Happy Anniversary

— Я люблю этого мужчину. Йен притянул к себе Микки, улыбка которого в этот момент была ярче всех, что он видел за последние дни, и уже только это зародило волну тепла в его груди. Он обхватил руками лицо брюнета, обнял его и крепко прижал к себе в поцелуе, вкладывая в него все свои эмоции. Крики и аплодисменты ушли на второй план, потому что прямо сейчас он меньше всего заботился о том, что у них были зрители. Пять лет назад у них, определенно, были бы с этим проблемы — по большей части у Микки. Но они изменились, выросли, и вместе с этим пришла радость от возможности поцеловать своего мужа в помещении, полном родственников и друзей, без того, чтобы Микки отпрянул от него и ударил. Он мог ощутить улыбку Микки на своих губах, когда медленно открыл рот, втягивая пухлую нижнюю губу между своими, чтобы иметь возможность мягко пососать ее, извлекая тот самый стон, который брюнет испускал каждый раз, когда Йен целовал его таким образом. Спустя мгновение он отстранился, не желая заработать стояк посреди «Алиби», где любой смог бы увидеть, как сильно его возбуждают поцелуи мужа. Глядя в эти кристально-голубые глаза, Йен не мог представить, что когда-нибудь полюбит кого-то так сильно, как он любил Микки. И тут, при виде появившихся от улыбки мягких морщинок вокруг глаз брюнета, его осенило, что, по сути, он никогда никого и не любил, кроме Микки. Как бы он ни пытался двигаться дальше, найти жизнь, в которой не было бы Микки, он просто не мог. Без Микки он не жил, а существовал. — Ты хитроумная сволочь, — Йену понравился звук смеха Микки, когда тот вспомнил, как говорил те же самые слова Йену в этом самом баре чуть меньше года назад. Аккордеон начал играть мелодию, и потребовалось много времени, чтобы распознать в ней нотки At Last, той самой песни, под которую брюнет шел к алтарю. — Могу я пригласить вас на танец, мистер Галлагер? — Я думал, вы никогда не спросите, мистер Милкович. Обняв мужа за талию, Йен притянул его к себе, чтобы между ними не осталось и сантиметра пространства, после чего взял руку Микки в свою, начав медленно раскачиваться в такт музыке, в то время как Микки прильнул к шее Йена, нежно целуя его, пока они неспешно покачивались из стороны в сторону. Ощущение не имело сексуального характера, но все же заставило Йена улыбнуться и сжать брюнета в своих объятиях чуть сильнее, который повернулся ровно настолько, чтобы прижаться губами к уху мужа. — Я никогда не забуду, какой сегодня день, рыжик. Йен отстранился, желая увидеть лицо мужа, пока они продолжали танцевать. И хотя его глаза выражали легкий стыд за то, что он всерьез полагал, будто Микки забыл об их годовщине, мягкой улыбки на лице брюнета оказалось достаточно, чтобы Йен понял — он вовсе не осуждает его. — Я думал не о том, что ты забыл, а скорее что ты не очень любишь праздновать такие вещи, как годовщины, день Святого Валентина или что-то в этом роде. — Мне не нужен конкретный день, чтобы показать, как сильно я люблю тебя, Йен. Но сегодня? Сегодня мы празднуем, потому что это был день, когда моя жизнь изменилась к лучшему. Чуть опустив голову, Йен постарался скрыть появившийся румянец. — Мы сделали это, Йен. Блядская пандемия, потеря работы, жизнь с твоей сумасшедшей семейкой и по соседству с моей. Первый год брака — это совсем не легкая прогулка по парку, но мы справились, как всегда. — Конечно справились. Нам встретилась парочка ям на дороге, но когда их не было? — Вот именно. И это были бы не мы, если бы нам не мешали гребаные преграды, — усмехнулся Микки. — Мы учимся по ходу дела. Как всегда. Но нас ничто не разлучит. — Ничто. Даже ссоры на оргиях. Йен застонал, когда услышал смех мужа. — Не стану врать, видеть, как ты становишься собственником, чертовски сексуально. Тот водитель такси наверняка взял с нас больше, чем стоило, когда увидел, как я отсасываю тебе сзади по дороге домой. — Да ладно, ты знаешь, я хотел, чтобы мы были моногамными. Когда этот парень, Брендан, положил руку тебе на бедро, я просто потерял голову. — Твой член единственный, который мне нужен, рыжий лобок, — Йен опустил руку к заднице Микки, сжимая ее, в то время как музыка все еще играла на заднем плане. — Честно говоря, исходя из того, как ты разговаривал на крыльце тем вечером, я реально не знал, чего ты хочешь. Часть меня просто переживала, что ты уже начинаешь скучать, и как бы ни была противна мысль о том, что кто-то еще будет с тобой, если это означало, что ты вернешься домой ко мне, я был готов попробовать. Как Микки мог все еще думать, что он недостаточно хорош для Йена? После всех этих лет никто не мог сравниться с Микки Милковичем в глазах Йена Галлагера. — Я никого не хочу и не нуждаюсь в ком-либо еще, Мик. Одна только мысль об этом уже вызывает у меня тошноту. — Если честно, когда тот парень с дредами стал буквально трахать тебя глазами, я был готов сломать ему челюсть. Отстранившись, Йен рассмеялся достаточно громко, чтобы заставить несколько человек повернуться в их сторону, прежде чем они снова вернулись к разговору между собой, в то время как Йен и Микки продолжили свой танец. К этому времени песня закончилась, а парень заиграл тихую мелодию, которую никто из них не узнал. — Ну, мы должны отдать ему должное. Он дал нам парочку отличных советов, как заставить тебя наслаждаться риммингом, не так ли? — Эй, я бы предпочел не делиться этой информацией со всем баром. — Ты хочешь сказать, что я не могу рассказать им, как тебе нравится, когда я открываю тебя языком, прежде чем засунуть в тебя палец? Как все, что мне требуется — это одновременно перекатывать в руке твои яйца и дрочить, чтобы ты мог расслабиться и не сосредотачиваться на этом. — Продолжай в том же духе, и мы уйдем с этой вечеринки пораньше. — ТОСТ! ТОСТ! ТОСТ! — начали скандировать окружающие, пока Вероника разливала виски. Йен неохотно отпустил мужа, который решил, что жаркого разговора между ними было достаточно, чтобы согреть его. Взяв стаканы, Йен передал выпивку брюнету, прежде чем их прерывал один из танцоров. — У нас в Польше есть традиция, когда перед тем, как выпить, вы сцепляете руки, а после этого называете друг друга по имени и целуетесь. Йен и Микки пожали плечами и, скрестив руки, сделали по глотку. Все вокруг аплодировали, пока они смотрели друг на друга, и этот блеск в их глазах был все так же силен, как и раньше. — Йен. — Микки. Просто произнося имена друг друга, они уже чувствовали, как начинают дрожать. — С годовщиной. — С годовщиной, малыш, — рыжий убрал руку и наклонился вперед, целуя Микки так, словно скоро наступит конец света. Их страсть была достаточно сильной, чтобы разжечь огонь в телах друг друга. Их языки переплетались в попытке взять верх, а тихие стоны вырывались из груди, и если бы не Лип, посоветовавший им снять номер, Йен бы продолжил, несмотря на зрителей. Нехотя Микки отстранился, в его глазах светилась чистая похоть, в то время как джинсы очерчивали явную выпуклость под ними. — Мне нужно сделать одно маленькое признание. Йен отстранился, немного скептически относясь к тому, что Микки мог бы сказать дальше. — Наши свадебные деньги… Я вроде как использовал их, чтобы заплатить за все это. Открыв было рот, Йен тут же закрыл его, переваривая полученную только что информацию. Внезапно гнев, который в нем проснулся, когда он увидел, что Микки потратил все до копейки, исчез, и на его место пришло понимание сколько времени и усилий брюнет потратил на планирование этого события заранее, почти сразу после того, как они поженились. — Мне пришлось внести залог за танцоров и забронировать их. В это время года они всегда заняты из-за какого-то фестиваля или другого дерьма. Затем я договорился с Кевом, еще до того, как они решили продать бар, что означало небольшой аванс, поскольку знаешь, дружеская скидка и все такое. Затем украшения и, самое главное, это… Микки полез в задний карман и достал два черных кольца. — Говорят, после года брака ты покупаешь кольцо вечности или что-то в этом роде. Это типа как показывает, что если вы смогли продержаться первый год, то сможете продержаться и вечно. Глаза Йена засверкали, когда Микки потянулся к его левой руке и надел ему на палец тонкое черное кольцо, которое идеально смотрелось рядом с таким же серебряным. Протянув руку, Микки позволил мужу сделать то же самое с его пальцем, наблюдая, как черный металл прикрывает букву U еще на чуть-чуть. — Ты готов сделать это, Милкович? — Чертовски точно, Галлагер. — Выпьем за вечность. Толпа вокруг них аплодировала, когда они наклонились друг к другу, скрепляя обмен кольцами поцелуем, возвращая их к тому моменту ровно год назад, когда они стали мужьями.