Знаешь, Брайан

Знаешь, Брайан, Я тебе про любовь говорю, не про трах… Знаешь, Брайан, Я хочу лишь твои поцелуи на моих губах… Знаешь, Брайан, Смысл есть в этих таких простых словах… Знаешь, Брайан, Ради слова «любовь» можно забыть и о делах… Знаешь, Брайан, Я хочу тебя нежно, а не впопыхах… Знаешь, Брайан, Я хочу на кровати, а не в клубе впотьмах… Знаешь, Брайан, Не хочу я делить тебя с кем-то еще в грехах… Знаешь, Брайан, Опоздаешь — буду я далеко в других городах. Злата Светлая

      Знаешь, Брайан, что было, когда я впервые тебя увидел? Удар молнии. Стремительный залп неба — наугад, не целясь, наповал. Как там говорят: она не попадает дважды в одно и то же место? Возможно, но только если молнию зовут не Брайан Кинни! Я себе давно кажусь насквозь электризованным — дотронься, и получишь ответный разряд. Только сила будет в миллионы раз меньше. Потому что у меня такой власти над тобой никогда не было. И уже не будет… Не хочу делать больно, даже при том, что у тебя-то часто наблюдалось подобное желание, удовлетворяемое с потрясающей изобретательностью. Знаешь, Брайан, какое воспоминание я бы забрал в следующую жизнь, если бы позволили сохранить только одно? Когда ты вернулся с «Ибицы» и без сил упал на кровать. А меня раздирал нереальный страх тебя потерять… По-другому, насовсем отдать зияющей бездне. И это зловещее «никогда» зависло над тобой, как черная туча, и было настолько громадным и всеобъемлющим, что я его чувствовал каждой клеточкой и каждым нервом, прижимаясь к тебе и стараясь не разбудить. Сейчас кажется, что ни до, ни после меня не затапливала такая нежность. Хотелось легко прикасаться, держать бережно, как величайшую драгоценность, ловить дыхание и постоянно убеждаться, что ты здесь. Помню свою голову на твоем плече, пальцы под моими губами, руки, которыми обхватывал, заявляя пустоте «не отдам». А сколько раз ты сам обнимал меня сзади… По этим чувствам, по памяти, которая не имеет никакого отношения к функциям человеческого мозга, я узнаю тебя из миллиардов, и в каждой жизни. Знаешь, Брайан, что крутилось в голове, когда я смотрел сквозь снежную мглу, ожидая тебя с велопробега? Час, два, три, пять… Передумав все на свете, вспоминал те секунды и снова боялся. Страх остаться без тебя всегда был во мне. Интересно, удастся когда-нибудь избавиться? Говорят, чего боишься, то и случается. Значит, сегодня «случаюсь». Чье решение? Твое или мое? Мне неизвестно. Как и то, почему мы делаем вид, что оно — общее… Иногда я думаю, что загнал тебя в тупик — не ты мне, а я тебе выбора не оставил. И выхода. Ты нашел его сам? Дверь привела не в «Нарнию», изящно обрулив при этом дом с водопадами. Знаешь, Брайан, не представляю, какой могла быть моя жизнь без нашей встречи. А если бы я не решил погулять в тот вечер по «Либерти»? Или ты покинул бы «Вавилон» на пять минут раньше? Усмехнешься, но я уверен — все не просто так. Страшно подумать, что мог бы никогда тебя не узнать… даже при том что «история не знает сослагательного наклонения». Снилось что-то подобное иногда, и я вздрагивал, просыпаясь и ища тебя. Теперь придется привыкать к постоянному пробуждению в одиночестве. Некого винить, да и желания особого нет. Знаешь, Брайан, это ведь ты меня вырастил — таким, какой я есть. Выучился у мастера… Но лучшим гомосексуалом себя не считаю — твой титул. «Король Либерти-авеню»… И прекрасно знаю, что никакие звания, награды и определения, как и определенности, тебе не нужны: достаточно просто быть Брайаном Кинни. А я пойду дальше… Как после больницы, сквозь незнакомую, кажущуюся враждебной толпу — удержал только твой взгляд, именно он не позволил упасть на землю и заорать в ужасе. И руки. Ты и сейчас держишь. Не хочу вырываться. Знаешь, Брайан, что такое свобода без тебя? Помнишь, когда я готовился к выпускному экзамену, ты спрашивал об определениях? Так вот — это оксюморон! Что-то противоречащее друг другу… и априори невозможное! Я с тех пор узнал много новых слов, но какое тебе до них дело? Всегда учил верить только поступкам. И сейчас мы совершаем тот, в который я поверить не могу. Хотя, чему удивляться? Нашим «не-отношениям» никто шанса не давал. Как думаешь, что считают причиной отмены свадьбы? Неумение быть вместе, желание оставаться свободными, делая счастливым в первую очередь себя, а не другого? Страх и растерянность? Они что, вообразили, что я исчезну в Нью-Йорке, все забуду, выйду замуж за юриста и поселюсь в домике за белым заборчиком, радуясь официально обретенному статусу «степфордского педика»? Это не станет правдой потому, что тот, с кем все это произойдет, не может быть мной! Знаешь, Брайан… Ты такой красивый, когда спишь. Не пытаешься казаться сильным, да и вообще — казаться. Разрушены стены, которые построил, решив, что это для тебя лучше. И такой ты принадлежишь только мне, навсегда. Эгоистично так думать, глядя на собранный чемодан, но не могу по-другому. Да и нужно ли? Ты откроешь глаза, когда я буду уже в самолете, но… Помнишь, что сказал мне при знакомстве? Что сколько бы мужчин не оказалось в моей постели, ты — первый — всегда будешь со мной. А теперь, спустя пять лет, тоже могу сказать: сколько бы их ни было в твоей, я каждый раз буду с тобой. Просто буду! Даже если «это всего лишь время». Знаешь, Брайан, я бы очень хотел пообещать, что обязательно вернусь. Скоро. Но нет, потому что уже не только тебе, но и мне не нужны обещания. Ни данные, ни полученные… Хочу окончательно доказать себе это, научиться засыпать и просыпаться, дышать и разговаривать, рисовать и смотреть в небо. Рассчитывая только на себя. Понять, что это по силам, и я могу без тебя жить. И когда это произойдет… Мне будет, что предложить. Если ты все еще будешь хотеть этого. Знаешь, Брайан, сейчас мне осталось только положить письмо на стол, чтобы ты обязательно нашел его, как проснешься, и закрыть дверь. Так я покидал лофт дважды: один раз из-за Итана, второй — когда понял, что мы никогда не сможем дать друг другу то, чего хотим. Точнее — ты не дашь мне, и не возьмешь от меня. Потому что тебе этого не надо. И сейчас я выйду в третий раз. Чтобы взять от жизни все и верить, что будешь меня ждать. Без этой веры я не выживу. Знаешь, Брайан, почему? Потому что если меня спросят, что такое любовь, я отвечу: это ты, навсегда впечатанный в мое сердце.