Spring

В Мэноре было удивительно тихо, когда он вернулся с бизнес-встречи. Люциус постарался вернуться, как можно быстрее, зная, что его жена будет ждать его, чтобы провести выходные вместе, всей семьей. Проводить свободное время с семьей было чем-то новым для чистокровного, воспитанного по старым обычаям. Он знал, что женитьба на магглорожденной, заставит его пойти на некоторые уступки, чтобы спасти престиж семьи и он сделал это для своего сына. Именно поэтому Драко может жить нормальной жизнью в послевоенное время. Одна из вещей, которая удивляла Люциуса, что на самом деле он с нетерпением ждет совместного времяпровождения с женой и дочерью. Мог ли кто-нибудь подумать, что семейная жизнь может быть приятной и чем-то большим, чем просто обязанность? Это также означало, что невозможность видеть их рядом угнетала его. Он отложил свою кожаную сумку с документами в сторону и прошел в глубь Мэнора. Не заглушаемые шумом его семьи, звуки его шагов звучали слишком громко. Прислонив свою трость около стола, глубоко вздохнул и, закинув голову назад, ослабил свой галстук. Выдыхая, он заметил записку на столе. Улыбка расползлась по его губам, как только Люциус перевернул лист в своих руках.

«Мы в саду. Г.»

Он сразу же увидел их на зеленой лужайке. Гермиона стояла под цветущей вишней и смотрела вверх. Люциус не мог разглядеть, что она делала, так как большая шляпа прикрывала ее. Маленькая Роза сидела рядом на большом покрывале, которое было расстелено на земле. Они выглядели так мирно в солнечном свете. Теплота наполнила его тело. Если бы кто-то сказал ему несколько лет назад, что его родовое поместье будет семейным домом, а не просто ценным владением, он бы рассмеялся, но сейчас он просто хотел забыть обо всем, что причиняло ему страдания. Подкравшись сзади, он обхватил свое жену за талию. Наклонившись, он поцеловал ее в щеку. «Чем занимаешься?»- спросил Люциус, вдыхая запах шампуня, его шампуня, который она продолжала использовать по неизвестной ему причине. Гермиона наклонилась к нему, отводя руку с кисточкой подальше, чтобы не запачкать краской одежду, и ответила: «Рисую». Люциус внимательно посмотрел на холст: «Он весь синий». «Это потому, что я рисую небо, - хихикнула девушка, - после такой долгой зимы, наконец-то пришла весна». Он кивнул, опускаясь на покрывало и беря дочь на руки. Люциус несколько раз поцеловал ее в лоб. Маленькая девочка, смеялась, сдавливала в ручках цветы вишни, что ранее упали на землю рядом с ней. Лежа в обнимку с Розой, он смотрел, как Гермиона рисует белым, добавляя детали в свою картину. С каждым слоем, это все больше походило на небо и все меньше на голубой прямоугольник. Окунув кисть в розовый, она добавила вишневые цветы в правый нижний угол. Он глубоко выдохнул, закрыв глаза. Тут было так умиротворенно, что он просто задремал. «Готово, - Гермиона подняла холст в воздух, высушивая его чарами, -что ты думаешь об этом?» Люциус кивнул, а его жена взяла пергамент и перо:

«Дорогие мама и папа, Надеюсь, у вас все в порядке. В северном полушарии наконец-то потеплело! С любовью, Гермиона.»

Он заглянул в ее записку и взял камеру. Придерживая Розу одной рукой, Люциус стал под цветущим деревом. Камера сделала фото его ведьмочек с характерным громким звуком. Через несколько секунд, камера выплюнула милое фото. Он подержал его некоторое время в воздухе перед тем, как передать фото Гермионе. «Если ты хочешь убедить родителей вернуться, это должно быть немного более правдоподобно». «Ты считаешь моих родителей недостойными». «Я никогда не говорил этого», - Гермиона на это только громко фыркнула. Люциус поцеловал ее в щеку: «Вы вдвоем намного красивее и никакое небо никогда с вами не сравниться». Она игриво толкнула его в плечо: «Твоя лесть никогда не работала на мне». «Конечно, работает», - ухмыльнулся он.