Бриллиант без оправы

      Тэхён ещё долго просидел на полу, уткнувшись головой в колено Чонгуку. Каялся, исповедовался. Смотрел в пол, периодически дёргал за штанину, волновался, нервничал, переживал. А Чонгук слушал, принимал откровение, только грехи отпустить не мог. Он не винил Тэхёна. В первую очередь простить себя тот должен сам. — Я не знаю, что произошло. У меня нет разумных объяснений и оправданий. Просто посмотрел, увидел и всё, одна мысль в голове «это неправильно». Не знаю, что именно хотел сделать. Не подобрать лучше выражения: всё, как в тумане. Просто мне нужно было оказаться рядом, не брату, именно мне, и тогда всё было бы правильно.       О чём-то похожем Чонгук тоже подумал в тот момент, только ему нельзя так думать, это как раз неправильно, недопустимо. Даже если принять факт брака за условность, допустить и поверить, что они не пара, как в это верит Тэхён, у Юнги есть Сокджин. Первая любовь, первая омега, подарившая ему первенца. Вот, кто по праву должен был оказаться на месте Хосока. А в квартире Юнги ни намёка на присутствие малыша и его папы, только одна мягкая игрушка и никаких колясок, бутылочек и детского крика. — Я и тогда много чего не знал, да до сих пор не знаю. Сейчас просто понимать стал больше. Брат хотел отказаться от стажировки в Штатах, а Хосок ему не позволил. Все гаджеты забрал и спрятал, из виду его не выпускал, чтобы брат письмо с отказом не отослал в последний момент. Это, действительно, был шанс один на миллион, такую возможность грех упускать. И после больницы, Юнги же не мог работать какое-то время, да и счета за лечение, реабилитация, наверное, после ещё. От родителей он так и не взял денег, а папа хотел ему помочь, я слышал… подслушал, точнее, как папа говорил с братом об этом. Выходит, Хосок за ним ухаживал и содержал. Мне бы тогда это осознать, отбросить эмоции, подумать. У брата немного друзей, он очень избирателен в выборе компании. Он прямолинеен и проницателен, видит, когда его хотят использовать в своих интересах, и обрывает такие знакомства на корню. Хосок не смог бы его окольцевать насильно, значит, шаг был осознанный и для чего-то нужный. И на измену брат не способен, он бы так никогда не поступил, не стал бы встречаться с кем-то параллельно.       Безоговорочная, да ещё и аргументированная вера в Юнги поражала. Тэхён искал и находил ему оправдания, продолжал верить, несмотря на всю тяжесть на душе. Невозможно представить, как он ребёнком с этим справлялся. Тринадцать-четырнадцать лет — это тяжёлый возраст и период, особенно в эмоциональном плане. А дальше определение сущности, что ситуацию нисколько не облегчает. Тэхён презентовался альфой, и ему однозначно было очень и очень нелегко с самим собой справляться, а ещё переживания за чересчур идеализированного брата, тайна, которая давит, зудит под кожей. — … и в квартирке той всегда порядок был. Чисто, убрано, пахнет вкусно. А брат не фанат уборки. Он умеет, он вообще всё умеет. Только, где время взять? Если работает над текстами или музыкой, то он вообще в другой реальности в этот момент. Грязная посуда и одежда сами образуют горы и континенты, припорошённые пылью. Сейчас клининговая компания всё решает, а тогда он всегда либо работал, либо учился, либо работал, там на сон-то времени не было. И Хосок тоже работал, они оба вкалывали, как проклятые, а брат ещё и для меня время находил, возился, развлекал, не отмахивался. Мы вместе гулять ходили и в кино, и в парки аттракционов, и по магазинам, а я себя вёл, как полный дебил. Истерики закатывал, цеплялся за мелочи, пытался задеть Хосока побольнее словами, оскорблял. Он никогда не обижался, пытался со мной контакт наладить и брата уговаривал быть помягче, когда он меня отчитывал. Куда уж мягче-то, брат никогда не кричит, он ещё спокойнее становится, когда злится. От этого и страшнее, и убедительнее, и слова быстрее доходят. Но у меня ж мозги с дефектом, я врал ему в лицо, говорил, что всё понял и больше так не буду. Извинялся перед Хосоком, подумаешь, слова, они ничего не значат, в голове-то у меня совсем другие мысли. А потом всё снова повторялось, я цель себе поставил, избавиться от Хосока навсегда, чтобы он не крутился возле брата, не создавал ему проблемы. Была бы возможность вернуться в прошлое, честно, я бы себя побил или брата попросил, чтобы всыпал мелкому мне по первое число. Хотя, он бы не стал, такие методы воспитания брат не одобряет.       Не только верил, но ещё и защищал доступным для него способом. — … в Америку он уехал, не чтобы мешать, а помогать. Ведь каким бы Юнги ни был сильным и бесстрашным, а оказаться в другой стране одному… очень трудно со всем этим в одиночку. Это не переезд в другой город, тут всё иначе. Языка не знаешь, разрез глаз не тот, ни одного знакомого человека рядом, и никому до тебя нет дела, ты чужой, никому не нужен. Брат никогда не жаловался, всегда говорил, что со всем справляется, всё у него хорошо. Сейчас я понимаю, что не могло всё быть так радужно, не в этом мире, не в это время. Юнги неоднократно говорил, что всё, что сейчас имеет и чего добился, не только его заслуга, без Хосока ничего бы не было. Они и «Hope World» вместе создали и запустили, ещё в Штатах начали. То, что ты видел в клубе, это разогрев для новичков, боевое крещение, так сказать, ну и смена аудитории и стиля, чтобы его ребята не заскучали. Хосок ставит по истине шедевральные вещи, он перфекционист и трудяга. Сам всё придумывает, хореографию, декорации, сюжет, а брат музыку пишет. Это действительно целый мир. Истории, которые он рассказывает в танце, они прекрасны и печальны одновременно. Он невероятно талантливый, всему научился сам, потом оттачивал на практике до потери сознания, в Лос-Анджелесе закончил академию танца. Уличную школу прошёл, в конкурсах участвовал и побеждал, в нескольких клипах у звёзд снялся, свою команду собрал. Он такой замечательный, самый лучший, а я… ничего из себя не представляю и его не заслуживаю. Теперь так и вообще не знаю, что делать. Что мне делать, Гуки?       Не к тому человеку Тэхён за советом обратился. Ему бы с Чимином поговорить, он-то точно нашёл бы правильные слова, поддержал. Что Чонгук знал точно, так это то, как правильно заниматься спортом. К нагрузке нужно привыкать постепенно, двигаться маленькими шажками, наращивать выносливость и стойкость. В жиме лёжа ты никогда с наскоку не осилишь центнер. Чтобы достичь цели, правильно идти от простого к сложному, от малого к большому. Увеличивать вес и нагрузку плавно, не торопиться и не ломаться за секунду под неподъёмной штангой. Эверест тоже был покорён не сразу и не за один день. До вершины доходят единицы, это очень опасное и сложное для организма путешествие. И на пути к этой высоте отважные храбрецы тоже устраивают привалы, разбивают лагерь, отдыхают. Тэхёну нужна эмоциональная разгрузка, ему нужен перерыв. — Начни с малого. Прими душ и побрейся, — Чонгук потрепал его по лохматой гриве, наводя ещё больший беспорядок. — Потом мы с тобой поедим, и я ещё кое-что принёс, чтобы поднять тебе настроение. Тэхён, хотеть побыть ребёнком ещё немного… в этом нет ничего плохого. Ты замечательный, ты создаёшь такие красивые вещи. Ты первый человек, с которым я смог подружиться. Впервые за долгое время я смеялся до слёз, благодаря тебе. Не говори, что ты чего-то не заслуживаешь. Ты так сильно стараешься и много делаешь, помогаешь людям и животным… ты заслуживаешь всего, о чём мечтаешь.       Они ещё немного посидели. Встать с удобного кресла-мешка не представлялось возможным. Тэхён, обвив ноги Чонгука всеми конечностями, прятал своё лицо в его коленях.       Чем хорош чёрный цвет? Если ткань намочить, то визуально будет почти незаметно. Информация просто для справки, никаких слёз или прочих жидкостей не было. Конечно, нет. Альфы никогда не плачут. И неважно, что у людей разных полов строение организма почти одинаковое. Триггеры, запускающие солёный водопад из глаз, связаны с работой мозга и его реакцией на внешнюю среду, ситуацию и раздражители. Это психофизиологическая реакция человека. Важно, не омеги, человека. Гендер здесь не играет никакую роль. Животные не плачут, учёные обратного ещё не доказали. Человек единственное разумное существо на планете, способное проявлять эмоции таким образом, и когда становится тяжело, эмоционально, душевно, морально или физически, плакать нормально. Даже альфе, ведь он тоже человек.       Совершенно не голодный медвежонок, выпущенный из клетки на свободу, побрился, причесался, клетчатую пижамку сменил на полосатую, умял большую часть пиццы, сверху шлифанул парой пирожных и теперь, захватив в качестве подушки колени Чонгука (они сегодня были крайне популярны и востребованы), лежал и стонал на диване в гостиной. Животик у него разболелся. А ведь Чонгук предупреждал не есть сразу так много.       На фоне по телевизору шло какое-то безумное шоу из серии «сдохни или умри». Смешанные команды альф, бет и омег на необитаемом острове (если не считать несколько десятков человек из съёмочной группы) боролись за жизнь. И за еду. Дрессированная мартышка кидалась кокосами с пальмы, недрессированные крабы спешно покинули песчаный берег во избежание приёма горячих ванн без соли. Рис у них уже закончился. У участников шоу, если что, не у крабов. У крабов его вообще никогда не было, они на подножном корме, чем, как говорится, Посейдон послал. Омеги голодными глазами примерялись к самому крепко сложенному альфе. И, знаете, подтекст этих взглядов что-то на сексуальный совсем не похож. Ведущий объявил о новом испытании, что-то там про полосу препятствий и морских ежей. — А что ты ещё принёс? — Тэхён потихоньку начал приходить в себя, проявляя своё природное любопытство. — Да, точно. Так, приподнимись, мне нужно рюкзак взять. — Невозможно, — вздохнул тяжело. — Я камушек, многотонный, неподъёмный камушек. Попроси Тани принести.       Всё бы ничего, да только маленькой собачке не осилить дотащить рюкзак, который раза в два тяжелее её самой. Пришлось самостоятельно выкатываться из-под камня, чтобы всего лишь сделать два шага до кресла, на котором и был пристроен рюкзак.       Ничего особенного, на самом деле, Чонгук не приготовил. Всего лишь купил мыльные пузыри. Они красивые, да и сам процесс своего рода релаксация и дыхательная гимнастика. Всех зайцев одним выстрелом. — Пойдём с балкона попускаем? — предложил Чонгук, снова занимая своё место под камнем. — Погода хорошая сегодня, ещё не стемнело. Они на солнце, как радуга, будут переливаться. — Отличный план, только камни ходить не умеют, — со всей возможной серьёзностью сообщил очень важную информацию, запрокинув голову, невинно похлопав ресницами. — Мне тебя на руках отнести? Или ногами дотолкать? — решение есть всегда. — Не надо. Дай, — требовательно протянул руку, чтобы получить флакончик. — И здесь ничем не хуже, чем там.       Отлично, чем бы дитя ни тешилось. — О, они со Шрамом, — возможно, Чонгуку повезло наткнуться на диснеевский мерч. — Мне он не нравится, — или не повезло. — Других не было, всё разобрали. — Ну, конечно, злодеев никто не любит, — возмущался Тэхён, раскручивая крышку и выдувая первый пузырь. — Он красивый, образ цепляет визуально. В действительности он трусливый и глупый, но хитрый, — ещё несколько шариков отправились в полёт по комнате. — Зациклился на себе, ничего вокруг не видел, корону ему подавай. И не замечал, что несмотря на то, как другие члены прайда к нему относились, брат его всегда защищал, оправдывал. И самое главное, верил. А Шрам его предал, в ловушку заманил, погубил, ударив в спину.       Кстати, об ударах. — Юнги тебя тоже ударил. — О, нет-нет, что ты! — Тэхён, елозя по коленям, замотал головой, всё отрицая. — Скорее погладил. У брата удар поставлен, поэтому если бы он в полную силу влепил затрещину, на ногах бы я точно не устоял и в сознании тоже не остался. Да и синяк бы потом был шикарный. Юнги не одобряет насилие. Он в чувства хотел меня привести поскорее, переключить внимание. Он же что-то говорил, а я не слышал вообще ничего.       Допустим, но и пацифистом-миротворцем его не назовёшь. Кто-то тоже постоянно находит оправдания своему брату. — Чимин рассказал мне о его драке в школе с последствиями.       Тэхён выдул последнюю серию пузырей, закрутил крышку на флаконе, сложил руки на многострадальном животике, вздохнул, снова погрустнел. — Да, к сожалению, не всегда удаётся всё решить словами и миром. Брат очень разозлился тогда и испугался. Джуни сильно досталось. А у него сердце слабое, стрессы и драки обходить стороной и за несколько километров нужно, даже на физкультуру нельзя было ходить. Ему баскетбол нравился, а играть нельзя. Брат его научил мячик бросать правильно. Они обычно начинали от штрафной, а потом постепенно отходили всё дальше и дальше, и так до линии штрафной у другого кольца. Я судьёй был, очки считал. Брат — король дальних бросков, но он Джуни поддавался, чтобы тот не расстраивался. Он так радовался, когда выигрывал. Когда улыбался, у него ямочки на щеках появлялись. Вот тут, — Тэхён, наглядно демонстрируя, тыкнул себя в лицо пальцами. — Он такой миленький был, пухленький. А после того случая перестал приходить на площадку. И конфетами меня больше не угощал, он и сам пах так сладко, как пироженка. И с математикой больше не помогал. Их семья переехала вскоре.       Одну секундочку, какой ещё Джуни? — Джуни? — Ким Намджун. Первая школьная любовь моего брата.       Не Сокджин. Намджун. Да что б тебя, Мин Юнги! Скольких ты уволок в свой гарем?       Так, если прикинуть. Три омеги, которые его бросили по своей же глупости. Намджуна считать отдельно? Им сколько было-то, лет пятнадцать? Ладно, не все омеги такие, как Чонгук, а Юнги точно в этом плане не Тэхён. Причина разрыва явно не деньги, тогда нужно считать отдельно. Сокджин. Хосок под вопросом теперь. Те тощие айдолы. Вроде все. Итого, десять. Плюс/минус. Наверное, можно сказать, что это и не так много к двадцати восьми годам. По рассказам Чимина и некоторым деталям из них, он Юнги ещё лет в двадцать превзошёл. В несколько раз. Стоп. Да это же не соревнование, в конце концов. Ни это главное. Нельзя судить о человеке, опираясь только на количество его побед в постельных игрищах. Кто-то вот до сих пор заявку не подал, а кому-то не светит вообще там поучаствовать.       И, чёрт, а этот парень вообще выжил в той заварушке? Что-то как-то мрачно Тэхён выглядел. — С ним всё в порядке после всего? Ты сказал, что сердце… — А, да, всё обошлось, к счастью, — видимо, просто воспоминания неприятные. — Брат только через несколько лет уже в Сеуле с ним случайно встретился. Они не предназначены судьбой друг другу, поэтому просто дружат по сей день. А я Джуни так и не видел больше. Теперь-то я точно его перерос. Интересно, какой он сейчас?       И фантазия Тэхёна ушла в отрыв от мира. А вот Чонгук что-то никак не мог нарисовать у себя в голове образ этого Джуни. Как-то опять исходные данные не стыковались с предпочтениями Юнги в настоящее время. Видимо, всё меняется.       Пузыри снова полетели, переливаясь на свету, блестели, кружили, а потом с брызгами лопались. Жаль, Ёнтан где-то уединился, ему бы тоже понравилось. — Чимин за тебя очень переживал, — Чонгук говорил о серьёзных вещах, а сам пытался заплести Тэхёну маленькие косички, безуспешно, они рассыпались. — И он очень расстроился, когда ты попросил его съехать. Зачем ты это вообще сказал? — Я не хотел, чтобы он боялся, — видимо, Тэхён плохо знал своего лучшего друга. — Вот уж чего он точно не собирался делать, так это бояться. Я тебе скажу по секрету, Чимину только не говори, ладно? — Чонгук перешёл на заговорщический шёпот. — Хорошо, — задрав голову и кивнув, прошептал Тэхён. — Я сам его временами боюсь. — Я тоже.       Гостиная сотряслась от громкого смеха на два голоса. Тэхён схватился за живот, потому что больно, тяжело и смешно. Чимин прав, во всём нужна мера, в том числе, и в еде. — Это он в своего папу такой. Самый грозный и непреклонный гособвинитель в Корее, его тоже все боятся.       И это многое объясняет. — Не знаю, в кого я по характеру. Сам в себя, видимо. А так я на отца внешне похож. — Ага, я видел, твой папа присылал мне фотки.       И, простите, что? Какого чёрта, Ким Тэхён? — Ты переписываешься с моим папой?       Чонгук был удивлён и крайне обескуражен. Одно дело взаимная подписка в инстаграм, обмен лайками, ну, комментарии — это ещё ничего, нормально, приемлемо. Но отправка семейных фото? Что-то тут не так.       Видимо, и Ёнтану так показалось. Он появился откуда-то, процокал лапками по полу мимо них, но зато как красноречиво посмотрел. Очень умный, самостоятельный пёсик и занятой в добавок ко всему. — Ну, да. А что такого? — опять эти честные невинные глаза. — О чём вам общаться? — О разном, твой папа очень интересный человек, — а вот и истинный Ким Тэхён вернулся, уходить от прямого ответа — его любимая фишка. — И я тоже на отца похож, только он красивее. И брат, наверное, не уверен. От папы у него только нос и светлая кожа, ну, и музыкальный талант, само собой. Но я его отца ни разу не видел, даже на фото, он умер до рождения Юнги.       Ох, ничего себе. И темы переводить Тэхён первоклассный мастер. Пожалуй, он и сам не рад сказанному, расстроился и снова посмурнел, в глаза больше не заглядывал. А что сказать? Что жаль? Выразить соболезнования? Не нашёл Чонгук верного ответа, поэтому они оба замолчали. — Добрый вечер, — всё, доупоминались всуе, призвали на свои головы.       Могло ли быть хуже? Ещё как могло, нет предела совершенству, даже если речь идёт о создании неловких ситуаций и моментов. В дрожь от этого голоса бросает.       Не иначе как уже Король Ада, Мин Юнги стоял на пороге гостиной. Где ж вас там, таких красивых, делают? Про зачем, спрашивать даже не нужно, всё и так понятно, чтобы грешники не сопротивлялись, зачарованные сногсшибательным видом.       А вид был просто чертовски хорош. Волосы безупречно уложены, чёрный деловой костюм с иголочки. И рубашка чёрная, галстук, правда, бордовый. Это официальный визит? Двух девственников заберут сегодня в преисподнюю купаться в кипящей смоле и битом стекле.       Тэхён, видимо, смекнул что к чему первым, вышел из ступора и предпринял попытку к бегству. Скатился с колен Чонгука на пол, опять ушиб свой зад, но это его не остановило от ещё одной попытки отползти или слиться с диваном воедино.       Демон в человеческом обличие, само спокойствие, невозмутимо взирал на панику в глазах и сердце своего брата. Не меньше паники было в глазах Чонгука, но Юнги на него не смотрел.       И вот тут Чонгук кое-что заметил. Юнги пришёл не с пустыми руками. Их пытать будут прям здесь. В одной руке он держал розовую коробку, перевязанную лентой, в другой большой бумажный пакет. Подготовился он основательно. У его ног нетерпеливо переминался Ёнтан, заглядывая туда высоко наверх, намекая, что как бы пора взять его на ручки. От усердия даже язык высунул. Беги, глупенький, он тебя тоже сожрёт сейчас. Юнги хватило одного взгляда, чтобы пёсик спокойно сел. — Почему у тебя выключен телефон? — издалека решил зайти Юнги.       Хороший вопрос. Тэхён, тебе слово. А тот дар речи потерял, смотрел большими блестящими глазами, кусал губы и молчал. — Тэхён… — Ты теперь ненавидишь меня, да? — прорезался охрипший дрожащий голосок.       Пришла очередь Юнги впадать в ступор. Пара секунд, не больше, но брови приподнялись, Чонгук всё видел. — Привёз твои вещи, Хоби привёл их в порядок, — на пол опустился большой пакет. — Я купил твой любимый клубничный торт, — вот теперь виден логотип известной сети кондитерских. — Я звонил тебе несколько раз, отправлял сообщения предупредить, что заеду. А ты мне тут что с порога заявляешь? Тигрёнок, я же люблю тебя больше всех на свете.       Держаться, Чон Чонгук, держаться, нельзя плакать, ни в коем случае. Как трогательно. Господи, Мин Юнги, что ж ты творишь-то, а? Как можно быть вот таким… таким, слов нет каким. Соберись, Чонгук. Тэхён-то уже сдался, он и не сопротивлялся. — Бэмби, почему бы тебе не выпить чаю. Думаю, Тэхён не будет против, если ты первым отрежешь себе кусочек.       Он действительно гений. Чонгук проморгался, шмыгнул носом, поднялся, забрал протянутую ему коробку, случайно встретился глазами с Юнги и ретировался, словив первый признак панической атаки.       Перед тем как скрыться на кухне, Чонгук всё же оглянулся. Он видел широкую спину, с натянутой на ней тканью пиджака. Видел, как Тэхён цеплялся за неё руками. Видел, как Юнги что-то тихо шептал ему на ухо, поглаживал по голове, обнимал. Видел, что Юнги совсем не жаль свой дорогой костюм, он с лёгкостью готов протирать им полы.       Ад на сегодня отменялся. В этот дом пришёл тот, кто точно сможет усмирить любого демона. Даже если демон в душе. Пожалуй, особенно, если демон в душе его брата.