Проклятый

      Весь Тейвайт стоял на ушах перед Господином, что мог лишь одним словом уничтожить человека, наполнив сказание ненавистью. Стоило лишь прийти одному из рыцарей Ордо Фавониус и сообщить о работе, что не удалось выполнить, в ту же минуту его буквально сразило слово «исчезни» от капитана штаба. Ну неужели он был настолько опасен? Об этом и думал владелец таверны Мондштадта. Ему даже не раз приходилось встретиться в собственном заведении с сэром Кейей, который частенько выпивал там. И каждый такой шанс винодел упускал из-за своей скромности и неуверенности по отношению к такой великой шишке Фавониус. Но, кажется, Господин Кейа заметил его взгляд на себе однажды.       Всё началось в обычный день, когда Кейа вновь отсиживал задницу в таверне. Дилюк наблюдал за поведением этого парня, пока тот неожиданно не обернулся в его сторону так, что взгляд отвести раньше, чем это произошло, не удалось. Всё бы ничего: подумаешь, взглядами встретились. Но, кажется, Альберих поднимается с табуретки и направляется в сторону винодела. «Только бы он спокойно заказал ещё бутылку и ушёл от меня, – думал Дилюк, – Не хочу проблем». Однако, диалог начался совсем по-другому. — Господин Дилюк, вы наблюдаете за мной целыми днями. У вас что-то есть ко мне? – с ноткой флирта спросил капитан. — Это настолько заметно? – не подавая виду ответил владелец заведения. — Вы сверлите меня взглядом, – усмехнулся Кейа, – Как это можно не заметить?       Рагнвиндр промолчал. Ему было нечего ответить на это, да и врать он не любил. Уже хотелось бы ответить что-то вроде «Мне жаль», но капитан Фавониус перебил винодела. — Господин Дилюк, вы заинтересованы во мне?       И снова Дилюка перебили, но уже некто другой. Разговор мужчин прервал рыцарь Ордо, что прибыл за пьяным Кейей, но тому это явно не понравилось. — Уйди, – холодным тоном произносит Альберих.       Мечник падает на пол с остановкой сердца. Сразу стало ясно, что в это слово было вложено немало ненависти. Господин Кейа не любил, когда его прерывали. И вот наконец, Рагнвиндр увидел всё своими глазами. Хотя, он пожалел об этом. Страх на его лице невозможно было передать словами, как и холодный взгляд сэра Кейи на обмершего слугу. Ещё какое-то время Кейа зловеще смотрел на тело, после чего вновь заговорил с собеседником, игнорируя суету в таверне после случившегося. — Господин Дилюк... Сегодня в полночь, у входа в штаб. Сможете? – голос был тихим и холодным, словно бесчувственным. — Да, – коротко ответил Рагнвиндр.       Надо же, всё обернулось так, что простаку-виноделу придётся сегодня ночью встретиться лично с самим главой штаба Ордо Фавониус. Ведь никто этого не ожидал, верно? Ну уж точно не Дилюк.

* * *

      Уже приближалась полночь, уставший после работы винодел собирался на назначенную встречу с капитаном Кейей. Тот же даже не задумывался произвести на него впечатление, ведь уже сделал это в таверне несколько дней назад. Он лишь сидел в своём кабинете, каясь за новую беду, сделанную, или, точнее, сказанную им. Обнаружив скорое наступление полуночи, Альберих молча поднялся из-за рабочего стола и направился на встречу.       Встреча произошла также неожиданно, как тогда те взгляды встретились в таверне. Не зря Господина Дилюка звали Полуночным героем: стоило Кейе прибыть на место назначения, за спиной практически незаметно появился Рагнвиндр. То-то и почувствовал сэр Кейа, что позади кто-то смотрит на него. — Господин Дилюк, я знаю, вы там, – настойчиво выразил Альберих.       Винодел неуверенно вышел из-за угла штаба и осторожно подошёл к главе Фавониус. Недолго продержав неловкую тишину, Дилюк начал разговор. — Сэр Кейа, о чём вы хотели поговорить? – он осторожничал со словами, переживая, что окажется на месте тех погибших рыцарей и станет жертвой его опасных приказаний. — Ах, да. Почему вы наблюдаете за мной столь долгое время, Господин Рагнвиндр? — Ну, мне не верилось, что в моей забегаловке выпивает сам капитан штаба Ордо Фавониус, – нет, это была ложь, – А ещё, вы иногда выглядите немного печальным. — Это заметно? Извините, не хотел доставить вам неудобств в работе, – в словах Кейи прозвучала нотка сожаления, – Если я так вас беспокою, просто сообщите мне. Я могу и покинуть вашу таверну, – Альберих усмехнулся. — Нет, не переживайте... Не выгонять же мне вас из заведения, Господин Кейа. Возможно, вы даже помогаете мне в бизнесе своим присутствием. Не стоит так волноваться насчёт моей таверны. Но, извольте узнать... Почему я часто замечаю вас печальным? — Ах, это. Знаете-ли о моём недостатке? Многие думают, что я делаю это специально, но нет. Я не хочу вредить людям одними лишь словами, да уж тем более убивать кого-либо. Увы, я проклят. В вашу таверну я прихожу выпить, чтобы как-то себя утешить после происшествий. Даже выпить мне и не с кем. — Господин Кейа... Кто вас проклял таким жестоким способом? — Без понятия. Я был таким с рождения, и родителей своих с роду не видал. Вообщем, сложная у меня жизнь. Тебе, смертному, лучше не лезть в неё. Чтобы не навредить себе, просто исчезни.       Дилюк какое-то время находился в ступоре. Он понял, что Кейа пожелал ему исчезнуть не искренне, ибо сейчас сердце билось, лёгкие нормально работали и самочувствие и близко не казалось плохим, не считая рабочей усталости. Возможно, на него это не подействовало? Хотя, вряд ли. Хоть Рагнвиндр и владел Глазом Бога Пиро, но на подобные вещи он не мог действовать. — Господин Кейа, всё хорошо? – неуверенно спрашивал винодел. — Да, не переживай. Все мы любим иногда подавить на жалость. Но я уже привык, – Кейа пошатнулся, – Ох, Дилюк... Не пора-ли вам домой? — Кажется, это вам пора домой, Сэр... Вас не нужно проводить? Вы выглядите совсем нетрезвым. Я понесу за вас наказание, если с вами что-то произойдёт. — Брось, люди только рады будут моей смерти. — Но-... — Ладно, пойдём. Терять мне нечего. Мой дом в той стороне.       Альберих указал жестом руки в сторону своего жилья. Не смотря на собственное предложение, Дилюк всё ещё был напуган словами Кейи. Но именно поэтому он пытался задабривать его этим, не думая о последствиях. Провожая важную шишку всего Мондштадта до самого порога дома, Рагнвиндр задумывался, почему сам Кейа, — угроза всего города, — был так вежлив с ним. Он ведь обычный человек, у которого есть своя работа, дом и личная жизнь.       Весь путь был пройден в полной тишине. Дом Альбериха выглядел достаточно простым, но и бедным не был. Было видно, что владелец его находился при деньгах и тратил их в меру. В меру — это на вино в таверне. Кейа поблагодарил своего нового знакомого и уже собрался домой, но внезапное желание сообщить ему что-то остановило его. — Дилюк, постойте, – твёрдо выразил Кейа. — Да? — Я могу завтра снова посетить вашу таверну? — Сэр, я не запрещал вам, что вы... Конечно, приходите. Я буду... Рад, – Дилюка напряг вопрос рыцаря. — И ещё кое-что. Можешь на «ты», – Кейа улыбнулся, – Спасибо за вечер. Увидимся.       «С чего это он вдруг? – думал Рагнвиндр всю оставшуюся дорогу, – Почему это он так ко мне добр?». Мужчина предполагал, что зря попытался задобрить Кейю. Теперь ему казалось, что скоро он сделает этим только хуже, ведь человека с такой самооценкой легко привлечь к себе и получить его доверие. Не то, чтобы Дилюк боялся навязчивости, но...       Напряжённые рабочие дни всё выматывали Дилюка до неузнаваемости. На личную жизнь времени не оставалось: с утра — на работу, приходишь поздно вечером и сразу валишься спать, а утром снова на работу. Слава архонтам, в выходные дни мужчина отдыхал, зная, что на замене его стоит коллега, что работает лишь по выходным. На отдыхе Рагнвиндр либо расслаблялся дома, либо уходил куда-нибудь на винокурню, в Шепчущий лес, в Спрингвейл... В общем, любил он уходить на природу и разгуливать там в одиночку. Но напрягало тогда только одно: Кейа перестал ежедневно посещать таверну. «Может, что-то случилось? Или работы много?..» Различные мысли не давали покоя. Однако, из огромной кучи тревожных вариантов выскакивает вопрос: «А какое мне дело до этого?» И правда, какое.       Дилюк не был настолько близок с Господином Кейей, так с чего нужно было переживать за него? Теперь мучал только этот вопрос.       Всё свободное время винодел размышлял о Кейе. Хотя, даже на работе частенько приходилось о нём думать. Помимо мыслей о его отсутствии и отношениях с ним, Рагнвиндр обдумывал и другие проблемы, связанные с ним. Такие вещи, как его проклятие, ненависть со стороны граждан Мондштадта давали о себе знать. Кейа казался очень загадочным и необычным человеком ещё с начала своей репутации. Правда, так и было.       Тем вечером Дилюк и решил навестить своего нового собеседника. Тот, кажется, был на работе, поэтому пришлось заглянуть в штаб.       Двери кабинета отворились. Капитан сидел за рабочим столом, что занимал столь мало места в таком большом помещении. Взгляд был направлен куда-то в пол, или же гораздо глубже. А может, вообще в никуда. Лицо было то-ли огорчённым, то-ли полным ненависти. Будто Кейа снова пожелал кому-то исчезнуть. Несколько раз Альберих не откликнулся на зов. Но стоило Дилюку подойти ближе, войти в его поле зрения чуть крупнее, рыцаря сразу будто подменили: из хмурого и угрюмого в загадочного и игривого. — Ах, Дилюк. Здравствуй, – будто ни в чём не бывало поздоровался Кейа, – Извини, я-... — Где ты пропадаешь? – грозно спросил Рагнвиндр, не думая о последствиях. — Вот как, – вернул своё огорчение Альберих, – Прошу прощения, у меня скопилось много работы. Хочешь, сегодня вечером я посещу таверну вместе с тобой? Я найду для тебя время. Как скажешь, так и будет.       Последние слова глубоко в душе насторожили винодела. Но снова не подав виду, мужчина молча кивнул. Вот только как Кейа собирался освободиться с работы раньше, чем нужно? — Подожди минуту. Я всё сделаю, – с этими словами Альберих на время удалился из кабинета.       Переживания Дилюка воплотились в реальность, когда за стеной послышался спор, в котором участвовал капитан штаба. Кажется, сейчас снова произойдёт убийство. Слова были неразборчивы, но было понятно, что оба участника были настроены негативно. Внезапное появление тишины насторожило ещё больше. Вскоре послышался хлопок чужой двери, затем и двери кабинета Кейи. Тот молча позвал за собой рукой.       Тревожные мысли не покидали Дилюка. Он размышлял о том споре, и зачем Кейа вообще устроил его только для того, чтобы провести вечер с ним. Но долго думать мужчине надоело: в таверне он планировал спросить обо всём напрямую. — Чарльз, я сегодня отдыхаю. Давай, пожалуйста, виноградный сок. А ему вино. — Три бокала, – шепнул Кейа. — Три бокала, – дополнил Рагнвиндр к заказу.       Пройдя за свободный стол, что находился в углу помещения, мужчины уселись на свои места и начали беседу, ожидая заказ. — Ты знаешь, Господин Рагнвиндр... – вздохнул Альберих, – Ты ведь единственный, кто согласился лично сходить со мной в таверну. Мне предоставлена честь провести вечер с тобой, Дилюк. — Считайте, что я оказал вам услугу, Сэр, – мужчина слегка покрылся румянцем от подобных комплиментов, – Не стоит благодарности. — Забыл, что мы на «ты»? — Извиняюсь, – сглотнул Дилюк, – постоянно вылетает из головы. Кстати, позволь поинтересоваться...       В этот момент поступил заказ. Взяв свою порцию сока, протянутой Кейей, Рагнвиндр продолжил. — Повторюсь. Позволь поинтересоваться: почему ты так добр ко мне, Кейа?       В ответ на аловолосого упал любопытный взгляд. Брови капитана были приподняты, показывая удивление от произнесённого. Сделав один глоток вина, Альберих успел подумать над ответом, что не спугнёт собеседника, и вскоре огласил его. — Знаешь, ты единственный, кто не боится меня и моих выходок. Любой человек, которому я желаю совершить добра собственными руками, сразу шарахается от меня со словами: «Сгинь, нечистая сила», «Прочь, чёрт с рогами». А от тебя я не ощущаю ни страха, ни опасности того, что ты сможешь сделать мне больно своим испугом. И ты первый, что подвергся таким чувствам с моей стороны. Ты особенный, Господин Дилюк.       Слова смуглого вновь нагнали винодела в краску. Какой-то тонкий намёк ощущался в его речи, но был слишком незаметным и непонятным для Дилюка. Об этом он и задумывался всё чаще. — Ещё вопросы? – влез в мысли Кейа. — Н-нет. Этого достаточно. Спасибо... — Тебе спасибо, дружище! Ты многое для меня значишь. Не зря ты пялился на меня столько дней.

Дружище?

— А знаешь, не хочешь винца глотнуть? Так, попробовать. Тебе понравится. — Я не пью. — Сегодня тебе можно. Тебя ведь некому ругать дома, как и меня. Живём один раз, попробуй! — Уверен? — Бесспорно. Допей моё.       Дилюк и не подумал, что в тот вечер впервые в жизни напьётся до чёртиков. С каждым глотком он повторял просебя: «Первый, и последний. Первый, и последний. Первый...». Представить бы, как ведёт себя пьяный Рагнвиндр. К счастью, его поведение ничем не выделилось. Он лишь стал ещё менее разговорчивым и энергичным, чем обычно. Где-то внутри он жалел, что выпил. Он пообещал отцу, что не выпьет ни капли. «Но отца больше нет» – пролетала мысль в голове раз за разом и уговаривала выпить ещё бокал. Ещё. И ещё. Так до потери памяти.       Проснулся мужчина в чужом доме. Он совсем не был ему знаком, да и в гостях он ни у кого не был в жизни. Осознав, чем закончился вчерашний вечер, Дилюк вскочил в панике. Воспоминания подвели: ему казалось, что сильно напившись он случайно переспал с кем-то или нечто хуже, что могло бы испортить ему репутацию. Но всё стало ещё хуже, когда в двери заглянул печальный Кейа. Все мысли перевернулись вверх ногами. — Ты уже проснулся? Чего так рано? – тихо спрашивал Альберих. — Я-... Что вчера произошло? Почему я-... — Ох, Дилюк, не переживай. Всё хорошо. Ничего ужасного не произошло. А в моём доме ты только потому, что я не знаю твоего адреса, уж извини. Домой тебя пришлось под руку тащить.       Капитан присел на край кровати, занятой Дилюком. — Ещё... Прости меня, что вот так споил тебя. Я виноват перед тобой, правда. Больше не повторится, если тебе неловко.       В комнате повисла тишина. Рагнвиндр был тронут поступком и словами Кейи, которого боится весь Мондштадт. Он оказался совершенно другим человеком. — У тебя красивые волосы, – улыбнулся Кейа.       После комплимента Дилюк принялся в панике искать свою резинку для волос. Но обнаружил её в руке своего спасителя, который будто специально забрал её, пока тот спит. — Извини, они действительно красивые. Я хотел полюбоваться ими, пока ты спишь, – Альберих вежливо протянул мужчине резинку, – Такие густые и шелковистые... Тебе и позавидовать не грех.       Заплетя свой привычный хвост, Рагнвиндр заметил, что Кейа только начал собираться на работу. Из одежды на нём была лишь рубашка и обтягивающие брюки, а волосы были также рапущены и только-только причёсанны. Но самым заметным являлось то, что капитан сидел без своей пиратской повязки. Теперь было ясно, что он хотя бы на ночь её снимает. — Не опоздаешь? – поинтересовался Дилюк. — Ах, нет. Подумаешь. Мне главное позаботиться о тебе и твоём состоянии после первой пьянки. Как ты себя чувствуешь? —..Голова болит... – мужчине было неловко становится причиной проблем Кейи и объектом его заботы, но с другой стороны было приятно иметь дело с таким человеком, как он, – И немного кружится. — Это пройдёт, не переживай. Лучше скажи, планируешь ещё устраивать подобное? — «Подобное»?.. – Дилюк замешкался и решил сообщить свой первый комплимент для Альбериха, – Только с таким человеком, как ты, что может позаботиться в случае чего.       Реакция выглядела чудесно в глазах аловолосого. На лице Кейи всплыла эмоция большого удивления со слегка приоткрытым ртом и распахнутыми синими глазами. Уже через пару секунд она сменилась звонким, тёплым смехом, что являлось хорошим знаком для Дилюка. Это означало одно: комплимент принят.       Изредка на лице Рагнвиндра можно было заметить улыбку. Однако сейчас от счастливого на вид лица Кейи невозможно было избежать приподнятых уголков губ. В первый раз Дилюк смотрел так на кого-то с такой теплотой, как смотрел на него отец много лет тому назад. Он был настолько очарован смехом Альбериха, что и сам не заметил бурлящие глубоко внутри чувства. Это была смесь какого-то спокойствия и теплоты на душе. Он больше не ощущал страха рядом с Кейей и знал, что теперь на него можно положиться в любой ситуации. Они казались друг другу спасением от своего одиночества. Они чувствовали себя особенными друг для друга. — Я оставлю тебе ключи. Если хочешь, можешь идти домой, но можешь и остаться. Считай, я выпросил для тебя выходной. Всего хорошего!       С этими словами рыцарь захватил свой драгоценный меч, стоящий в углу комнаты, и направился в штаб приступать к рабочему дню. Дилюк остался совсем один.       Воспользовавшись шансом, Рагнвиндр решил побродить по месту жительства своего нового друга. Он ходил, рассматривал ценные реликвии, разбросанные по всему дому как украшение, трогал вещи, которые даётся видеть впервые, такие как его одежда, шторы и стены его дома. Здесь мужчина чувствовал себя в безопасности, даже находясь в чужом доме впервые. Но Альбериху он мог доверять после случившегося.       Дилюк аккуратно вертел в руках посуду, что находил в доме, чтобы подметить их целость и то, как Кейа следил за своими вещами. На некоторых бокалах из-под вина были замечены царапины. Быть может, эти царапины оставались после нехилой пьянки. На множестве другой посуды были обнаружены лишь пыльные отпечатки пальцев, которые принадлежали одному Кейе, хотя теперь и не только ему. Рагнвиндр рассматривал вещи с неким спокойствием, но также на его лице были подмечены приятная заинтересованность и любопытство. Кажется, было приятно касаться личных вещей нового товарища, что стал так близок ему за столь короткий срок. Глубоко в душе Дилюк чувствовал, будто с Кейей он знаком ещё очень давно, но всё было совсем иначе. Жалкие две недели заставили двух мужчин чувствовать себя совсем по-другому, нежели в одиночестве.       Тем же днём, когда Кейа уже до безумия уставший возвращался со штаба, Рагнвиндр решил покинуть чужой дом именно в это время. С одной стороны, уйти он должен был уже давно, а с другой — такое время бармен выбрал для «случайного» пересечения. Дилюк еле нашёл свою одежду в неубранной спальне, в которой проснулся, неспеша собрался и вышел за двери. Хотя, его план с пересечением провалился, на что пришлось потратить своё драгоценное время.       Дилюк не знал точного времени, когда Альберих возвращался домой. Он проводил вычисления по часам, когда капитан кавалерии посещал таверну. По его беседам с остальными пьяницами можно было понять, что Кейа приходил в заведение сразу после рабочего дня с целью насытиться полусладким вином. С этими мыслями и прискочила догадка сама по себе: Кейа в таверне. Туда Рагнвиндр и отправился, стоило ему осознать ту мысль.       Потратив ещё больше свободного для отдыха времени в поисках Альбериха, винодел отправился домой, совершенно отчаянный в своём провале. Ему хотелось провести с Кейей ещё хоть немного времени, не зря же он искал его весь вечер. От печали Дилюк даже стал медленнее идти, что забрало ещё больше времени. Входная дверь родного дома открылась уже при сумерках. С опущенным от разочарования носом Рагнвиндр с порывами агресии на всё вокруг вошёл в стены уже своего дома.       Сквозь обвисшие лохматые волосы Дилюку удалось увидеть включенный в спальне свет, что очень его насторожило. Аккуратно, на цыпочках Рагнвиндр попытался незаметно проникнуть на собственную кухню. То, что он там увидел, поразило его в самое сердце.       За столом сидел тот самый Кейа, на поиски которого ушёл весь вечер. Он крутил в руках старый бокал, который, видимо, удалось отыскать на кухне. Выражение его лица было спокойно, но выглядело как-то расстроенно. Похоже, Альберих не заметил возвращения Дилюка, поскольку испугался его прикосновения к плечу. Капитан вздрогнул и с неожиданным выражением лица развернулся к владельцу дома, из-за чего оба оказались лицом к лицу. Рагнвиндр смотрел на Кейю так, будто одним лишь взглядом мог задать ему вопрос «Что ты здесь делаешь?». Казалось, будто гость принял его зрительный сигнал и ответил на его вопрос, но уже словами. — Дилюк, прошу прощения за вторжение в ваш-.. Твою личную собственность... – стало очевидно, что Кейа распереживался, – Я... Не мог вас нигде найти. Ни в таверне, ни у меня дома... Вас нигде не было. — Подожди, ты вроде не знал моего адреса... Откуда? – Дилюк тоже был растерян. — А, извини. Я спрашивал у того, кто заменял тебя сегодня в твой выходной... — Ладно, это не так важно. Что случилось? Для чего ты меня искал? — Прости, мне нужно... Кое-что сообщить. Тебе. Не знаю, с чего так неожиданно, но... — Говори. — Дилюк... Мне приятно проводить с тобой время. Ты единственный, кто держится рядом в любой ситуации. Ты... Особенный для меня человек. Я-... Прости, разошёлся... Я думаю, ты меня понял. —..Не до конца, если честно. Что ты хочешь этим сказать? Это был повод для вторжения в мой дом и поисков по всему Мондштадту? — Постой, не заводись. Я хочу донести до тебя, что... Ах... – на лице Кейи всплыл лёгкий румянец, – Я... Знаешь, при каком отношении испытывают подобные чувства? —..Любовь? – Дилюк снова растерялся, – Погоди, Кейа, ты... — Прости меня ещё раз! Я думаю, теперь ты понял всё правильно. Мне незачем больше здесь находиться, извини.       С лицом-помидором Альберих стремительно покинул кухню, а затем и весь дом, не дав хозяину сказать и слова. Но, после долгих поисков бармена не устраивал неполный ответ. Пришлось броситься в догонку.       Долго бежать не пришлось, Кейа никуда не торопился и почти сразу оказался пойманым. Хотя, Дилюк не знал, для чего догонял его. Самому было неясно, что хотелось донести сбежавшему. Вот снова повисла неловкая тишина. Оба смотрели друг на друга, случайно пересекались взглядами и сразу отворачивались, когда это случалось. Оба хотели что-то начать говорить, но сразу сбивали друг друга. В итоге, осознав всю сложность ситуации, Рагнвиндр прикрыл алое лицо воротником чёрно-коричневого плаща, а сам нахмурил брови от стыда перед Кейей. — Дилюк, – стыд и смущение будто моментально были стёрты с его лица, – Позволь...       Не закончив свою просьбу, Кейа осторожно сделал шаг в сторону бармена. Сначала Дилюку показалось, что просьба состояла в том, чтобы избавить его лицо от тёмной ткани, что Кейа и сделал изначально. Но следующие его действия несли в себе намного иной смысл и желание.       Освободив зарумяненное лицо от чёрного плаща Кейа нежно дотронулся щеки Рагнвиндра. Действия выдавали сами за себя и намекали на более инстересное продолжение «беседы». Очарованные взгляды пересекались, румянец снова сменился на родной цвет кожи, будто уже так и должно быть и в этом нет ничего смущающего. Кейа явно задерживал в себе то, что уже должен был сделать, но неуверенность побеждала его. Дилюк не сопротивлялся, что дало Кейе знак его согласия, ведь он уже давно всё прекрасно понял. Лишь одни руки, запечатанные в таких же чёрных перчатках, висели напротив талии Альбериха для защиты. Всё-же, Кейа осмелился сделать ещё один шаг и начал постепенно сокращать расстояние между лицами мужчин, пока не остались считанные сантиметры, миллиметры... Губы соприкоснулись. Сердца колотились так, что груди обоих вот-вот разорвутся. Атмосфера стала тёплой и никто не обращал внимание на вечернюю прохладу. Руки Дилюка, что были приподняты для защиты, уже давно опустились под лучами удовольствия, что доставлял ему Кейа в этот момент. Двое были связаны даже некой ментальной связью, благодаря которой было принято решение оставаться в доме Рагнвиндра.       Мягкие вздохи заполняли глухую спальню, оживляли её мрак. Возня на кровати оживляла и её саму, на которой всегда приходилось спать лишь одинокому Дилюку. Но сегодня в доме гости и бурная ночь была обеспечена в этот раз.       Были слышны даже лёгкие поглаживания по бледной коже владельца дома. Простыня извивалась под телами, произнося тихие свисты своей тканью. Нежные всхлипы губ также нарушали тишину, формулируя поцелуи двух молодых людей. Раздался первый стон, приглушённый вздохом. Он был тихим, лишь означал знак того, что останавливаться поздно. Прозвучал последний бросок одежды на пол. Оба были полностью обнажены и были готовы снести горы ради этого момента. Откуда не возьмись раздался и звонкий шлепок, после которого последовал ещё один стон, но был уже громче предыдущего. Шептали уже прямые признания в любви, извинения и что-то неразборчивое. Шуршание постельного белья прерывалось звуками интимной близости, что напоминало какой-то голливудский фильм в жанре романтики. Части тела соприкасались с чужими, которые уже нельзя было так называть. Каждый миллиметр тела партнёра казался родным. Сладкие поцелуи не прекращались ни на минуту. Кажется, будто они пытались отыграться за всё время, когда не могли этого сделать. Запретная любовь и репутация Кейи не разрешала ему делать с кем-то подобных вещей, но ради Дилюка он был готов на любое наказание.       Стоны продолжали заполнять помещение всё чаще, а затем и перерыва голосу не было. Громкость и тональность их также менялась с каждой секундой. Обстановка напоминала рай, к которому стремились эти двое мужчин. Они уже совсем забыли, что знают друг друга меньше месяца. Им хотелось спрашивать друг друга о том, помнят ли они какой-то совместный период детства, которому есть все десять лет. Хотелось вспоминать различные моменты, когда было неловко и смеяться над этим вдвоём. Кейа позабыл о своём проклятье, Дилюк позабыл своё одиночество. Сейчас был такой случай, когда стоило думать только о хорошем, мечтать и ставить цели на совместное будущее. Было уже всё равно, что скажут об этом окружающие, если узнают об их тайных отношениях. Для них главное — это быть рядом друг с другом, и никто не посмеет разлучить их.       Никогда и не подумаешь, что огонь и лёд окажутся так совместимы. Для Дилюка Кейа казался судьбой, как и Дилюк для Кейи. Никаких сомнений на то не было, да и не должно было быть. Эта ночь ощущалась бесконечной, также как и их чувства. Их любовь была безграничной, не было видно конца и края. Они не представляли, как жили раньше до их встречи. Теперь они не собирались жить в одиночестве, как было раньше.       В таверне больше никто не заражался мраком и недовольством Дилюка к чему-либо. Он стал часто улыбаться и приветливо относился в каждому посетителю в его заведении. Даже пустили слухи: «Господин Дилюк нашёл свою любовь». Но любые шуточки и догадки выпивающих он отрицал со смехом, всё-же их с Кейей отношения должны были быть в тайне. Когда Кейа заходил выпить после рабочего дня, с Рагнвиндра совсем не сходила улыбка. Бывало, Альберих как обычно закажет бокал вина и пройдёт за стол к своим собутыльникам, а Дилюк смотрел на него с тёплой улыбкой, протирая всё тот же бокал до трещин. Хвала Архонтам, что никто не замечал падение посуды прямо из рук бармена, когда тот частенько заглядывался на суженного. Кейа задерживался в таверне до самого закрытия, а потом выходил оттуда вместе с Дилюком через чёрный вход. В тени их отношения выглядели совсем иначе, чем на людях: поцелуи, объятия и нежные речи заставляли их парить в облаках от прилива чувств. Бывало, что их поведение в общественных местах кроме таверны напоминало обыкновенную дружбу, сопровождающуюся подколами друг для друга. Настоящих их отношений не знал не единый смертный, поэтому оба находились в полной безопасности своих прав.       На работе Кейа стал выглядеть бодрее и уже не так часто грустил за рабочим столом. Коллеги и рыцари подносили ему документы, которые нужно было подписать и уходили, а сам Кейа в процессе подписей произносил под нос: «Я люблю тебя, Дилюк. Я люблю тебя, Дилюк...». Словно эта фраза являлась расшифровкой его неразборчивой подписи. Злости на окружающих стало в разы меньше, как и их смертей от одного лишь необдуманного слова. Теперь число ежедневно умирающих сократилось в процентах. В свободное время Кейа занимался невероятно странным, как может показаться, делом. Он брал из ящиков чистые листы, вписывал в них имя «Дилюк» и обводил его в сердечко, пока весь лист не заполнится такими зарисовками.       Конечно, встречи после целого дня разлуки не проходили скучно. Лишь попав в поле зрения друг друга Дилюк и Кейа бежали навстречу объятиям, словно они не виделись целую вечность. А по выходным, когда таверна была закрыта для общего доступа, Рагнвиндр любил устраивать там романтический ужин для любимого, украшая стол бутылкой вина и двумя бокалами. Обычно такие вечера заканчивались... в постели у Дилюка.       В один такой выходной день винное заведение снова закрывается, чтобы подарить возлюбленным ещё больше чувств. Стол уже украшен, любимое вино Кейи уже стояло на месте. Однако, самого Кейи и не хватало в тот вечер. Да, бывало, он опаздывал, но в этот раз сердце Дилюка было неспокойно из-за ещё более долгой задержки. В поиски идти не хотелось, чтобы всё снова не произошло наоборот. Оставалось лишь ждать, переживать и надеяться на то, что Альберих просто задерживается в Ордо Фавониус. Хотя в этот вечер он не пришёл совсем. Рагнвиндр, уставший ждать, наконец отправился в штаб на поиски запоздавшего. И там его не оказалось. Интересоваться у рыцарей было бы слишком подозрительно, поэтому пришлось бегать по всему городу.       Утро. Дилюк не сомкнул глаз ни на минуту. Всю ночь он отыскивал Кейю, которого найти так и не удалось. И на работу он опоздал. Заявившись туда неимоверно позднее, чем нужно, Рагнвиндр заметил нечто странное. Абсолютно каждый посетитель глядел на него с неприязнью, отвращением и огромным осуждением. Не могло быть так, что за первое в жизни опоздание его станут так осуждать. Невыспавшийся Дилюк пытался обнаружить в себе недостаток, который так отталкивал посетителей, пока не словил среди тревожных мыслей догадку: «Вдруг они узнали?». Стоило подслушать грязные разговоры сидящих за столиком пьяниц, как сразу выяснилась правда.       Некий рыцарь распустил по Мондштадту слухи об их с Кейей отношениях, что уже давно держались в тайне. Осталось выяснить, кто этот человек и как он узнал обо всём. Осмелившись спросить, Дилюк подошёл к одному мужчине за новостью. — Прошу прощения, – вежливо начал Дилюк, – Вы, случаем, не знаете, почему на меня все так косятся? — Не ясно? – грубо выразился пьяница, – Недавно тебя видели с Капитаном Кавалерии Ордо Фавониус. Вы с этим монстром так нежно общались, что аж противно! Как у тебя совести хватило, чтобы сойтись с этим... убийцей?! Эх, нынче люди глупы... — Постойте, кто видел? — Почём мне знать! Ну а вы... Как вам не стыдно! Он же пользуется вами! Этот кровожадный, ужасный человек. И вы, Господин Дилюк, посмели с ним..! Да как вы...       Желание Дилюка сбежать с работы переигрывало желание сохранить всё в тайне и прикинуться, будто слухи — выдумка. Ему не хотелось опозориться ещё больше, но ради Кейи он был готов даже на это. В шумной толпе Рагнвиндр осторожно пробрался к выходу из заведения и пустился в побег.       Неуспел мужчина пройти и двадцати метров, как в поле зрения появилось множество мёртвых трупов. Тела их были целы, но некоторые погибшие держались за облившееся кровью сердце. Сразу стало ясно, чьих это уст дело. Дилюк, утоновший в ужасе происходящего, решил воспользоваться телами для того, чтобы обнаружить Кейю по «дорожке» из трупов. По пути виноделу удавалось обнаружить, что некоторые из людей умирали в одно мгновение сразу большими скоплениями. Рагнвиндр не мог и представить, насколько ужасно чувствовал себя Кейя пока, видимо, бежал по улицам Мондштадта и кричал каждому жителю приказ об исчезновении. В отчаянии Альберих устроил геноцид для целого Города Свободы. Казалось, что всё это он делал необдумывая, как и обычно. Но велика и вероятность того, что Кейя сделал всё это специально.       Тропинки из обмерших трупов вели всё дальше, к выходу из города. На воротах и охрана оказалась мертва. Пройдя чуть дальше, Дилюк обнаружил испуганного юношу, который, как раз таки, совсем недавно видел Кейю и чудом остался в живых. — Извините, – по привычке вежливо начал Рагнвиндр, – Вы не видели-.. — Кейя?! – его сразу же прервал родившийся в рубашке, – Тот монстр?! Он туда побежал! Туда! – парень указал в сторону Сидрового озера, – Уйдите! Уйдите, Господин Дилюк! Вы должны выжить!..       Дилюк не стал дослушивать человека. То, за чем он к нему обратился, уже было известно, и терять времени он не хотел. Но ему не совсем нравилось то, что Кейя побежал именно в ту сторону (хотя, вообще уже было больно осознавать то, что он уже куда-то сбежал и убил сотни невинных жителей), ведь там могло быть опасно для него самого.       С каждым шагом Дилюк ускорялся, уже чуть ли не бежал в сторону, указанную незнакомцем. Бежать хотелось, но ноги были ватными из-за недосыпа и нервов, переживаний за любимого человека. Оставалось лишь гадать, что сейчас может натворить Кейя, что может сделать максимально хуже. Сидровое озеро уже появилось вдалеке, а затем и сам Альберих вошёл в поле зрения. Похоже, он сидел спокойно, почти не шевелился и направлял взгляд прямо в воду. Дилюк начал подходить медленно и очень осторожно, чтобы не спугнуть убийцу. Сейчас для него было важно лишь состояние любимого. Вскоре, тихий голос вырвался сам по себе: —..Кейя?..– голос дрожал, так, будто Дилюк вот-вот расплачется перед Кейей, – Кейя... – на зов мужчина ответа не получал, что пугало его ещё больше, – Ты меня слышишь?..       Дилюк подошёл ближе, после чего сразу же услышал тихий всхлип. Он повторял зов, так как хотел для начала получить хотя бы отклик и разрешение на то, чтобы подойти ближе. Но ни того, ни другого Рагнвиндр так и не дождался. Уже совсем за спиной Кейи Дилюк попытался дотронуться до него, но рука тряслась и не решалась коснуться его тела. Руки не пришли в действие, пришлось работать другим местом. Чуть наклонившись вниз, тихо и нежно, Дилюк приложил губы к шее Альбериха. Кожа была холодной, словно снег, и казалась ему неживой. Не отстраняясь от холодного поцелуя, Рагнвиндр закрыл глаза и заплакал. Нет, он не издал в этот момент ни звука, лишь текли слёзы из его замкнутых очей. Ему было тревожно и страшно в эту минуту даже жить, оставалось надеяться на лучшее. Наконец Кейя проявил активность. Он чуть приподнял свою уныло опущенную до этого голову, вдохнул, и на выдохе снова её опустил. После этого он заговорил: — Дилюк... — Да? – не отстраняясь откликнулся бармен. — Давай убежим, – предложение звучало очень серьёзно, будто Кейя планировал это с самого начала. — Куда? — Куда ты захочешь. Хочешь — на край света, а хочешь — в Снежную. Я пойду с тобой куда угодно. — С чего такие предложения?.. — Я тебя люблю и хочу, чтобы ты был в безопасности. Здесь не безопасно ни тебе, ни мне. Давай убежим, пожалуйста...       Голос Кейи был очень тихим. Лица он ещё не показал, так как смотрел вглубь озера, но казалось, что он сейчас также обливается слезами. Пиратская его повязка находилась в слабо сжатом кулаке, её крепительные верёвочки дотрагивались воды, свисая с рук наследника. Ноги, будучи в сапогах, также находились опущенными в воду, будто маленький ребёнок пришёл к озеру побарахтаться в нём ножками. Но сам Альберих сидел бездвижно и тихо, точно статуя в ожидании ответа на своё предложение. — Нет, Кейя, так нельзя... – наконец ответил Дилюк, – Это не может быть так просто, как кажется... — М... – коротко выразил Кейя, – Я знал, что ты это скажешь... Не знаю, на что я вообще надеюсь. Лучше бы я просто-.. — Кейя, нет. —..Исчез.       В груди что-то остановилось. Дилюк потерял дар речи, но при этом почувствовал, как сильно начал трястись Кейя. В отражении в воде он видел сам себя, поэтому произнёс это вслух своему собственному лицу. Он трясся так, что от его ног, находящихся в озере, стремительно начали отходить множество кругов и микроволн. — Это же не работает на тебе? – испуганно спросил Дилюк, на что не получил ответа, – Кейя?.. — Работает... — Нет... Ты врёшь, – слёзы из глаз лились всё чаще, – Скажи, что ты врёшь... — Поцелуй меня. Пожалуйста...       Без всяких сомнений Дилюк поспешил повернуть лицо Кейи к себе. При этом он боялся, что это было его последним желанием. В эту же секунду он увидел возлюбленного таким в первый раз. Он был без своей повязки, что досталась ему в наследство, больше не улыбался так, как раньше во время, когда они проводили время вместе, из его глаз текли кристальные слёзы, похожие на растаявшие льдинки. Насмотревшись этого зрелища Дилюк принялся за исполнение желания. Он был очень тороплив, ведь боялся, что не скажет Кейе последних для него слов. Он целовал его много раз: в губы, в щёки, лоб, виски, шею, нос... Он губами собирал каждую слезинку, что выпадала из его прекрасных синих глаз. Он клялся ему в любви такими строками, которых раньше даже и не знал. Он держал Кейю ладонями за обе щеки так, чтобы он не смог вырваться из его рук и не дал ему закончить. В тот момент, когда Дилюк истекал слезами, кричал о своей любви и целовал возлюбленного, тот просто молча сидел и смотрел на него уставшими от жизни глазами, из которых стремительно текли слёзы. — Дилюк, – наконец прервал его Кейя, взяв за руки, – Перестань. Успокойся. Дай мне сказать свои последние слова.       Дилюк насторожился и стал внимательно слушать Кейю. — Этот крохотный кусочек жизни, что я прожил с тобой, стал самой счастливой её частью. Всё эти моменты, прогулки и вечера с тобой заставили меня на время забыть о своём проклятье. Ты действительно стал самым важным для меня человеком. У меня никогда не было таких, как ты. Я люблю тебя... Очень сильно. Я не знаю, как ещё можно это выразить. Я...       Кейя не смог договорить. Он начал медленно наклоняться в сторону Рагнвиндра, при этом закрывая глаза, выпуская из них последние солёные капли сожаления. Он оказался в вечных объятиях любимого, что больше никогда его не отпустит. Он готов сидеть здесь вечность в надежде на то, что произойдёт чудо. Дыхания уже не было слышно. Было слышно лишь журчание озера под уже заходящим солнцем, сопровождая Альбериха в иной мир. Он упал боковой частью головы прямо к сердцу Дилюка, будто ещё хотел слышать его сердце, но уже не мог. Рагнвиндр последний раз поцеловал Кейю в макушку и обнял его не отпуская. Эмоций на его лице уже не было, мокрые от слёз глаза смотрели куда-то в даль, пока любимый словно всего лишь сладко спал в объятиях своей второй половинки.

Проклятье убило множество людей, но смерть его носителя оказалась самой тяжёлой.