холодный песок, шуршащие волны

Они наконец-то покидают тот пафосный ресторан на берегу Финского залива, в котором вынуждены были интеллектуально проводить время последние четыре часа, и выходят на крыльцо. — Очень приятно было с вами познакомиться, Сергей. — щебечет девушка в платье, которое абсолютно не подходит ей по стилю. — Я надеюсь ещё не раз увидеть вас на моих вечерах. И не стесняйтесь приводить компанию! — молодящаяся блондинка (крашенная, понимает Олег по отросшим корням) поднимает бокал с веранды. Нашлась местная сваха. Под компанией она, конечно же, имеет в виду пассию. — Благодарю, — смущённо улыбается Сергей. — К сожалению, мне завтра на конференцию, я не могу задержаться в вашем обществе подольше. — Мы все понимаем, — улыбается мужчина в дорогом сером костюме и пожимает Разумовскому руку. — Приятно вам провести время. Олегу они даже не кивают. Отойдя от ресторана вглубь парковки, где их уже не увидеть интересующимся лицам, заметно повеселевший Серёжа берет Олега за руку и тянет в сторону пляжа. — Мы припарковались в другой стороне, — делает было попытку вырваться Волков, но цепкая хватка его не отпускает. — Я знаю. — Серёжа уверенно шагает по песку, наплевав на дорогие туфли. Оборачивается и улыбается. — Мы идём исполнять мою детскую мечту. *** — Мне кажется, ты уже вырос из фазы «подросток с колонкой», — хмыкает Олег. — Пофиг, — отмахивается Разумовский, кидая пиджак (Celine, осень 2020) на песок и доставая телефон из кармана дизайнерских брюк. Что-то ищет, нетерпеливо убирает мешающиеся пряди за ухо. Олег любуется подсвеченным голубым светом экрана лицом и улыбкой, появляющейся на нем при пиликанье подключённой колонки. Серёжа наконец-то откладывает телефон на пиджак и снимает туфли. Песок уже остыл, и мокрые разводы ночных волн теплее его явно не делают, так что Олег было возражает, но тёплые ладони, разворачивающие его в вальсовую позицию, сбивают его с мысли. — Мы собираемся танцевать на песке? Я отдавлю тебе все пальцы. — Олег честно предупреждает, поддаваясь, впрочем, рукам, уверенно находящим свое место на талии Волкова. — Дерьмовый из тебя романтик, Олеж. — смеётся Серёжа и под раздающуюся из колонки мелодию делает шаг вперёд, разорачивая их в повороте. –Ты сам выбирал. — парирует Олег, делая ответный шаг и удивляюсь лунному свету, который делает рыжину волос золотой. Ещё один шаг, только на автомате — все его внимание на Серёже, который устало кладёт голову на чужое плечо и не поддерживает зрительный контакт. Они молчат, и только ветер ерошит волосы Разумовского и щекочет ими шею Олега. С места, где они кружатся под негромкую мелодию вальса, просматривается ресторан, и при желании, наверное, можно их рассмотреть. Но Олега это не волнует. Его немного интересует, почему у Сережи с собой колонка, и что будет с пиджаком, и какие горные цветы вошли в Сережин парфюм, потому что его волосы пахнут просто божественно — — Я так устал. — глухо доносится из области лица, уткнувшегося в куртку. Ещё шаг. — Тогда пойдём домой, — пытается потянуть его за собой Олег. — Тебе завтра на самолёт. — Не хочу, — Серёжа поворачивает голову и тепло дышит в шею. — Чего я не видел в этой их Москве? Она мне надоела уже. У них даже моря нет. И тебя. — Если ты сумеешь объяснить своим инвесторам, почему тебя не было на всероссийской конференции — вперёд. — Иди нахуй, — звучит обиженно из-под его подбородка. — ну ты и зануда. — Не зануда, а голос разума.– Олег обнимает Серёжу покрепче, останавливая их медленный танец. — Я серьёзно. Ты завтра будешь жаловаться, что я не дал тебе выспаться. — Ладно, монстр ты мой, — недовольно бурчит Разумовский, отрываясь от куртки. Медлит, рассматривая Волкова вблизи в свете луны, несколько потрепанного ночным бризом с моря. Недовольно переступая замерзшими ногами, просит. — Поцелуй? И Олег целует. *** На скамейках у выхода с пляжа ему приходится растирать ноги бесспорно замерзшему Серёже. Мрачно давая себе мысленный подзатыльник — не уследил, наверняка этот обалдуй проснётся завтра с больным горлом, — Олег одним глазом просматривает на Разумовского. Он сидит, сонный, прикрыв глаза, и кутается в безнадёжно испорченный водой и песком пиджак. Но каким-то образом ловит его взгляд, потому что на лице расцветает улыбка. — Гори огнём твой третий Рим, лови мой ритм, — не открывая глаз, сипло проговаривает Серёжа. Танцуй, танцуй, танцуй, танцуй, танцуй, танцуй.