Нет, — не зло и не сердито, прозвучало совершенно спокойно, но твёрдо.       И всё. Тэхён окончательно поник, плечи опустились, взгляд снова вниз. Они с Чимином вышли, Чонгук немного замешкался, завязывая шнурки. Решил всё же напоследок извиниться перед Юнги, потому что они вломились без приглашения и точно помешали. Но тот заверил, что всё в порядке, пожелал спокойной ночи.       В лифте спускались молча, до машины шли в тишине. Тэхён сел отдельно, Чонгук с Чимином заняли задние сидения. Пока ехали никто ничего не говорил. Молчание было давящим, гнетущим. Водителю, кажется, тоже было некомфортно.       Никто и слова не проронил, пока они не оказались дома у Тэхёна, и он не скрылся в своей комнате. Он даже не обратил никакого внимания на приветствующего его Ёнтана. — Это, блядь, пиздец, — лаконично и ёмко резюмировал Чимин.       Глубокая ночь за окном, поэтому он настоял, чтобы Чонгук остался. Только спать что-то совсем не хотелось.       Они ушли на кухню, заварили чай. Время убить, заодно успокоиться. — Но ведь ничего страшного не произошло.       Чонгук понимал, что ситуация в целом выглядит некрасиво, но, если говорить об итоге, необратимых и непоправимых последствий нет. — Как сказать, Гуки, как сказать. Если бы произошло, Тэхён бы уже сам себя вздёрнул, — Чимин смотрел в окно, подумал о чём-то, потом продолжил. — Паршиво, когда ты пугаешь и до слёз доводишь омегу, в которую влюблён без памяти. Паршиво, когда ты разочаровываешь, пожалуй, самого близкого человека, которого ты безмерно уважаешь, любишь, на которого равняешься. И паршиво, когда ты сам себе становишься отвратительным. Тэхён сегодня умудрился собрать страйк из всего этого. И ему очень-очень хреново.