Погубленный тьмой.

      Ларри шел медленно по дороге. Машины неторопливо ехали вперед, поднимая пыль. Чихнув, шатен остановился. Был полдень. Солнце высоко стояло над горизонтом, а яркие лучи буквально выжигали каждый живой сантиметр. Устало вытерев пот со лба он продолжил путь. Когда темнело, Ларри был около Нокфелла. Посмотрев на прохладную траву, он подошел ближе и упал на нее, раскидывая ноги и руки в разные стороны. Парень ненадолго задремал. Вечерний ветер играл с травинками, а те щекотали длинные пальцы парня. Открыв глаза, он поднялся и пошел дальше. Наконец придя в город, Лар достал листок с адресом и пошел вглубь города на поиски нужного дома. «Не такой уж и плохой город» — подумал шатен и пошел дальше.

***

       Моя нынешняя семья жила в Испании, а потом переехала в Нокфелл. Я же родился в тюрьме… Да-да, именно там. Я не особо люблю затрагивать эту тему, поэтому когда современные подростки заводят разговор о бандитах, тюрьмах и тому подобное, я просо ухожу подальше. Я не виноват, что судьба сыграла надо мной такую шутку. Хотя я не уверен, что это вообще шутка… А. Меня зовут Салли Фишер. Не Салливан, как многие привыкли, а Салли. Звучит по-девчачьи, но мне насрать. Свою маму я не помню, но по рассказам понял, что она умерла во время родов. Мда… Зато отца я запомню на всю жизнь. Почему? Сейчас объясню. Он был не из лучших людей, и когда все засыпали, он чудом выбирался и искал свою жертву. Проще говоря он был насильником. Он ебал всех подряд, не важно мужик или баба и их стоны слышали все. Потом он чет проспорил и его в конце концов застрелили. Ну хоть спокойно стало. На мое 4-ёх летие, меня выкрали какие то пидорасы и изуродовали мое лицо. Щеки, нос и губы были полностью вскрыты и из них водопадом сочилась кровь и было видно мясо. Все дошло до того, что мне делали операцию и теперь на моем лице остались огромные шрамы. Я закрылся в себе и не общался ни с кем. Наконец, когда мне исполнилось 5, я попал в детдом. Ко мне отнеслись вроде с пониманием… У меня даже было несколько друзей, удивительно. Моя жизнь налаживалась, но я точно знал, что меня никто никогда не заберет. До одного момента.        Мы все играли на площадке, когда ко входу подъехала машина и из нее вышла женщина. Мелкотня и некоторые новенькие каждый раз, видя взрослого, который, видимо, приходил за "своим ребёнком", смотрели с надеждой, а другие дети, постарше, даже не трепались. У этой женщины были каштановые волосы, до жути взволнованные шоколадного цвета глаза, бегающие по сторонам, и не знавшие, за что зацепиться, и ее теплая, дрожащая улыбка. Но вскоре она заметила меня, и тогда её взгляд остановился. Мне было 15 тогда, когда она сказала мне, что я еду вместе с ней. Не помню, что я тогда чувствовал, наверное ошеломлённую детскую радость? Смешанные, слишком яркие чувства. Она жила в маленькой, но уютно устроенной квартирке в пятиэтажном доме. У меня даже появилась своя комната, которую я смог обустроить, как хотел. Впервые увидев её, я сразу почувствовал тепло. Этого человека, что забрал меня к себе, я теперь звал мамой.

***

Настоящее время.

      Жизнь Сала раскрасилась новыми красками. В школе все было неплохо. Многие спрашивали его, что у него на лице, а он нехотя, порой на автомате отвечал, что на него напала собака. Большего не говорил, а если продолжали спрашивать — уходил от темы. У него появилась подруга — Эшли. Она чем то была похожа на Лизу, но все-таки, если посмотреть пристально, они вовсе разные люди. И не стоит их даже сравнивать. Девушка же полюбила его всем сердцем, но боялась признаться. Сал же не замечал за ней явного смущения, когда тот говорил, что она красивая, её порой заворожённого взгляда. Он видел в ней «просто подругу», но ничего более. Порой его завораживала внешность некоторых девушек — Эшли в том числе, — и этим можно объяснить то, как он ухаживал за своей внешностью, затягивая каждое утро по два хвостика, но не смотря на это, Сала как-будто притягивало к парням. Окончательно сдавшись, он понял, что он гей.

***

       Ларри сверил адрес на листе и адрес на доме. Он пришел домой. Зайдя в здание, он нашел нужную квартиру и постучал в нее. Лиза готовила обед, а Сал учил тупые аксиомы по геометрии. — Сал, ты ждал кого-то? — Окликнула его женщина с кухни. — Нет, а ты? — Крикнул в ответ Сал. От ложив все, Лиза пошла открывать дверь. Перед ней стоял ее родной сын, который якобы погиб 2 года назад в автокатастрофе. Увидев его, она будто забыла, как дышать. Потрясение было настолько сильным, что она не услышала, как хриплым голосом шатен что-то ей тихо сказал. Из её глаз безостановочно потекли слёзы, и она кинулась к нему, сжимая в объятиях. — Мам... Можно я расскажу тебе все потом, я... — Начал говорить шатен. — Ларри, Ларрижоночек! — Всё, что она могла выдавить из себя сквозь слёзы счастья. — Мама... Ног не чувствую, — Пробормотал он, и она отпустила его. Сал услышал незнакомый голос и решил посмотреть на нового гостя. Надев маску, которая скрывала все его неровности, он вышел из комнаты. Перед ним показался парень, на полголовы выше него. Длинные волосы, цвета как у Лизы. Глаза, нос, щеки. Всё сходилось, каждая черта. Сал ошеломлённо округлил на него глаза и тихо прошептал «привет», скорее по привычке, чем приветствуя того, и скрылся за дверью в свою комнату. Он не знает, заметил ли незнакомец его в тот момент, обратил ли внимание на его слова. Это было вовсе не важно. Салли едва ли мог дышать. Сорвав маску, он прислонился спиной к двери, даржа маску в руках на уровне груди. Он смотрел куда-то в никуда. Этот человек несомненно был родственником Лизы. Вроде обычная, но до смерти пугающая Сала мысль пронеслась у него в голове: «Это её Сын» Из голубых глаз потекли слезы. Ему не хотелось снова оставаться одному, ощущать холод пустоты. Как в те года, проведённые в детском доме. Он бы не вынес давящего одиночества вновь, что было с ним на протяжении всех 15 лет до этого. Остаться без теплых объятий, которые может подарить только мама, было немыслимо. Без ее вкусных обедов… Без надоедливых успокоений, когда Салу снились кошмары. Без «Спокойной ночи», когда мама заходила к нему ночью и чмокала в лоб. Тяжело дыша и тихонько шмыгая, на Сала напали воспоминания о тюрьме. В дверь тихо постучали и позвали Фишера. Это была Лиза. «Ты спишь?» - спросила она, но посмотря на время, эта мысль отпала. Сал решился выйти. Вытерев слезы, он надел маску и показался из комнаты.