Бриллиант без оправы

      На пляже совсем безлюдно и пустынно. Ничего удивительного, здешние жители в столь ранний час предпочитали нежиться в своих мягких постелях и смотреть цветные сны. Только песок, шелест волн Тихого океана и восходящее солнце.       Юнги не спалось, точнее он проснулся рано, ещё до рассвета. Тихо, чтобы никого не потревожить своим брожением, он прокрался на кухню и сварил кофе. Накинув кофту, которую вчера позабыл в гостиной, он вышел на свежий воздух.       В это время довольно прохладно по утрам, поэтому бодрость пришла к нему очень быстро. Отойдя от дома на достаточное расстояние, Юнги на всякий случай оглянулся. Никого. А потом достал пачку сигарет, прикурил и сделал первый глоток крепкого американо. Зажмурился от удовольствия. Хорошо. Он прислушивался к звукам стихии, ощущал на себе дуновение лёгкого ветра, наблюдал за волнами и первыми чайками, дышал солёным воздухом и никотином. Идеально.       Не то чтобы он скрывался и прятался со своей вредной привычкой, это не было каким-то секретом или страшной тайной, просто… просто не хотелось лишний раз показывать, что он не идеален, что и у него есть слабости, хотелось подать хороший пример.       Юнги бродил вдоль берега, стараясь не попасть под игривые волны, не намочить ноги и штаны. Брызги до него иногда долетали, но это мелочи, не страшно. Он размышлял о разном.       Это странно, но предстоящая поездка его взволновала. Это не было предвкушением или долгожданным ожиданием, не было чем-то абстрактным, как плохое предчувствие. Хорошим предчувствие тоже не назвать, просто… нет, как раз-таки непросто, это сложно объяснить. Этому чувству нельзя дать определение и охарактеризовать каким-то термином. Юнги толком не мог понять, почему ему так неспокойно, что-то ворочалось внутри, от этого и ощущения странные. Чего-то… незавершённого? Позабытого? Отложенного на потом? Странно это, а может, возраст давал о себе знать.       Юнги всегда чувствовал себя гораздо старше, чем на самом деле. Раньше, когда самокопание наводило на определённые мысли, он объяснял это себе обстоятельствами, бедностью, заботой о младшем брате, желанием помочь родителям, не детской ответственностью, которую приходилось на себя брать, виной, которую он по логике вещей не должен был испытывать, постоянным страхом быть, точнее стать таким, как Хесон. Потом… что же, потом этот список дополнили другие воспоминания. Они накладывались на реальность, вызывая конфликт и диссонанс. Противоречия. Это его бремя. И выбор, который сделать оказалось совсем нелегко, но Юнги с ним справился. Тогда, вместо того, чтобы выместить свои гнев и боль, свою обиду, вместо того, чтобы потребовать объяснений и воздать виновному по заслугам, он купил билет на самолёт. Спонтанно. Вместо волка Юнги выбрал шпица в качестве верного и преданного друга для Тэхёна, а вместо всех вопросов и обвинений он сказал то, что считал правильным. Он не солгал, не покривил душой, он был откровенен и искренен. Юнги любил своего младшего брата больше всех на свете. Возможно, если бы прежде, в те далёкие времена, он чаще говорил об этом, может быть, тогда всё бы сложилось иначе. Может быть, он и Чонгук, они бы избежали столь долгой разлуки, им бы не пришлось страдать. Может быть. Теперь это уже не важно. И сейчас Юнги уверен, что не ошибся. На этот раз он в нём не ошибся.       Теперь же Юнги почти пятьдесят и старый — это синоним, который полностью ему соответствует. Правда, у азиатских корней и восточных генов есть приятная особенность, при должной заботе и уходе за собой, разумеется, хотя, возможно, гены здесь и ни при чём. Так вот, внешне Юнги на свой возраст не выглядел, он вообще не сильно изменился после тридцати. Да, появилась редкая седина, от которой он избавлялся. Благородная платина — это, конечно, хорошо, и по молодости Юнги часто экспериментировал с цветами, светлые оттенки ему шли, но всё же он предпочитал свой естественный чёрный. Волосы не выпадали, он не лысел. Юнги подтянут, потому что держал себя в форме, по-прежнему занимался боксом, так что никакого живота или лишнего веса. Морщины? Наверное, немного, почти и не заметные. Юнги грешил на увлажняющие маски и их чудодейственный эффект, Хоби до сих пор его спонсировал. Да и своя внешность никогда Юнги особо не волновала, своё отражение уже давно не вызывало гнев из-за феноменальной схожести с отцом, тем более возрастные изменения неизбежны. Только всё-таки хотелось соответствовать своему прекрасному спутнику жизни, который моложе почти на десять лет.       Внешнее с внутренним содержанием никак не сочеталось. Старый, древний, хотелось бы к этому добавить ещё и мудрый. Наверное, всё-таки чему-то он да научился и смог передать свои знания другим.       Отчасти странным был и выбор текущего места. Санта-Моника живой и яркий город. Молодой. Лос-Анджелес гораздо ближе и в каком-то смысле роднее, именно там Юнги начал свою новую жизнь, проведя черту, как и советовал Хоби. С этим городом связаны взлёты и падения, слёзы и радостные улыбки, разочарования и верная надежда, но… когда несколько лет назад речь зашла о покупке своего дома в Калифорнии, выбор пал на пригород. Он идеально подходил для семейного отдыха. Юнги часто приходилось бывать в Штатах по рабочим вопросам, иногда такие поездки удавалось совмещать с каникулами и отпуском. Да и возраст, и статус уже не те, чтобы мотаться по отелям или арендованным апартаментам, гостить, напрягать и стеснять друзей. Хотелось чего-то своего, хотелось домашнего уюта, хотелось комфортных условий для своей семьи.       Нужно признать, что удовольствие не из дешёвых, но Юнги ни разу не пожалел об этом вложении. Четыре спальни, четыре ванных комнаты, огромная гостиная с видом на океан, просторная светлая кухня, столовая, мини-студия, бассейн, терраса и свой собственный кусочек рая на пляже.       Мечты сбываются, если ты о них не забываешь, если трудишься, как проклятый, если стремишься им навстречу. А если тебя в этом поддерживают, если с тобой рядом те, кто помогает не сдаваться, те, кто верит в тебя, добиться своей мечты гораздо легче. Иногда реализация похожа на войну и бой, мечту нужно завоевать, покорить, а иногда она сама идёт к тебе, ждёт, ищет, главное её не упустить, не проглядеть, беречь её, чтобы она сама захотела остаться рядом.       Эпоха капитализма, человечество погрязло в нём, зачастую упуская из вида суть самой жизни. Бесконечная гонка его рабов за прибылью и наживой, и никуда от этого не деться. Без денег никуда. Без денег ты ничто и никто. Юнги тоже принимал участие в этом забеге. Жизнь становится гораздо проще и интереснее, когда ты можешь себе позволить пусть и не всё, но многое. Богатство и слава, известность и признание — об этом Юнги мечтал с детства. И он очень многое вложил, чтобы этого добиться.       Шихёк не обманул тогда, много лет назад, они смогли заработать. BigHit из маленького тонущего агентства превратился в один из крупнейших конгломератов страны, вырос и возвысился. HYBE занимался уже далеко не только музыкой, зоны его охвата, интересов и влияния весьма обширны. Hope World тоже вошёл в его состав, сохранив при этом свою творческую независимость. Как его сооснователь и акционер HYBE, как успешный и востребованный композитор, продюсер, Юнги заработал своей семье на безбедную жизнь. Поэтому они могли позволить себе загородный дом стоимостью в шесть с половиной миллионов долларов в хорошем и благоустроенном районе, с прекрасными видами из окон и своим кусочком океана.       Семья всегда была для Юнги главным в жизни. С годами она разрасталась, становилась больше. Счастье, оно не в деньгах, нет, они лишь инструмент в обеспечении комфортных условий существования.       Детство Юнги было очень скромным и коротким. Да, и очень бедным. Оно не было плохим, пожалуй, у кого-то и хуже обстояли дела. И у него могло быть хуже, но у Юнги был сильный, добрый, отзывчивый папа, который ни разу не показал и не проявил какого-то негатива, ненависти или презрения по отношению к нему, несмотря на обстоятельства. У Юнги был Дживон, который хотел и очень старался стать ему настоящим отцом, который никогда не отворачивался, никогда не делал различий между кровным сыном и, по сути, чужим ребёнком с дурными генами и таким же характером. Папа вместе с Дживоном делали всё возможное, чтобы выбраться с того дна, на котором волею жестокой судьбы оказались. А ещё у Юнги был Тэхён, маленький тигрёнок, любопытный и любознательный, наивный, добрый и чистый, открытый, доверчивый. У Юнги была настоящая семья. И этого уже должно было быть достаточно.       Тогда это сложно было осознать. Конечно, он завидовал и злился, что у него нет всего того, что было у детей из обеспеченных семей. Злился и на папу, и на Дживона, и на Тэхёна, да на всех. Ему многого хотелось, но, увы, приходилось мириться с тем, что есть, а потом очень стараться, чтобы эти чувства не зародились у Тэхёна. Это отчётливое понимание пришло к нему в восемь или девять, просто снизошло, как озарение. Он пытался дать брату то, чего ему самому не хватало, чего ему самому бы хотелось.       Юнги учился любить, заботиться, дорожить, доверять. Он учился стоять за себя, защищать то, что дорого. Он научился лгать или скорее недоговаривать, молчать, обходить острые углы. Легче было сказать, что нос ему разбили баскетбольным мячом, случайно, разумеется, потому что зевнул, отвлёкся и прохлопал сильный пас, а мяч тяжёлый. Это гораздо легче, чем расстраивать папу тем, что у непутёвого старшего сына проблемы в школе, с одноклассниками он так и не поладил. Легче сочинить для младшего брата очередную сказку, отговорку, чтобы тот, наконец, поел мяса, господи, впервые за несколько месяцев, чтобы хоть он насытился, получил такие нужные для растущего организма вещества, чтобы сил набирался. Легче, потому что с постоянным чувством голода сам уже привык жить. И Юнги очень рано научился ненавидеть, пусть изначально лишь образ страшного человека, одно слово — отец, статус — альфа, которые в тринадцать лет обрели лицо и имя.       Юнги рос, взрослел, учился и менялся, избавлялся от гнева, страхов, обид, совершенствовался, развивался. Он научился прощать, принимать ошибки, свои и близких, а Хесона ненавидел по сей день. Это глупо, сейчас уже в этом даже нет абсолютно никакого смысла, но… Хорошим человеком быть очень сложно, да и нельзя быть хорошим на все сто процентов, для кого-то ты всё равно будешь плохим. А Юнги не идеален, пожалуй, он к этому никогда и не стремился. Он просто хотел быть самим собой, со своими правилами и принципами, мыслями и убеждениями.       Так в чём же измерить счастье? В чём оно, если не в деньгах? Юнги сказал бы, что счастье в людях, тех близких, для которых и хочется стараться, которые придают сил двигаться дальше, к которым ты возвращаешься, потому что тебя ждут, тебя любят, на тебя надеются и верят в тебя, тебе дарят бесценные эмоции и воспоминания, они вдохновляют. Юнги повезло в этой жизни, несказанно повезло. Она не могла сложиться иначе, потому что ему встречались правильные люди, они остались с ним. И он бесконечно благодарен за каждого из них, за эту возможность жить свою жизнь с наслаждением и просто быть счастливым, быть самим собой, настоящим. Юнги считал себя богатым, успешным и состоятельным именно из-за своей семьи, а не солидного счёта в банке. Он чувствовал себя нужным, потому что… — Папа! — вот именно из-за этого звонкого нетерпеливого и радостного крика Юнги особенно счастлив.       Погружение в себя оказалось глубоким, и сложно сказать, сколько прошло времени с момента, как Юнги вышел из дома с кружкой кофе и сигаретами. Он не надел часы, да и телефон остался в спальне. Раз Субин уже проснулся, значит, прилично, а может, он слишком взволнован перед поездкой в Диснейленд. Годы идут, а дети до сих пор в восторге от ушастой мыши.       Давно потухший окурок пришлось спешно прятать в карман спортивных штанов. Была мысль закопать его в песок, но это выглядело бы ещё хуже. Для сына хотелось быть идеальным и правильным во всём, примером, заслуживающим уважения. Отчасти закрашенная седина связана с ним. Наверное, это глупо, но Юнги почти пятьдесят, а Субину десять. Не хотелось выглядеть дедушкой рядом с собственным сыном.       В этом юном возрасте дети особенно ранимы и жестоки, как бы парадоксально это ни звучало. Придраться и начать задирать, доставать, трепать нервы могут абсолютно по любому поводу, в том числе и из-за того, что твоему отцу полсотни лет. Пока тревожных звоночков не поступало, это скорее отголоски собственной нелёгкой юности, когда приходилось таким задирам кулаками объяснять, что к Юнги лезть не стоит.       Да и Субин не из робкого десятка, в обиду себя не даст и своё не упустит. Да, всё же гены играли роль. А если к этому ещё добавить, так сказать, наставника или кумира, то… Официально церемонию не проводили, но одним из его крёстных отцов наречён Пак Чимин, так что… да, Юнги сам себя накручивал без повода. Пару лет назад Субин без робости и стеснения заявил Намджуну, что женится на Джине, вот только ещё немного подрастёт и уведёт мужа у него. У президента Республики Корея. Все посмеялись, конечно, по большей части, но Субин был настолько серьёзен и убедителен, что Намджун растерялся от такого заявления, а он вообще-то многое в своей жизни и политической карьере повидал. — Папа! Ну вафли же совсем остынут! — Субин не унимался, очевидно, переживая из-за испорченного завтрака, потому что вафли должны быть горячими, чтобы мороженое хорошо и правильно подтаяло. — Уже иду, зайка! — Юнги улыбался сыну со всей искренностью и мягкостью, спеша к нему и остывающим вафлям.       Солнце разогрело утреннюю свежесть, солёный морской бриз стал теплее. День обещал быть ярким и насыщенным, ещё одним счастливым днём в жизни Мин Юнги. Его ждали вкусные вафли, ещё одна кружка бодрящего кофе и всё время пополняющиеся чем-то новым вдохновлённые планы Субина. Он собирался выжать из поездки максимум.       До Анахайма ехать всего около сорока минут, парк открывался в восемь, завтрак завершился к семи, никому на сборы особо много времени не требовалось, но Субин их подгонял, потому что они уже опаздывали. — Папа! Ты скоро? — очень взволнованный Субин топтался на пороге в спальню, всем своим видом демонстрируя недовольство заминкой и тем, что они выбивались из графика, ведь каждая минута на счету. — Мы только тебя ждём.       На самом деле, и Юнги собой был не доволен, потому что к нему опять вернулась некая непонятная тревожность. Он забыл телефон, поэтому вернулся, а когда взял его в руки, почему-то захотелось оставить его дома и не брать с собой. Это так не похоже на Юнги, обычно с телефоном он практически не расставался, он всегда был либо в руках, либо где-то поблизости.       Махнув на все эти странности, Юнги сунул телефон в карман и под бдительным присмотром сына вышел к уже ожидающей машине. Субин забрался назад, пристегнулся и выжидающе впился взглядом в затылок водителя, как бы спрашивая, а почему мы ещё не взлетели. Конечно же, не буквально, летающие машины до сих пор не вошли в обиход, всё, как и раньше, четыре колеса, руль и мощный двигатель. А последний факт требовал некоторых предупреждений. — Хоби, только не гони, — именно таких, потому что за рулём он иногда забывался и увлекался, страсть к скорости и резвой езде у Хосока никуда не делась. — Погнали, Хоби! — задорно смеясь, потребовал в противовес Субин.       С просьбой своего отца он явно не согласен.       Трогаясь с места, выруливая с подъездной дорожки на основную, Хосок подмигнул Юнги, нацепил солнцезащитные очки и не вдавил педаль газа в пол, конечно, но и плестись черепахой по свободной дороге не собирался. — Юнги, не занудствуй. Доставлю в лучшем виде.       На самом деле, в этом нет никаких сомнений. Хоби опытный водитель, да, любитель полихачить, но кто не без греха? Тем более раз одним из пассажиров являлся Субин, Хоби будет в разы внимательнее и осторожней.       Раннее утро, суббота, транспорта совсем немного, хотя на выезде пришлось потолкаться в плотном потоке. Субин увлёкся телефоном, Хоби был увлечён дорогой, а Юнги смотрел в окно.       Вспомнился свой первый поход в Диснейленд, а это было почти тридцать лет назад. Кошмар! Очень страшная цифра. Ещё один лишний повод чувствовать себя ископаемым. Юнги тогда и предположить не мог, что когда-нибудь вновь вернётся. Такое большое скопление людей, причём большая часть из них — это неугомонные дети, совершенно не его зона комфорта. Тогда на поездку его подбил Хоби, потому что «будет круто», да, это был его единственный аргумент, но Юнги всё равно согласился. И розовую дурацкую футболку на себя напялил, и ободок с кошачьими ушами, и прокатился на уйме аттракционов, он даже, к своему стыду, делал селфи. Не все эти приключения положительно сказались на организме, кружилась голова, слегка подташнивало, хотелось забраться куда-нибудь в тенёк, да там и навсегда потеряться. И сегодня это всё повторится. Причём, добровольно. Это будет нелегко. Но Субин уже давно мечтал побывать в легендарном парке развлечений, а раньше всё никак не получалось.       Да и в этот раз обстоятельства сложились не очень удачно. Почти в последний момент из-за работы Чонгук поехать не смог, и Субина это очень расстроило. Он хотел перед школой провести последнюю неделю летних каникул с родителями, чтобы всем вместе насладиться приключениями. Субин готовился, изучал окрестности с картами и интернетом, выбирал места, где им обязательно нужно побывать. Всем вместе не получилось. Уже не было былой радости и предвкушения. Субин грустил, Чонгук тоже ходил сам не свой, Юнги уже вообще никуда ехать не хотел. Но они решили не отказывать сыну в обещанном. А потом так некстати у Юнги образовались дела в Лос-Анджелесе, от которых не отвертеться, ещё и Хоби пришлось вытаскивать из Сеула. Планы рушились.       Юнги, честно, готовился к худшему, иногда Субин проявлял несдержанность и крайнюю эмоциональность. Терпение — не его добродетель. Но каким-то образом обошлось. Всю прошедшую неделю он вёл себя образцово идеально, никаких капризов, никаких истерик и слёз, только вчера у него включилась какая-то гиперактивность, что ли, он всё никак не мог успокоиться и уложить его стоило просто нечеловеческих усилий, потому что впереди выходные, а это значит, что пришло его время. Очень ограниченное, всего два дня. Суббота выделена под Диснейленд, воскресенье под зоопарк в Сан-Диего, в понедельник уже вылет обратно в Сеул, а это совсем невесело, это очень утомительный, долгий и скучный перелёт, во вторник школа и день рождения Чонгука. Его им очень не хватало здесь, рядом. Наверное, поэтому Юнги постоянно ощущал томление, тоску, и спалось ему плохо, потому что один в постели. И, пожалуй, за столько лет уже давно пора привыкнуть к разлукам, в их семейной жизни это случалось регулярно, отъезды, командировки, работа тоже любимая, но не всегда простая. Юнги не привык. Не научился справляться с этим. Он всегда скучал, всегда думал. Каждый раз это так тяжело.       Бэмби — это просто самое настоящее чудо, самый дорогой и бесценный подарок, который Юнги получил от этой жизни. Он до сих пор не мог найти слова, чтобы описать те чувства, ту всепоглощающую и сильную любовь, которую испытывал. Так долго ждать, так долго быть вдали друг от друга и дождаться. Это невероятно, нереально, невозможно. Но это случилось с ними, и Юнги жил без оглядки на прошлое.       Лето на исходе, каникулы подошли к концу, и это немного грустно.       Зато на территории парка развлечений шумно и весело, как ведь и должно быть. Здесь сказки оживали. Взрослые тоже на время позволяли себе расслабиться, отвлечься, ну и побыть детьми. Ажиотаж грандиозный, как и очереди. И вот это для Юнги очень утомительно, но он стоически терпел, соглашался на любые авантюры и прихоти Субина. Они скупали сувениры и ели вредную еду. И глядя на довольную и яркую улыбку сына, его тёплый звонкий смех, восторженный блеск в глазах, Юнги полностью забывал про все неудобства, потому что это такие мелочи, такие пустяки по сравнению с детским счастьем. Хоби тоже выглядел счастливым, будто бы и не было всех тех прошедших лет, всей их тяжести, всех тех ударов и коварных судьбоносных крутых поворотов. Он был точно таким же, как в день, когда они впервые сюда приехали. Такой же молодой, такой же непосредственный, лёгкий, солнечный. Он, как и Субин, удивлялся и радовался открыто, не скрывал своих эмоций.       Внутреннее волнение отошло на второй план, Юнги позволил и себе отвлечься, погрузиться в мир сказочного королевства. А потом в кармане завибрировал телефон.       Ничего такого, это не первый звонок за сегодня, некоторые из них он проигнорировал, ведь обещал сыну забыть на время о работе. Только звонили не по работе. Он увидел на дисплее имя, и предчувствие вернулось. Тэхён. Не ответить нельзя. Почему-то именно так и хотелось поступить, не брать трубку, хотя поводов для такого попросту нет.       Прикинул в уме время, в Сеуле сейчас ночь, и что-то подсказывало Юнги, что разговор не будет простым и беззаботным. — Тэхён? — настороженность и опасения скрыть не удалось.       Услышав имя, Хоби тут же обернулся с удивлением и вопросом во взгляде. Юнги мотнул головой и отошёл в сторону из очередной бесконечной очереди. — Юнги, — голос у него дрожал.

***

— Никому не двигаться, всем оставаться на своих местах! Это похищение!       Если слышишь подобную фразу не в фильме, а она доносится до твоих ушей, когда ты спокойно работаешь в выходной в своём офисе, то тебя ждёт весьма необычный денёк.       Устало вздохнув, поправив съехавшие на кончик носа очки, Чонгук оторвался от монитора и технической документации, которую изучал. Вот правда, только этого сейчас не хватало.       На горизонте замаячили серьёзные проблемы, точнее, всего одна. Спонтанная, неожиданная и непредсказуемая. Высокая такая проблема, которая не прятала своё лицо под чёрной маской. Она вообще облачилась во всё белое. Коварно улыбалась и целенаправленно продвигалась через просторный кабинет к Чонгуку. — Ты часом слова не перепутал? Похищение? Может, ограбление? — ещё раз вздохнув, Чонгук посмотрел в хитрые глаза непрошенного визитёра. — Не, всё точно. Я тебя похищаю. Ты не будешь тухнуть тут все выходные.       Чонгук бы предпочёл находиться сейчас совершенно в другом месте, на другом краю планеты, в другом часовом поясе и в другой компании. Но имеем то, что имеем. Ему совершенно не обязательно было приезжать сюда в субботу, никто его не заставлял. Дома просто не сиделось, одному это невыносимо, поэтому-то Чонгук и решил поработать, чтобы на неделе выкроить побольше свободного времени. План шёл весьма неплохо, пока Тэхён что-то там себе в голове не удумал и не заявился к нему в кабинет. Как его вообще охрана пропустила без запроса? — Тебе будто бы больше нечем заняться, — настроение у Чонгука с самого утра так себе, точнее он уже недели две как в раздрае, и ввязываться в какие-то авантюры, которые придумал Тэхён, ему совершенно не хотелось. — Я вообще могу не работать, у меня богатый муж, — лениво пожав плечами, Тэхён бесцеремонно плюхнулся в гостевое кресло и выжидающе уставился, намекая, что своего добьётся, рано или поздно.       На это Чонгук только закатил глаза, снимая и откладывая в сторону очки.       Иногда с Тэхёном непросто. Его натура слишком деятельная. Он не мог спокойно сидеть на месте, загружал себя по-полной, потому что иначе не мог. В его голове постоянно генерировалась тысяча и одна идея, которые тут же нужно было воплотить. Чонгук временами не понимал, как у него хватало сил на всё и сразу. Но… как бы лучше выразиться? Когда Тэхён был чем-то занят, он не был проблемой. Хуже, гораздо хуже, когда он погружался в два других своих состояния. Если Тэхён хандрил, это неприятно, это больно и грустно, но, по крайней мере, с этим можно было что-то сделать, придумать что-нибудь, найти способ его расшевелись. А вот если Тэхёну становилось скучно, то всё, его не остановить, и это становилось проблемой. Нет, конечно, была парочка способов, только ни один из них сейчас, к сожалению, не доступен.       Как-то раз, когда Тэхёну стало скучно, а никто не смог составить компанию в убийстве так ему ненавистной скуки, он без зазрения совести и со всей свойственной ему тактичностью дозвонился до президента, пригласил его покататься на байдарках. Намджун тогда был в Нью-Йорке, готовился к выступлению в ООН. Тэхёна и это не смутило, он сказал, что готов немного подождать, пока мистер суперзанятой Президент не освободится и не уделит время своему избирателю. Какие после этого могут быть вопросы?       Это значило лишь одно: похищение состоится, а Чонгуку нужно смириться.       Так он и стал участником (соучастником?) своего почти добровольного похищения и оказался сидящим на пассажирском сидении в машине с Тэхёном за рулём, который вёз их в неизвестном направлении. Блеск. — Нас бросили, поэтому я подумал, что мы могли бы скрасить печаль друг друга, — а вот и спонсор сегодняшнего преступления.       Годы идут, а Тэхён не меняется. Чонгуку снова захотелось закатить глаза, но он ограничился лишь вздохом и покачиванием головы. А, действительно, разве нельзя было догадаться раньше? Они столько лет знакомы, можно и не удивляться. Одиночество Тэхён тоже плохо переносил. — Ты никогда не перестанешь быть столь драматичным, да? Хватит дуться. — Они пойдут в Диснейленд.       Теперь хотелось громко рассмеяться, но Чонгук сдержал себя. — Серьёзно? Ты завидуешь, что Юнги ведёт туда Субина, а не тебя? Тэхён, тебе сорок два, пора бы уже повзрослеть. — Не собираюсь этим заниматься. Это слишком скучно, — его беззаботный тон и невозмутимость в этот момент неподражаемы.       Конечно, кто бы тут ещё сомневался. — А меня ты куда везёшь? Куда мы вообще едем? — по-хорошему этот вопрос нужно было прояснить ещё в офисе. — В клуб. Мы будем играть в гольф.       О том, что к похищению комплектом идут ещё и пытки, речи не шло! О таком заранее необходимо предупреждать!       У Чонгука в голове не укладывалось, каким образом Тэхён так увлёкся гольфом. Эта игра совершенно ему не подходила и не сочеталась с характером. Размеренность, неторопливость, последовательность — это точно не о Ким Тэхёне. Только факт в том, что он конкретно на неё подсел. А Чонгук не любил гольф, потому что это по-настоящему скучно и нудно.       Взглянув на сосредоточенный профиль, Чонгук понял, что спорить смысла нет, и оставил при себе все нелестные комментарии.       На месте очевидным стало и то, что к спонтанной операции по саботажу рабочего процесса главного архитектора и руководителя проектного отдела в лице Чонгука, Тэхён готовился основательно. Он захватил с собой запасной комплект одежды и обуви, который подходил к случаю, удобный и комфортный, лёгкий. День выдался жаркий, а Чонгук не планировал столько времени находиться на открытом воздухе под солнцем. Он планировал без лишнего драматизма завалить себя работой, чтобы время быстрее прошло, чтобы наступил понедельник, и если честно, к общению с кем бы то ни было он совершенно не расположен.       Долго злиться на Тэхёна никогда не получалось. А глядя на своё обручальное кольцо, на сердце становилось теплее, злость и недовольство сразу отступали. Тэхён был неотъемлемой частью семьи, и Чонгук его любил таким, каким он был, поэтому принимал все его гениальные и спонтанные идеи, поэтому шёл рядом с ним по полю для гольфа к следующей лунке.       Они немного говорили. Видимо, и Тэхён не сильно расположен к беззаботной болтовне, хотя он иногда всё же выдавал некоторые весьма странные предложения. — Хочу отрастить бороду и усы. Как думаешь, мне пойдёт?       Скептически оглядев Тэхёна с ног до головы, его белый элегантный костюм, мысленно дорисовав заявленные атрибуты на его гладко выбритом лице, Чонгук про себя подумал, что так Тэхён будет похож на мафиози ещё больше. Вслух он этого не сказал, замахнулся и ударил клюшкой по мячу. Вопрос риторический, Тэхён в любом случае сделает так, как хочет. А если ему действительно нужен был бы ответ, то он задал бы вопрос не Чонгуку, а своему богатому мужу, он-то лицо напрямую заинтересованное.       Очередной удар по мячу, и Чонгук, кажется, начал входить во вкус. Хм, а что? Это, похоже, работает. Хорошо отвлекает, причём, настолько, что четыре часа пролетели незаметно.       Неплохо. Действительно, неплохо. Гораздо лучше, чем могло бы быть. Не то чтобы настроение резко поднялось, и всё сразу стало хорошо, нет, так тоже не бывает, но Тэхён умел находить подходы к людям, чувствовал их, поэтому, несмотря на кажущуюся неуместность, он делал правильные вещи, не всегда, но почти.       Наивно полагая, что по окончанию игры развлечения закончатся, Чонгук ошибся. Это ещё не вся программа на сегодня. — К тебе или ко мне? — убирая снаряжение в багажник, Тэхён глянул на Чонгука, нагло поиграв бровями. — Почему? Ну почему из твоего рта постоянно выходят вот такие вот двусмысленности? — временами это смешило, временами раздражало, а иногда и всё вместе, иногда что-то подобное ставило в неловкое положение, сейчас же Чонгук слишком утомился, но пропустить мимо не мог.       Тэхён же решил не озвучивать очевидное вслух, ответ и так ясен: потому что. В этом весь Ким Тэхён.       А Чонгуку, если честно, уже всё равно, тем более, что, выйдя из своего кабинета, он дал согласие на любые глупости, которые зародились в этой творческой голове.       Наверное, до того момента, как мягкая и плавная езда окончательно не сморила его, Чонгук и не подозревал, как же сильно эти последние недели вымотали. Лето выдалось очень напряжённым и жарким, как по погоде, так и в остальных аспектах. Компания боролась за возможность реализации критически и стратегически важного проекта, а ещё так некстати в градостроительном законодательстве наметились изменения, за этим нужно было пристально следить и оперативно подстраиваться.       Чонгук старался, очень старался всё успеть, чуть ли не из кожи вон лез, а в итоге… всё так неправильно получилось. Несправедливо. Он играл с Тэхёном в гольф, вместо того, чтобы проводить время с мужем и сыном.       Субин расстроился и обиделся, хотя внешне и попытался показать, что всё в порядке. И нет, разумеется, не в порядке. Он так ждал, готовился к этой поездке, напридумывал и нафантазировал всякого, а вместо весёлых дней перед школой, скучал, потому что и Юнги в Америке пришлось заняться делами. Сплошное разочарование, а не каникулы. Очередная несправедливость. Чонгук чувствовал вину за это, за то, что подвёл и всё испортил. И сам себе места не находил всё это время, разрывался между совещаниями, встречами с городской администрацией, подрядчиками и тоннами совершенно нечитабельного формального текста, чертежами, планами и макетами. Он так устал, а ещё эта страшно неудобная разница во времени! С такой жизнью мириться тяжело, не хотелось, но приходилось. Сутки слишком короткие, в них так мало часов, всё просто не успеть. Одному, но с Юнги они всё же в большинстве случаев находили золотую середину. Этот раз, пожалуй, стал очень неприятным исключением. От этого вдвойне обиднее.       Почему же всё так? На этот вопрос есть вполне универсальный ответ: потому что. Несправедливо и точка. Не всегда всё складывается идеально и гладко, ведь это жизнь. К случаю вспомнилась реакция Тэхёна, когда он впервые за долгое время встретился с Намджуном. Они не виделись больше десяти лет со школы. О, его эмоции в тот момент были просто бесподобны, он растерял всю свою многословность и обиженно выдал всего три. Так нечестно. Несправедливо. Нет, конечно, это было очень забавно, а Тэхён всё равно был разочарован, потому что милашку Джуни из своих воспоминаний он так и не перерос. И никто в этом, по сути, не виноват, просто так бывает.       Они всё ехали и ехали, Чонгук потерялся в своих мыслях, за дорогой не следил, а вскоре и уснул. Слишком много свежего воздуха и слишком много волнений, бессонных ночей и переживаний.       Разбудил его Тэхён, когда они оказались на какой-то большой и полупустой парковке. — Где это мы? — Чонгук сообразил, что они возле супермаркета, но таких сотни по городу, а место слишком тихое, таких в Сеуле немного, поэтому нужны уточнения. — На пути в тихую гавань. Я подумал, что лучше ко мне. Идём, нужно кое-что прикупить.       Чонгук бы предпочёл досыпать своё в машине. Выбирался он из неё очень нехотя.       К слову, походы с Тэхёном по магазинам — крайне опасное для кошелька занятие. К счастью, у него богатый муж. — А не маловато ли? — Чонгук с недоумением разглядывал содержимое тележки. — В самый раз.       С математикой у Тэхёна очень плохо обстояли дела. Такое количество мяса и пива вполне могло бы насытить и напоить в хлам человек сто. Ладно, не сто, семь-десять точно. — К нам кто-нибудь присоединится? — Чонгук уточнил на всякий случай, а то вдруг у Тэхёна в планах закатить вечеринку. — Нет? — Ты не уверен? — Ну я же не пророк.       Стукнуть бы его за такие выходки, да люди ведь кругом, а лицо Тэхёна слишком узнаваемо, и без того они привлекли внимание. Господи, только бы обошлось без тупых статей от прессы или постов от зевак, а то уже такое случалось.       Быть медийной личностью — тяжкое бремя. Тэхён заслужил уважение и признание в очень красивой, но сложной, коварной и жестокой индустрии. Его до сих пор приглашали на показы, дизайнеры и именитые кутюрье жаждали, чтобы неподражаемый Винсент Ким их представлял. Он редко соглашался, делал исключение для одного единственного бренда, который сам очень любил. Сейчас Тэхён регулярно участвовал в неделях высокой моды уже совсем в другом качестве. Он выступал в качестве модельера и главного дизайнера своего собственного дома моды. Внимания к его персоне с годами меньше не становилось. Люди, которые были заинтересованы в нём, делились на два типа: одни хотели, чтобы он их одел, вторые наоборот.       Юнги тоже время от времени доставалось, но крайне редко, его за годы выстроенный публичный образ, характер, авторитет и влияние всё же выступали защитой, поэтому им с Юнги было легче. Да и непрошенное покровительство Мун Хесона играло не последнюю роль, хотя это и не точно, но скорее всего он и сюда сунул свой нос, он по-другому просто не умел.       Чонгук с трудом представлял, как Тэхён и Хоби справлялись, хотя он и наблюдал за этим из первого ряда. Пока они не поженились, было вообще невыносимо.       С кем только Тэхёне не сводили, каких только страстных любовных романов не приписывали. Худшее в том, что тогда Тэхён большую часть года проводил в Европе, в Париже в основном. И то, что долетало до Сеула с показов, афтепати, прочих мероприятий и вечеринок, где Тэхён просто обязан был появляться, стабильности в их отношения с Хосоком не приносило.       Тэхён очень много раз хотел всё бросить и вернуться домой, потому что всему есть предел, а он не хотел потерять свою любовь из-за каких-то домыслов, глупых анализов взглядов и мимолётных прикосновений. Хоби для него значил гораздо больше, чем модельная карьера. Да, Тэхёну нравилось этим занимать, у него получалось, его популярность и востребованность росли, он почти на пике, но это совершенно не то, к чему он стремился и о чём мечтал.       А в обратную сторону это работало ещё хуже. О Хосоке в этом ключе так много не писали, но Тэхён сам находил себе поводы для волнения. Совместная фотка с каким-то непонятным и незнакомым мужиком в чьём-то инстаграме, и не важно, что этот тип один из спонсоров или организаторов концерта, шоу, выставки и чего-нибудь ещё, что этот альфа или бета, или даже омега хореограф или стилист, дизайнер костюмов или декораций. Неважно! Это угроза! Уведут ведь, пока он тут дефилирует на подиуме и позирует перед камерами. Тэхён ревновал сильно и громко, как правило, все его соображения по этой теме доставались Чонгуку или Чимину.       Наверное, они и с Хосоком ругались или спорили, что-то ведь точно обсуждали, говорили, без этого никуда. Многое осталось за кадром. Была пара моментов, когда Хосок выходил из себя, а Тэхён, плюнув на контракт и неустойку, сорвал рекламные съёмки и прилетел в Корею. И на следующий же день был отправлен Хосоком в Париж, но они тогда помирились. Сложно сказать, что именно помогло им пережить те годы, безоговорочная вера или настолько сильная любовь, как ни крути, а всё равно не приятно, на душе мерзко и тошно становится, когда в твою личную жизнь лезут со своими догадками и выводами.       Самое смешное в том, что они свои отношения не скрывали. Журналистов до свадьбы это, видимо, не особо интересовало. Им бы погорячее, да погрязнее и подороже продать свои писульки.       После свадьбы изменилось немногое. А Тэхён, несмотря на свой нетерпеливый характер, очень долго пытался как-то миром решить ситуацию с прессой. Последней каплей стал поход на концерт. Это было уже после их медового месяца. Юнги купил на всех четверых билеты, но сам в итоге пойти не смог, его заменил Чимин. Да, было жаль, что у него не получилось, но Чонгук так любил эту группу, и концерт был замечательный, энергичный и трогательный, душевный. Они все отдыхали, наслаждались, выпивали, просто были обычной компанией друзей, как и тысячи людей вокруг. Что могло пойти не так? Да всё было прекрасно, если бы кто-то с неудачного ракурса не сделал фото и не выложил это в твиттер. И понеслась! И это было гораздо, гораздо хуже, чем то баловство Тэхёна с камерой и кадр не случившегося поцелуя, который по его задумке должен был вызвать ревность у Юнги и Хосока. Тройничок — это самое безобидное, хоть и пошлое, что можно было выцепить из всех постов.       И никого не волновало, что законный муж тоже в кадре, правда, немного в стороне отвлёкся на телефон. Всех волновал очень тесный контакт Тэхёна с неизвестными таинственными личностями. И Чонгук с Чимином тоже попали под раздачу. Тэхёна разозлить очень сложно, но возможно, и он по-настоящему разозлился. Он судился с теми изданиями, которые подхватили этот бред, а в дальнейшем стал весьма холоден в общении с журналистами. Его хотели, но мало кому удалось заполучить его расположение или откровенное интервью.       Пока Чонгук вспоминал свою непрошеную минуту славы, они каким-то образом оказались около секции с мукой и прочими ингредиентами для выпечки. Просто… Как? И главное, зачем? — По выходным Хоби делает мне вафли на завтрак. Гуки, ты умеешь печь вафли?       Самое главное, что Чонгук усвоил за годы дружбы с Тэхёном, так это то, что ни в коем случае нельзя вестись на такие просьбы и этот жалостливый взгляд. — Боже, ты безнадёжен. Я не буду готовить для тебя завтрак. Сам что-нибудь сообразишь. — Единственное, что я могу, это пожарить рис с сахаром. — Серьёзно? После стольких лет… — Всегда.       Не хватило драматичности, несмотря на имеющийся у Тэхёна актёрский талант и опыт, он не удержался и рассмеялся. — Ты невозможен! — с этими словами Чонгук прихватил с полки готовую смесь для вафель.       Ничему его жизнь не научила, каждый раз этот трюк у Тэхёна срабатывал.       До тихой бухты или гавани, как выразился Тэхён, ехать оставалось километров двадцать. На самом деле у виллы нет названия, но живописное место на берегу реки действительно спокойное и тихое. Обычно на лето они с Хосоком переезжали туда из Сеула, если, конечно, у них не было планов провести его во Франции. Как и Чонгук с Юнги, Тэхён с Хосоком жили на две страны, иногда и на большее их количество. В первом случае, Америка, Лос-Анджелес и Санта-Моника, во втором, Франция, Париж и Сен-Тропе.       Вечерние сумерки уже как пару часов сменились тёмным вечером, но вилла достаточно освещалась снаружи разнообразными уличными светильниками и гирляндами, так что проблем с ориентацией на местности не возникло.       Так как в планах у Тэхёна сегодняшний день был посвящён отдыху на свежем воздухе, гвоздём программы и завершением вечера должны были стать посиделки у костра под пиво и жареное на гриле мясо. Чонгук уже без оговорок не возражал. Отличный план.       Они выгрузили сумки с продуктами, занесли это всё в дом на кухню, чтобы уже там всё разложить по местам и подготовить. Заглянув в холодильник, Чонгук обнаружил на одной из полок огромный наполовину съеденный торт с обилием взбитых сливок и клубники. О, мимо этого он тоже не смог просто так пройти. — А ты не боишься, что твой богатый муж найдёт себе любовника помоложе, да постройнее? — Чего? — Тэхён замер, как вкопанный, с ужасом и недоумением глядя на Чонгука.       Махнув головой в сторону причины вопроса, Чонгук как бы пояснил, что он имел в виду. Разумеется, это шутка, внешнему виду Тэхёна и его форме можно только позавидовать, но очень забавно наблюдать за его реакцией. — У меня стресс! — как Чонгук и предполагал, это уморительно. — А ты тут… я молод и красив. И я не толстый!       Обхохочешься! В чём Чонгук не стал себе отказывать, теперь пришла его очередь смеяться.       Это так глупо и по-детски, но очень смешно. Под его хохот, Тэхён гордо удалился, видимо, переодеться. А заодно проверить не проявился ли стресс и лекарство от него где-нибудь на боках или животе.       Пока Тэхён занимался очень важными делами, а именно убеждался, что вся его красота, молодость, которая уже скорее ближе к зрелости, и стройность при нём, Чонгук потихонечку всё нужное отнёс к очагу, где они и проведут остаток вечера. Осталось только подготовить дрова для костра и разжечь его. С учётом того, что у Тэхёна с инструментами не ладилось с давних пор, топор ему Чонгук в любом случае не доверил бы.       Поленья приятно потрескивали, мясо аппетитно скворчало, лёгкая ненавязчивая музыка из переносной колонки ласкала слух. Чудесный вечер, только пиво тёплое, не успело охладиться, но это не беда. Тэхён принёс гитару и стало ещё лучше. Чонгука он вскоре отправил в дом переодеться, теперь пришла пора утепляться, с реки веяло прохладой.       Они говорили обо всём, ели и выпивали, иногда замолкали, зависая и вглядываясь в пламя, думая каждый о своём. Пели песни под гитару, вспоминали недавние события, шутили и смеялись. Смотрели на звёзды, пытаясь вспомнить их названия. Небо чистое и ясное, ни облачка. Очень хороший день в итоге получился, и замечательный душевный вечер, перетёкший в ночь. Хотелось бы, чтобы здесь были не только они вдвоём, чтобы здесь был Юнги и Субин, Хоби с близнецами. И Чимин. И мистеры Президенты с Инсу. Тогда было бы не просто хорошо, а идеально. — Я поработал над концовкой, — это было неожиданно, Чонгук заслушался мелодией, Тэхён до этого молча перебирая струны, и контекст не совсем ясен. — Какой концовкой? — Помнишь, ты сказал, что я мог бы стать писателем? — Эм… нет?       Интересно, когда это он такое сказал? — Ну, это не так важно. В общем, я решил последовать твоему совету и кое-что изменил в истории. Вчера мой редактор утвердил финальные правки. Книгу скоро отправят в печать.       То состояние, в котором сейчас пребывал Чонгук, простые культурные смертные называли шоком. Нет, он прекрасно знал насколько у Тэхёна деятельная и разносторонняя натура. Модель и модельер, он этим никогда не ограничивался. Он снимался не только в рекламе, музыкальных клипах, но и в доромах, сериалах, даже кино. Он рисовал, и речь не только об эскизах для его коллекций, но и настоящие картины. Они не всегда понятны, ни на первый, ни даже на десятый взгляд, но в них всегда чувствовалось отражение Тэхёна, его мыслей и чувств, его души. Книга? Это… это очень серьёзный шаг. — О чём она?       Струны замолчали. Тэхён отложил гитару. — О любви.       Что же, это совсем не удивительно. О чём ещё безнадёжный романтик Ким Тэхён мог написать книгу? — А сюжет? — Чонгуку были интересны подробности, потому что это так удивительно.       Тэхён ответил не сразу, Чонгук его не торопил и не сбивал с мысли, ждал и наблюдал, как он ворошил угли в очаге, как добавлял несколько поленьев, чтобы пламя занялось с новой силой. — Эта история о двух братьях, которых разлучили в детстве. Старший брат искал младшего долгие годы, но так и не нашёл. Им было суждено полюбить одного человека разной любовью, но для каждого из них эта любовь стала погибелью. Одному было суждено унаследовать трон, стать легендарным королём и умереть от руки своего самого преданного и жестокого воина, второму суждено было стать безвольным рабом, познать боль, отчаяние и унижения. — Она очень грустная, — и она совсем не похожа на сказку, как Чонгук и ожидал. — Да, я… это трагедия. Изначально в ней не было счастливого финала. Но ты тогда сказал… и мне так хотелось это исправить. Всегда хотелось всё сделать правильно. Я… тот воин, он не стал убийцей и не служил в королевской армии. Он прославился, как лекарь. Он полюбил и в этом было его спасение, их всех: и короля, и его младшего брата. И когда слухи о лекаре дошли до правителя, он пригласил его к себе в столицу. Тогда разлучённые братья встретились. — Воин стал лекарем, спас младшего брата и влюбился в него? Поэтому и не убил короля? — Наоборот. Младший брат исцелил раненое сердце воина, его любовь примирила враждующие стороны. Став лекарем, он сделал правильный выбор, ему было незачем следовать по пути войны и разрушения. Воину нет смысла воевать, его война закончилась, в его душе установился мир и любовь.       Чонгук некоторое время пытался всё это осмыслить и понять, с чего вообще у Тэхёна такие идеи, откуда они могли взяться, но так и не приблизился к ответу. — Ты… когда ты вообще занялся этим? Как долго ты над ней работал? — Пожалуй, давно. Очень давно и долго.       Ладно, но это всё очень подозрительно. Можно ли сюжет как-то соотнести с реальностью? Оригинальный и тот, что с хэппи эндом? Что-то ведь должно было стать толчком. Может быть, у Тэхёна что-то случилось, и он это скрывал? Надо обязательно прочитать эту книгу, чтобы наверняка разобраться. По крайней мере, появилось ещё одно объяснение его поведения и внезапного появления. Кто-то очень взволнован предстоящей первой публикацией. — А какое у неё название? — Золотой Дракон.       А название-то сказочное. — Красиво. Буду с нетерпением ждать эксклюзивный экземпляр с твоим автографом.       Ещё более странные вещи начали происходить, похоже, что последняя фраза Тэхёна то ли смутила, то ли испугала. Для него раздавать автографы совершенно привычное занятие, если разобраться. Тогда в чём дело? В книге что-то настолько личное? Как бы дождаться выхода-то, а?       Ким Тэхён — писатель? Ким Тэхён — автор нашумевшего романа… Всё ещё непривычно звучало, чем-то на газетные заголовки смахивало. Но сам факт, как же это удивительно. Волнение и неуверенность, возможно, ещё и сомнения Тэхёна вполне понятны, и его нужно поддержать, приободрить. Прикинув, как это сделать, Чонгук пришёл к весьма простому и очевидному решению. Несмотря на их крепкую дружбу, безграничную любовь Тэхёна к Хоби и такое же глубокое почитание своих родителей, в этом мире был лишь один человек, мнение которого для него было гораздо, гораздо важнее и значительнее. Авторитет Юнги для Тэхёна неоспорим. — Знаешь, Юнги рассказывал мне, как учил тебя письму, — Чонгук вглядывался в звёздное небо, вспоминая и представляя совсем маленького Тэхёна, черноглазого тигрёнка в полосатой кофточке и с любимой тетрадью, на обложке которой цветы и бабочки. — У вас было своё местечко, куда он водил тебя после школы. Мандариновый сад, и в нём была беседка. Очень красивая, резная, в окружении магнолий. Тебе очень нравилось то место. Там было тихо и спокойно, в ту часть парка редко забредали люди. Он говорил, что ты так старательно выводил буквы, каждую чёрточку, каждую линию. Ты очень расстраивался, когда что-то не получалось, от этого продолжал ещё усерднее. А теперь… ты написал книгу. Тэхён, Юнги будет гордиться тобой ещё больше, — Чонгук перевёл на него свой взгляд и, по правде, ожидал немного другой реакции, не ступора, а чего-то трогательного, возможно, утирания скупой слезы или целого водопада, это же Тэхён, в конце-то концов!       Только Тэхён выглядел, как неживой. Даже в отблесках пламени костра отчётливо видно, как он побледнел. — Что ты сказал? — его голос звучал очень хрипло, сухо, как шелест опавшей листвы. — Что Юнги гордится тобой, а будет ещё больше.       Господи, неужели Тэхён сомневался? — Нет-нет. Сад? Мандариновый сад? Беседка? — Ну да. Ты не помнишь? — Когда? Когда он тебе это рассказал?       Хороший и сложный вопрос. Это было очень давно. — Наверное, когда мы впервые с ним ездили в Тэгу? Да, скорее всего тогда. Мне хотелось увидеть, где вы родились и выросли. Мы гуляли по городу, он показал мне, где был ваш дом. Мы ходили к школе, даже баскетбольная площадка была на месте. Её как раз обновили, новое покрытие, кольца, сетка. Юнги сказал, что раньше было хуже. А вот сад не сохранился, видимо, деревья погибли или его отдали под застройку. Жаль, очень хотелось бы на него посмотреть, должно быть, это было прекрасное место, но не получилось. — Мне нужно позвонить, — Тэхён с такой скоростью подорвался со своего кресла, что Чонгук и возразить-то ничего не успел, лишь проводил удивлённым взглядом его удаляющуюся спину.       Окей, но что это было? Гениальная идея? Озарение снизошло? У Тэхёна такое в порядке вещей. И кому он, интересно, удумал звонить так поздно?       Оставшись в одиночестве у костра, Чонгук взглядом поискал свой телефон. Куда же он его засунул? Неплохо бы узнать время. Когда он его в последний раз держал в руках, был уже третий час, Субин как раз прислал видео с Юнги на пляже, он звал его на завтрак. А на завтрак вафли, которые, внимание вопрос, кто испёк? Хоби. Господи, нужно было видеть лицо Тэхёна, бедный-несчастный обиженный щеночек. Ему-то вафли ещё неделю не светят, Чонгук всё ещё не собирался их готовить, несмотря на упаковку с готовой смесью. Обойдётся или сам пусть возится. Тэхён любил не только преувеличивать, но зачастую он приуменьшал, как правило, в отношении себя самого. С готовкой он вполне себе освоился, просто ему нравилось, когда к нему проявляли заботу. Ну а кто не любит? То же самое касалось его постоянных упоминаний богатого мужа, Тэхён и сам хорошо, даже очень-очень хорошо зарабатывал. Пожалуй, здесь для него было важным лишний раз подчеркнуть достижения Хосока, его успешность и самодостаточность. Они многое пережили и преодолели вместе, их история похожа на самую настоящую сказку. С хорошим концом, но со множеством препятствий и испытаний на пути к нему.       Их свадьба была фееричной и грандиозной, роскошной, шикарной. И первый день прошёл очень бурно, но без неприятных сюрпризов. А на второй, когда остались только самые близкие, почти случилась драка. Тэхёна в состоянии крайней степени ярости Чонгук тогда увидел впервые.       Ничего не предвещало. Гуляли и шумели до поздней ночи или даже раннего утра, оставшиеся и размещённые в отеле гости выползали на свет только ближе к полудню. Кто-то гулял по обширной территории, кто-то похмелялся в баре, а кто-то отмокал и расслаблялся в спа. Формировались маленькие группки по интересам. Все отдыхали и наслаждались свободным временем. А потом заявился какой-то никому незнакомый альфа и требовал аудиенцию у Хосока. Утрировано, конечно, но не самый лучший момент он выбрал для воссоединения семьи. Ещё и в Тэхёна влетел сразу же. А тот взбесился и разбираться в причинах кто, зачем и почему не стал. Повезло, что в тот момент Чонгук с Намджуном вместе мимо проходили. Эпичной битвы не случилось, альф растащили в разные стороны, а Хосоку успели донести, что за него как бы бои в разгаре. Переполох, крики, ругань, диалог и, как итог, истина. Незнакомым альфой оказался Чон Мёнвон, младший и, получается, сводный брат Хосока по отцу. Младше на шесть лет. Очень своеобразный и, наверное, всё же неуместный подарок на свадьбу.       Истина Тэхёна нисколько не успокоила, он разозлился ещё сильнее. Если своих потенциальных, воображаемых и выдуманных соперников, которым теперь официально все пути закрыты, он ещё понимал, поубивать готов был за любое поползновение в сторону Хосока, но понимал, почему тянет, то в отношении семьи Чон, родителей, которые искалечили и сделали Хосоку очень больно, Тэхён был категоричен и непреклонен. И на пушечный выстрел никого из них не подпустит, в том числе и всяких незаконнорождённых ублюдков. Тэхён был очень груб и суров в тот момент. Если бы не Хосок, наверное, что-нибудь плохое точно случилось, но магия любви в действии. Хосок согласился поговорить с Мёнвоном, познакомиться, услышать какое-то объяснение столь яркого появления, а Тэхён у него за спиной маячил, ни на шаг не отходил, но вёл себя хорошо.       Обвинять Мёнвона в чём-то неразумно. Он не виноват. Он вообще ничего не знал, да и к Чонам не имел прямого отношения очень долгое время. Он радовался, когда объявился его отец, ещё больше старался, чтобы его не разочаровать. Не ожидал, что за этим последует обретение статуса наследника, уже не империи, Мун Хесон её разрушил, но вполне себе приличного состояния. О том, что у него есть старший брат, узнал буквально утром. И другие неприятные и мерзкие подробности, поэтому и сорвался, ни о чём не подумав.       Он казался искренним. Тэхён его не переваривал до сих пор, но братья общались и поддерживали связь. Хосок не претендовал на что-либо из того, что получил Мёнвон, поэтому, наверное, наладить контакт оказалось несложно. Чонгук мало что мог о нём сказать. Хосок считал его хорошим человеком.       Во многих вопросах Тэхён с Юнги оказались очень похожи. Это касалось их принципов, верности и категоричности. Они редко меняли принятые решения. И в отличие от Хосока, Юнги на контакт с Лиёном шёл крайне неохотно. Это огорчало Чонгука, потому что Лиён был очень светлым и добрым юношей. Впервые их свёл несчастливый случай.       За несколько дней до знакомства при не самых подходящих обстоятельствах, на пороге их с Юнги дома оказался поверенный господина Муна. Речь шла об исполнении его последней воли. Поверенный каждому из них передал по запечатанному конверту с прощальными письмами, озвучил распоряжения господина Муна в отношении имущества, банковских счетов и прочих активов, которые наследовались Юнги, и куда более странно, Чонгуком, а также информацию о дате и времени церемонии прощания, которая будет проведена в Сеуле. Он оставил свои контакты и ушёл.       Напрямую с таким Чонгук столкнулся впервые. Он не знал, какой реакции ожидать от Юнги после вестей о смерти его отца. Чонгук боялся спросить, в порядке ли он, как он себя чувствовал. Боялся заговорить с ним. Он только смотрел на него и ничего не видел. Никаких эмоций. Ледяная непроницаемая маска. Тогда Чонгук решительно его обнял и держал очень долго, не отпускал. Когда Юнги оттаял, то после сказал, что ему всё равно, что его это не касалось и ему ничего не нужно, что юристы разберутся и займутся отказом от прав на наследство. Он не стал читать письмо, сжёг, не распечатывая. Юнги не просил и не требовал аналогичного от Чонгука, просто он не хотел иметь ничего общего с отцом, как при его жизни, так и после его смерти. Он не запретил Чонгуку пойти на церемонию прощания.       Мун Хесон не вызывал у Чонгука каких-то тёплых или приятных чувств. Он был нехорошим человеком с очень обширным списком грехов. Но несмотря на все его злодеяния и плохие поступки, даже скорее чудовищные, Чонгуку имелось за что быть благодарным Хесону. Как бы там ни было, как бы сам факт ужасно ни звучал, Чонгук благодарен ему за Юнги. Он был его биологическим отцом, он по-своему его любил, он помогал ему, хотя его просили о помощи всего один раз, сейчас уже неважны детали. Хесон повлиял на Юнги, из-за него Юнги такой, какой есть, полная его противоположность, он лучше, он сильнее. Поэтому Чонгук прочитал письмо и пошёл на церемонию.       С Хесоном, после его отъезда в Лондон, Чонгук общался крайне редко. Они больше ни разу не виделись, но была пара звонков, на которые Чонгук ответил. Хесона интересовали очень простые вопросы: как у них с Юнги дела, есть ли новости. Вот и всё. Он присылал подарки на праздники и по случаю памятных дат. И это не выглядело слишком навязчивым, просто знаки внимания, но для Юнги всё это выглядело иначе, каждый раз он очень тяжело переживал эти моменты.       В своём письме, адресованном Чонгуку, Хесон не был многословен. Он не исповедовался, не просил прощения, не говорил о своих ошибках или о том, о чём сожалел. Он желал им с Юнги счастья, просил беречь и заботиться друг о друге.       На церемонии собралось очень много людей. Политики, бизнесмены, родственники, наверное. У Хесона был муж и сын, но Чонгук не пробирался в первые ряды, он прощался издалека.       Уже покидая кладбище, его остановил окрик. Чонгук тут же обернулся и в первые секунду подумал, что наверное очень сильно переволновался и ему уже мерещится всякое, потому что перед ним стоял Юнги. Лицо, это первое, что бросилось в глаза. Невероятное сходство. Перед ним стояла юная версия Юнги. Омега, стройная, миниатюрная, не очень высокая, с платиновыми длинными волосами, собранными в аккуратный высокий хвост. И потом он заговорил. Его голос звучал мягче, чуть выше, мелодичнее, но даже голос похож. Невероятно. Это походило на какое-то колдовство. Мистика. — Вы ведь муж моего брата? Чонгук?       И только после этого Чонгук пришёл в себя. Перед ним Мун Лиён, которому по прикидкам всего около семнадцати лет, который только что похоронил отца, который… которому Чонгук даже не знал, что сказать. — Я… да, это я. Прими мои соболезнования.       Лиён сдержанно кивнул, а потом так подобрался, будто бы на что-то очень важное решался. Он выглядел таким подавленным и таким взволнованным. — Он здесь? Он пришёл? — Юнги? — и снова кивок, а во взгляде столько надежды. — Мне жаль, но нет. Он не смог.       И это не было ложью. Чонгук наверняка не знал, что происходило у Юнги на сердце. — Глупо было надеяться, но я подумал, что может быть… Я бы очень хотел с ним познакомиться.       В тот день они проговорили ещё около получаса, а на прощание обменялись телефонами.       Лиён знал, кем был его отец. Без иллюзий, он прекрасно всё понимал. Знал, что у него есть старший брат, и понимал, почему он его ни разу не встречал. Он знал, что для многих Мун Хесон был влиятельной и властной фигурой, для кого-то безжалостным чудовищем и тем, кому нельзя переходить дорогу. Но несмотря на всё это, Мун Хесон был для него хорошим отцом. Действительно хорошим. Заботливым, внимательным, добрым, любящим.       Мун Лиён вырос, жил и учился в Лондоне. Он вернулся в Сеул впервые за очень долгое время. И повод для этого не самый приятный. Он держался достойно, не плакал, скорбел очень сдержанно. Он многое знал о Юнги, следил за его творчеством. Восхищался им настолько, что это чем-то смахивало на влюблённость. В хорошем смысле этого слова, учитывая родственные связи. И, наверное, потеряв отца, Лиён неосознанно хотел получить какую-то компенсацию, замену, хоть что-то, оказаться рядом с кем-то родным и близким, со своей семьёй. А он считал Юнги своей семьёй.       Возможно, из жалости или сострадания, но Чонгук устроил им встречу, он смог убедить Юнги встретиться с младшим братом. Нельзя сказать, что всё прошло гладко. Атмосфера была напряжённой. Лиён волновался, Юнги свою заинтересованность никак не показывал, держался отстранённо. И проблема не в большой разнице в возрасте или отсутствии каких-то общих тем, точек пересечения, нет, Лиён был образован, хорошо воспитан, вежлив, господи, да он просто хотел подружиться со своим братом очень непосредственно и открыто. Юнги это просто не нужно.       В этом случае получилось наоборот, Чонгук поддерживал связь с Лиёном, он ему нравился, а Юнги это терпел. Он никогда не обижал, не грубил Лиёну, нет, но он держал дистанцию. Очень яркий контраст, если сравнивать его отношение к Тэхёну.       Отчасти сегодня получился какой-то вечер давних воспоминаний. Вроде бы прошло столько лет, а в памяти будто бы это вчера случилось.       Двадцать два года. Двадцать два года назад Чонгук встретил Тэхёна, двадцать два года назад он начал встречаться с Юнги, из них они женаты уже семнадцать лет, в сентябре будет очередная годовщина. Их чудесному сыну десять. Столько всего случилось за это время, столько всего пережито вместе.       Не один финансовый, экономический, творческий, личностный и эмоциональный кризис, пандемия, четыре зуба мудрости на двоих и ещё двадцать молочных, один аппендицит, авария, сотрясение и сломанная рука, много разбитых коленок, переезд, строительство своего дома, несколько погрызенных диванов, бунт и облысение Мини-Мони. Ссоры, обиды, ревность, примирения, недопонимания, прощения, доверие и любовь, которые всегда стояли во главе угла. Потери. Обретения. Расставания, разъезды, расстояние и разница во времени. Было тяжело, было легко, было комфортно, было счастливо и печально. Были плохие времена, непростые, были и хорошие, и их гораздо больше. Чонгук любил свою жизнь, любил Юнги и свою большую семью, в которую входили Мины, Чоны, Кимы, Паки, Баны и много других хороших людей.       Чонгук с уверенностью мог сказать, что был счастлив каждый прожитый день.       Пожалуй, их с Юнги история не такая уж и яркая, не такая и драматичная, чтобы быть достойной целой книги. Она была простой. Они встретились и полюбили, и продолжают любить до сих пор. В их истории были не «но…», а «если бы…». Если бы Тэхён не был таким настойчивым, то есть, если бы он не был самим собой, то не сидел бы Чонгук сейчас в этом кресле на берегу реки у костра. Если бы Юнги не был таким терпеливым, если бы он не смог быть открытым, не смог также открыто демонстрировать свои слабости и уязвимости перед Чонгуком наравне с силой и уверенностью, если бы не считал его равным себе, у них бы ничего не получилось.       Да, были моменты, вспоминая которые, хотелось бы что-то изменить, не усложнять, себя не накручивать, не додумывать, а спрашивать, говорить. К этому они с Юнги пришли достаточно быстро, но когда Чонгук был ещё слишком юн, неопытен, закомплексован, сомневался и боялся, не был уверен в себе, без сложностей обойтись не могло.       Каждый новый этап в их отношениях сопровождался маленькой личной драмой для немаленькой омеги Чон Чонгука. Самое начало, первый секс, совместная жизнь и совместный быт. Как честный и порядочный человек, Юнги уже через год предложил узаконить их отношения. А что Чонгук? Обычно в таких случаях плачут от радости, Чонгук ревел от страха и паники. Ладно, не ревел, но он плакал и очень переживал, потому что необъяснимо боялся этого. Они жили вместе несколько лет, растили и воспитывали Бама, спорили, кто среди ночи пойдёт отбирать у него пищалку. Юнги использовал в таких случаях коронный и неоспоримый аргумент: «Он Чон Бам, у него твоя фамилия, он твой сын, иди и разберись с ним». На самом деле, они по очереди ходили. Они привыкали друг к другу, и для них это было хорошо. А вот здесь вступает ядовитое «но».       Почти все поездки в Пусан к родителям были совместными. Чонгук редко ездил к ним один, только тогда, когда Юнги не было в стране. Специально или нет, со злости или от зависти, люди говорят некоторые вещи, которые задевают что-то внутри, и это заставляет задумываться и сомневаться. Для тебя этот человек может совершенно ничего не значить, знакомый, приятель с натяжкой, сосед. Так было и в тот раз. Это даже было сказано не самому Чонгуку в лицо, а кто-то из папиных друзей очень сильно переживал за то, что его глупого, доверчивого сына обматывают, водят за нос, используют и в итоге бросят. Три года вместе, а где кольцо? Где этот альфа? Почему не приехал? И пропустить бы такое мимо ушей, плюнуть и забыть, ведь Чонгук знал правду, как на самом деле обстояли дела, почему нет кольца и официального статуса.       Маленький червячок начал настойчиво проедать мозг, и когда Юнги вернулся в Сеул, у Чонгука случилась истерика. Он не понимал в чём проблема, почему он сам видел проблему в этом замужестве, получается, что он водил Юнги за нос. Этому не было никаких логических объяснений, он просто не мог сказать «да», получить то самое долго и счастливо, сделать их с Юнги настоящей семьёй. Юнги долго его успокаивал и убеждал, что всё в порядке, всё будет в своё время, неважно когда это случится, они вместе, они есть друг у друга, только это имело значение.       Они поженились, когда Чонгуку исполнилось двадцать четыре, через неделю после его дня рождения, 7 сентября. Это не было таким пышным торжеством, как у Тэхёна и Хоби, это не было грандиозным праздником, они оформили брак официально и провели день вместе, только вдвоём. И это было прекрасно. С тех пор их семья называлась Мин-Чон.       Годы летели так быстро. Чонгук всё ещё чувствовал себя таким молодым, не взрослым, хотя у него была перспективная работа с достойной оплатой, у него был муж, он занимался взрослыми вещами и принимал взрослые решения, брал на себя ответственность. У него было так много сил и желания попробовать и узнать что-то новое. Ему нравилась его работа, ему нравилась его жизнь. И снова «но». Ему двадцать восемь, он в отношениях почти десять лет, а детей нет. Пора-пора, время поджимает. А Чонгук не успел, он не успел разобраться и пожить, так много не успел сделать, он не был готов что-то менять тогда, когда у него с Юнги огромное количество планов, в которые ребёнок просто не вписывался. И опять разговоры, добрые советы. Надо родить, а то затянешь и потом проблемы будут, патологии, инвалида родишь или выносить не сможешь. Муж уйдёт, до чего ты хвостом докрутишь со своей карьерой, а так привяжешь его навсегда, ему же наследник нужен, доказательство, что у вас полноценная семья. Это был повод для очередного срыва. Чонгук так устал. И Юнги в очередной раз объяснял ему простые истины, напоминал, что они уже и так семья. Юнги золотой, такой драгоценный, лучший во всём мире. Окончательно прогнать беспокойство и поставить мозги на место помог Джин. Он всё расставил по полочкам, поделился своими личными опытом, приобретённым в аналогичной ситуации. К кому, как не к нему, нужно было идти за советом в таком вопросе? Он эксперт по затыканию слишком болтливых ртов и выкалыванию слишком любопытных глаз.       Субин появился на свет 13 июня, когда Чонгуку тридцать один. И это был замечательный, яркий, чудесный, солнечный день. Рождение Субина не было случайным, это осознанный выбор и взвешенное решение двух взрослых и состоявшихся людей. И, надо отметить, они с Юнги не слабо так на протяжении нескольких месяцев трудились, чтобы всё получилось. Они готовились, чтобы всё было правильно. Они были готовы. И они со всем справились без потерь.       Девять месяцев после первого положительно теста лёгкими не назовёшь. Организм временами сходил с ума. Ужасное многозначительное — гормоны. Менялись вкусы и предпочтения. Чонгук, сколько себя помнил, ненавидел лимоны. В любом виде. Во время беременности он ел их килограммами, может быть, это и весьма преувеличено, но он дня не мог провести, не съев хотя бы дольку. А в остальном всё шло как-то спокойно. Физически крепкий и здоровый организм справлялся со всеми трудностями и изменениями.       Что самое удивительное, больше всех этой беременности был рад Тэхён. Вот он реально тогда немножечко сошёл с ума. Даже Юнги так не клинило, а именно его ребёнка Чонгук носил, и с его стороны внимание и забота из разряда «супер» сразу же перешли в «ультра». Но Тэхён… такой Тэхён.       Когда Чонгук рассказал ему приятные и волнующие новости, Тэхён заплакал. То есть не зарыдал театрально или истерично, нет. Он замер, не дыша, моргнул, а по его щекам скатились крупные слёзы. Чонгук растерялся немного. Да, зная о чувствительной и ранимой натуре своего друга, можно было бы что-то подобное ожидать, но всё же Тэхён давно повзрослел. А потом последовали тёплые, мягкие, крепкие, но бережные медвежьи объятия. Он что-то неразборчиво бормотал, что-то вроде «так ждал и всё будет хорошо, так рад за вас, Чонгуки, всё будет по-другому, правильно». Немного странно, да, но, вероятно, Тэхён очень хотел понянчиться с племянником. Он и здесь хотел быть лучшим из лучших. И общение с Субином он начал заранее. Живот Чонгука ещё с чётко очерченными кубиками регулярно приветствовали отдельно и спрашивали у него, как дела, рассказывали сказки и забавные истории. Да, забавно, и не один Тэхён этим увлекался.       Если честно, иногда складывалось впечатление, что Тэхён планировал создать некий бронекостюм из подушек, чтобы оградить и защитить Чонгука от всего вредного и опасного.       Когда-то очень давно, Хосок сказал, что Тэхён будет замечательным отцом. И он не ошибся. Чонгук тоже так думал, по-другому быть просто не могло. Они оба, и Хосок, и Тэхён, стали замечательными родителями.       Вопрос усыновления непростой, очень трудозатратый, особенно в эмоциональном плане. У них ушёл год, чтобы близнецы Минхо и Сухо, альфа и омега, официально вошли в их семью. На момент усыновление им было по четыре с половиной года. Очаровательные озорные чертята. И они были так похожи на Тэхёна и Хосока. И внешне, и по характеру.       Ким Тэхён очень основательно подготовился к этому этапу, стал экспертом и знал всё обо всём, связанным с детьми, их воспитанием, кормлением, купанием и ещё очень много чем. Сейчас они уже совсем взрослые, учились в Сорбонне. Вернулись в Париж неделю назад, занятия совсем скоро начинались. Минхо изучал историю искусств, а Сухо экономику. Вот такие разные близнецы, которые решили пойти по стопам отца, ведь Тэхён тоже там учился, проходил курс философии.       Возможно, его гиперзабота вокруг Чонгука в тот период связана с нерастраченным потенциалом, возможно, он уступал инстинктам, они оказались сильнее его. Его поддержка была неоценима. И для Чонгука он стал самым лучшим старшим братом, как и обещал когда-то.       В день Икс Юнги, как и Намджун в своё время, пережил несколько маленьких смертей. Теперь уже ему рекомендовали дышать и считать. Все, даже Чонгук.       Нельзя сказать, что с появлением Субина ничего не изменилось, нет, всё неизбежно меняется под влиянием обстоятельств. И они менялись, жизнь менялась, привычки, но от этого хуже не становилось, было просто иначе, по-другому. Где-то тяжелее, где-то веселее, где-то было больше слёз, где-то было и отчаяние, и усталость, но счастье и любовь не исчезли. В совокупности их стало больше.       Последующие десять лет пролетели ещё быстрее. Субин их с Юнги радость, результат их истории любви. Он чудесен, прекрасен. Лучшее, на что они были способны вместе.       Во вторник Чонгуку будет сорок один, и он всё ещё чувствовал себя молодым, красивым, желанным, счастливым и любимым. Будет такой же, как и сегодня, душевный вечер, соберутся только самые близкие. Чимин прилетит. Он сейчас в Аргентине. Если можно так выразиться, он там с неофициальным визитом в качестве посла культуры и спорта. С некоторых пор он увлечён футболом. С ума сойти, уже как десять лет! Или скорее футбол увлечён им? Точнее конкретный футболист. У них, кажется, взаимно. Чимин пока держался, держал лицо и планку очень высоко, а Дэмиан Морено до сих пор не сдался и влюблён по уши. Когда-нибудь они всё-таки договорятся. Вот о таких страстях обычно в книжках пишут. Сошлись два темпераментных мужчины, и кто там кого укрощал, если честно, не ясно.       Время никак не ощущалось. Тэхён всё ещё не вернулся, все дрова почти прогорели. Чонгук обновил, закинув новую партию. Всё заканчивается рано или поздно. И, наверное, пора бы уже закругляться, но хотелось ещё немного насладиться эти моментом. Огонь такой чарующий и умиротворяющий. И очень красивый. Тёплый. Поймав себя на этой мысли, Чонгук совсем расслабился, морило в сон. Давненько он так не выбивался из режима.       Вероятно, что Чонгук всё же задремал. Совсем неожиданно с боку замаячил Тэхён. Он улыбался, но его глаза в приглушённом свете костра подозрительно влажно блестели. — Всё хорошо?       Его улыбка стала шире, а вокруг будто бы ярче. — Более чем. Всё просто замечательно. Юнги гордится мной, и он обещал прислать тебе селфи с кошачьими ушами, — ну, конечно, кому ещё мог позвонить Тэхён после того разговора. — А, и ты забыл на кухне телефон, — передав девайс, он занял своё прежнее место и снова взялся за гитару.       Тихая струнная мелодия гармонично сочеталась со звуками природы и костра. Восхитительно уютно.       Телефон в руках коротко завибрировал, оповещая о новом входящем сообщении.       Всё для тебя, Бэмби.       На экране отобразился значок загрузки изображения.       Miss you so much, my love. See you soon…