Зачем же ты плачешь?

      Накануне Роуз было настолько плохо, что мистер Фаунтин решил отменить занятия с ней, и велел мисс Бриджес, экономке, дать девочке выходной. А плохо ей было не потому, что она заболела, а потому, что все смотрели на нее, как на муху — прихлопнут, и не заметят. В целом, Роуз проревела все ночь, а днем была такая рассеянная, что и натолкнуло мистера Фаунтина к его решению. Старшая горничная Сьюзен радовалась больше всех: этой мерзавке настолько плохо, что она и говорить толком не может! Огорчало ее лишь то, что работу за младшую горничную придется выполнять ей самой. Ничего. Мистер Фаунтин и не заметит, что на его приборах лежит пыль. Билл кидал раздраженные взгляды на Сьюзен. Этой сплетнице совсем наплевать на окружающих. Хотя сам Билл не лучше — он все еще злился на Роуз за то, что она якобы связалась с волшебниками. Да в чем виновата эта маленькая девочка? В генах своих родителей? В своих затаённых способностях? Роуз сама не смогла бы ответить на эти вопросы, что уж говорить о Билле и остальных работяг в доме Алоизиуса Фаунтина.

***

Роуз проворочалась в постели в своей комнатушке всю ночь. Утром в зеркале она увидела некую неряшливую девицу с синяками под глазами — самой противно стало. Умывшись ледяной водой, что ее несомненно взбодрило, Роуз собралась было спуститься вниз, на кухню. Так как еще не знала, что ей дали выходной — она всё прослушала по рассеянности. Выйти из комнаты ей не дали. Вернее, она бы это сделала, однако пришибла кого-то за дверью. Этим кем-то оказался Билл. — Ох, божечки, Билл, прости меня пожалуйста! — воскликнула Роуз, покусывая нижнюю губу — признак волнения. Лакей потирал лоб. — Так и быть, прощаю, ведьма. — ХВАТИТ ТАК МЕНЯ НАЗЫВАТЬ! — обиделась Роуз, а на щеке блестнула слеза, и девочка поспешила отвернуться. Мальчишка понял, что сморозил очередную глупость. Он осторожно дотронулся до плеча Роуз. — Эй, Роуз… Не злись. Ох, Роуз, ты что, плачешь?! По щекам девочки и в правду катились слезы. И она не могла с ними ничего поделать. — Вы все, вы все от меня отвернулись, — Роуз всхлипнула, — а я не выбирала! Не выбирала кем мне становиться! А я верила, что нашла друзей, а вы все… вы… — у Роуз затряслись плечи. Билл нахмурился. — От тебя никто не отворачивался, Роуз. Все просто боятся волшебства… — И ты! Ты тоже! — похоже у стойкой девчонки начиналась истерика. Билл покачал головой, и резко (и так же аккуратно, как было возможно - комнатушка то тесная), схватив за плечи, развернул Роуз лицом к себе. — Послушай. Я тебя не боюсь. И всяких Фредди с Беллой тоже не боюсь. Плечи Роуз перестали дрожать. Парень не сводил пристальных глаз с девочки. — Тогда почему все смотрят меня как на муху, как на серую противную мышь, а ты вместе с ними? — на щеках Роуз блестели дорожки слез. Билл утер слезы на лице девушки, взяв в свои ладони ее лицо. — Хватит реветь, солнышкам нельзя плакать! И никто на тебя так не смотрит, ишь что выдумала. Роуз вздрогнула, молча уставившись своими ангельскими глазками на Билла. Парень смотрел на нее и витал в облаке своих мыслей. Его сердце таяло. Как маленький кусочек льда в лучах весеннего солнца. А солнцем была она — его, его малышка Роуз. Ей он мог простить все. Даже ее странности. Ее причуды. Он любил в ней ее взгляд, ее ласковые слова, ее характер. Он любил в ней всё. Это делало её особенной. А сейчас это маленькое солнышко плакало. Зачем же ты плачешь, Роуз… Я же люблю тебя, черт побери. Люблю… Так же молча Билл обнял Роуз, будто боясь отпустить её. Девочка, его маленькая девочка, доверчиво прижалась к нему своим маленьким тельцем. — Роуз, ты совсем, совсем не муха. Совсем не серая мышка. Ты солнце. Яркое и лучистое. И поэтому я тебя люблю. Слышишь? Роуз подняла свой взор на Билла. — Слышу, — почти шепотом ответила она. — Вот и хорошо. И больше я свое солнце не упущу. И никакие… никакие Фредди, никакие злые маги нас не разделят, — Билл наклонился и нежно поцеловал Роуз в краешек губ. Больше он никому не позволит обижать его малышку. Теперь он точно знал - он её любит. И никогда не отпустит.