remove the masks

      Снова один. Снова никому не нужен. Снова под дождем… Казалось бы, ты нашел того, кого любишь больше себя. Готов отдать жизнь за него. Но почему нельзя было признаться? Она хотела спасти твою несчастную душу. Хотела вернуть Сердце Бога. Но Она мертва. Из-за тебя. В этом виноват Ты. Она гордилась Тобой. Верила. А ты?       Раскат грома. Быстрая дробь ливня. Природа тоже плачет. Ей тоже больно. Листва шепчет какую-то старую забытую мелодию. А ты сидишь и рвешь волосы на голове. Не поздно ли думать? Не поздно ли рвать и метать? Тебе даже ветер шепчет, что ты сам виновен. Он видел все это. Ветру лучше знать. — Венти. — послышался нежный голос Барбары.       Бард бросил на нее усталый взгляд заплаканных глаз. Девушка стояла с черным зонтом и в черном платье. Все ходили в темном. Были убиты горем. — Не губи себя. Она бы этого не хотела. Не хотела бы твоей боли. Живи ради памяти… — тихо пролепетала глава собора Великого Барбатоса и протянула ему зонт — Вставай, пойдем. Архонт нехотя поднялся и поплелся за Барбарой. Девушка привела его в Таверну. Там за стойкой стоял Дилюк. Он старательно протирал стакан, но когда увидел пришедших, отложил свое занятие. Рандвиг взял другой стакан, налил в него самого дорогого вина и пододвинул его к барду, при этом сказав: — За счет заведения.       Красноволосый вновь принялся за стакан, а Венти даже не прикоснулся к напитку. Он лишь посмотрел на него пустыми глазами. Темно-красная жидкость переливалась в стакане. Капля, которая промазала мимо посуды, теперь аккуратно спускалась по стеклянной стенке, оставляя кроваво-красный след. — Мне нужно идти. — наконец сказал Барбатос. — Куда? — удивилась Барбара. — Дела. — крикнул бард, прежде чем закрыть дверь.        Ни в чем не виноватая дверь хлопнула так, что все посетители таверны обернулись, а вино в стакане заиграло сильной рябью.       Барбара хотела побежать за ним, но когда выскочила из заведения, от барда и след простыл. — Люмин, помоги мне… — одними губами сказала девушка.       Легкий порыв ветра приподнял ее хвостики и донес отдаленный запах Путешественницы. Такой же легкий, невинный и так сильно отдающий цветами… Она все еще смотрит за ними. Но почему ее душа не отправилась искать брата? Это ведь было ее целью. Или Барбара чего-то не знает о Люмин.       Тем временем порывы ветра били Архонта по лицу. Сам он стоял возле дерева в Долине Ветров. Лепетание листьев, которые еле слышно возмущались такому большому колличеству влаги, ласкали слух парня. Вот он наконец облокотил на грубую поверхность коры дерева. Рука на автомате заскользила по её резким складкам. Барбатос поднял голову. Сквозь зеленую листву виднелось серое небо. Кучевые тучи сворачивались в причудливые силуэты, напоминавшие чудовищ из кошмаров. Щёки барда были мокрые, но не от дождя. Слезы катились по лицу Венти и смешивались с дождевой водой. Сквозь ритмичный звук дождя послышался крик. Руки сами били по дереву, а вопрос «Почему?» оставался без ответа и сам по себе вырывался из губ Архонта. Грусть и невыносимая скорбь превращались в ненависть ко всему. От крика сдавливало горло, но парень продолжал кричать. Эта просьба о помощи разносилась по всей Долине, заставляя трепетать от скорби души даже маленьких листочков. В кровь сбитые руки продолжали неистово колотить дерево, оставляя на нем красные следы. Эти следы смывало дождем, но появлялись новые.       Вдруг одна из капель попала по струне лиры, находившейся за спиной Венти. Тихий приятный звук донесся до ушей барда. Парень вытащил инструмент. Попутно вспоминая мелодию, Архонт играл. Мелодия лилась так же сильно, как кровь по струнам инструмента. Жидкость стекала по лире и пачкала одежду. Те капли крови, что не попадали на одежду, капали на корни дерева и на землю. Но любой момент всегда закончится, как закончится мелодия…       Не помогло. Не помогло успокоиться. Бард поставил колено, чтобы сломать лиру, но пальцами почувствовал орнамент. Это та лира, которую подарила ему Люмин. Она сказала, что просила Шестипалого Хосе научить ее мастерить инструмент. И еще она сказала, что этот узор она придумывала и вырезала сама. Цветы, такие же, как у нее на голове, украшали инструмент. Они сделаны пусть и не рукой мастера, но в них чувствовалось тепло… тепло ее любви, взгляда и рук. — Прости. — прошептал Венти, гладя рукой узор.       Дождь тихо барабанил по крышам города. Венти пропал. Куда? Люмин наверняка знала бы, но ее нет. А пока весь город на ушах. Если бы не тонны макияжа, то всем было бы понятно, что сон не посещал девушку уже давно. Гигантские синяки, замазанные чем только можно, обрамляли ее прекрасные, некогда веселые и жизнерадостные глаза. Но если это все можно было скрыть, то Джинн была в особо плачевном состоянии. Её глаза не отдыхали долго. У всех были какие-то шансы переварить и принять эту потерю, но на главного магистра Ордо Фавониус давил невыносимый груз ответственности. Каждый поздний вечер ее можно было видеть за воротами. Если раньше она не покидала города, то сейчас причиной этому стала статуя в виде самой Путешественницы. Она была натурального размера, с поднятой к небу рукой. Обращенная к морю. Там, глубоко под землёй, лежал ее прах. Вокруг нее были разбросаны цветы. От каждого живущего в этом городе. И не только в этом. На церемонию захоронения прибыли люди из Ли Юэ, деревни Ци Син и других уголков Тейвата. Так же на другом берегу, прямо перед мостом, стояла большая статуя Люмин, с мечом, поднятым высоко над головой. Она охраняла город.       В Ли Юэ стояла такая же статуя, которую возвел сам Джун Ли. Большая часть его сбережений ушла на это. Но теперь каждый вечер все Адепты и сам Архонт приходили туда, кладя цветы.       Но чаще всех могилу Путешественницы посещали Кэйа, Венти, Эмбер, Кли, Лиза и Дилюк. Им этого, часто, не позволяло время, но вопреки всему они приходили. Три раза в неделю посещали Люмин Чунь Юнь, Син Цю, Ци Ци и Сяо. Им хотелось побывать именно рядом с ней.       Последнее время часто шли дожди. Улицы Мондштадта будто плакали. По Долине Ветров уже который день проносилась буря. В Заоблачном Пределе во всю бушевала стихия. Никто не затрагивает Снежную Гору. Вся Снежная страдала от ураганов и сильного непрекращающегося снега. Везде, даже в бывшем логове Ужаса Бури, было неспокойно.       Барбара понимала, как и все, что всем было плохо, просто кто-то это показывает сильно, а кто-то скрывает. Одним из тех, кто скрывал, был Тарталья. Пусть он и та двуличная особа, предававшая не раз Путешественницу, но можно было заметить знакомый силуэт, кладущий цветы к могиле и шепчущий, возможно слова прощения, когда никого нет поблизости. Если он встретит кого-либо знакомого, кем однажды оказалась сама глава Собора, то отвертится словами по типу: " У вас чудесные оладушки!» или «Я с задания от самой Синьёры!». Но, даже сам Чайлд знал, что он не может скрыть ровным счетом ничего. Его глаза, затуманенные грустью, выдавали все, что он так старательно держал в узде.       Но особенно страдал Венти. Он просто медленно погибал. Его моральное состояние можно было описать только падением. Ты пусть пока летишь, понимая и предвещая, что скоро будет конец. Ты ударишься о жесткую землю и больше никогда не встанешь. Рано или поздно ты умрешь…       Тут Барбару словно ударило током. Она поняла, что может учудить бард, находясь наедине со своими мыслями. Девушка что было сил побежала к Джинн. Нельзя медлить.       Сильный дождь поливал Рэйзора и всех тех, кто шел ради этой встречи до Вольфендома. За Люпикалом стояла вся его семья. Даже щенки вышли посмотреть, что происходит. Вперед вышла Джинн. — Рэйзор, прошу. Любая награда. Но, умоляю, ради Святого Барбатоса, найди Венти. — она еле сдерживала слёзы. Будь магистр слабее, дождь бы не спрятал эмоций. Её голос подрагивал, но был таким же властным. — Вы могли бы не упрашивать, госпожа. Я и моя семья к вашим услугам — поклонился Рэйзор. — Вы помогали мне, теперь я помогу вам. Я ведь тоже тоскую по ней…       Последние слова парень еле выговорил. Затем он быстро проскулил что-то своей семье. Джинн подала Люпикалу один из платочков Венти, который он когда-то у нее забыл. Парень созвал волков и дал им понюхать кусочек материи. Вся семья, включая Рэйзора, подняла вверх носы, втягивая воздух. — Черт. Этот дождь. — выругался Люпикал, когда вся его семья посмотрела на него и беспомощно заскулила. Но он добавил, когда почувствовал на себе разочарованный взгляд главного магистра и Кэйи: — Я не перестану пробовать взять след.       Дождь не собирался прекращаться. Рэйзор стоял на камне и внюхивался. Его легкие готовы были разорваться. Вдруг он вздрогнул и начал еще сильнее вдыхать воздух. Он просто спрыгнул со скользкого камня и сказал: — Идем.       Для Джинн не нужно было больше ничего. Она сделала жест рукой и вся компания двинулась за Рэйзором. Порыв ветра то навеевал, то прятал еле уловимый запах барда. Но парень ловил любой шанс. Все чувства навострились, все пытались помочь.       Спустя сорок минут утомительного пути, экспедиция оказалась в Долине Ветра. Там особенно бушевала стихия. Деревья, прогибаемые ветром, стонали от боли. Их скрип чудовищно разносился над долиной. Дождь становился лишь сильнее. Вот путники дошли до статуи Архонта, стоявшей возле Дерева. Она возвышалась над мокрой травой и будто светилась. Дерево укрывало ее от сильного ветра. Вдруг их проводник остановился. — Я потерял запах… Простите. Но он где-то рядом. Его запах сильный. — коротко сказал он, глядя виноватыми глазами на Джинн. — Ничего, ты помог, чем мог. Дальше мы. Итак. Эмбер, Лиза и Кэйа обыскивают Дерево. Я, Рэйзор и все остальные — девушка обратилась к Барбаре и стоявшим за ней четырем рыцарям — Поляну. За дело.        Все уголочки обыскивались наилучшим способом. Рэйзор пытался еще раз взять след, но безуспешно. Ветер менял направления за считанные секунды. Вдруг над всей долиной разнесся крик Эмбер. — Все сюда! — послышалось откуда-то из-под дерева.       Никто не понимал, откуда доносится звук. Но вдруг Джинн заметила горящую стрелу, выпущенную в небо. Она горела недолго, вскоре ее потушил ливень, но этого хватило. Джинн и все, кто был с ней рядом, побежали туда, откуда летела стрела.       Вот корень, а за ним огонь под плащом Эмбер. Сама скаут сидела рядом. На корне рядом с ней, свернувшись калачиком, лежал Венти, мокрый и весь в крови, но его бока выдавали дыхание. Он жив. Просто спит. — Молодец, Эмбер! Как он? — сказала Джинн, подошедшая к импровизированному лагерю. — Жив, но замерз. Можно чей-нибудь плащ? Кто-нибудь взял одеяла, плащи там? — ответила Эмбер, оглядывая подошедших.       Чуть позже подошли остальные. У Кэйи в рюкзаке было три плаща и два одеяла. Навес сделали побольше, а Венти завернули в одеяла. Спустя пару минут на огне уже готовился суп. Все согрелись. Было принято решение возвращаться в Монштадт. Всё собрали, потушили огонь. Барда, все еще лежавшего без сознания, завернули еще и в плащи. Дорога предстоит длинная.       Всю дорогу лил дождь. Он будто издевался над путниками. Но, когда город уже был через мост, он внезапно прекратился.       Больного отнесли в штаб Ордо Фавониус. Там уложили в кровать и предоставили Барбаре.       Быстрые приближающиеся шаги в коридоре разбудили Венти. Парень резко проснулся и тут же стал нащупывать все вокруг себя. Страх охватил его. Тут в комнату вошла Барбара. И первое, чем встретил ее бард, было: «Где лира?!». Девушка задумалась. — Какая? — спросила она. — Она была у меня в руках! Где она?! Мне она нужна! — начал истерить Венти. — Все хорошо, она наверное у Эмбер. — ответила Барбара, насыпая успокоительного в чай барда. *Ему нужно успокоиться. А пока я найду лиру.* — подумала она.       Девушка покинула Архонта. Первое — найти лиру.       Эмбер была у Джинн. Барбара услышала ее голос и постучалась. — Войдите. — сказала Джинн. — Эмбер, у Венти была в руках лира, когда ты его нашла? — с ходу начала глава Собора. — Я была удивлена, но у него ее даже с собой не было. — ответила шатенка. — Плохо — пробубнила Барбара. И получив вопросительные взгляды пояснила: — Он до истерики просит ее. Она особенная, видимо.       Расспросы других участников похода ничего не дали. Тогда Барбара пошла на крайние меры. Она решила поговорить с хиличурлами. Они точно знали, была ли лира в руках Архонта или нет. Элла Маск давала ей пару уроков хиличурлского языка. Но практика. Но нужно рискнуть.       Вот и ближайший лагерь хиличурлов к Дереву. Нужно им дать понять, что ничего плохого она не собирается делать. Просто вопрос. Там был и метачурл. Вот кого не надо привлекать. Силы много, ума мало. Вообще нет.       Барбара сказала на хиличурлском: «Здравствуйте, уважаемые друзья».       Весь лагерь обернулся на нее. Девушка продолжила: — Я ничего плохого вам не сделаю. Просто вопрос. — С чего это мы должны тебе отвечать. Мы ведь можем просто убить тебя. — ответил один из них. — Рискните. — ответила глава Собора.       Уверенность девушки несколько преуменьшила пыл хиличурлов. — Мы слушаем. — наконец ответил один из них. — Тут во время дождя был Архонт. У него в руке бы инструмент? — сказала Барбара. — Да. — А что было потом? — Он упал где-то в корнях дерева. Затем Хозяин забрал инструмент. Он еще там кстати. — ответил хиличурл, и тут же закрыл рот рукой.       Все хиличурлы обернулись на него. В следующую секунду нож вонзился в тело того, кто сболтнул лишнего. Глаза хиличурлов, горящие яростью, обратились к Барбаре, которая слишком много слышала и должна была быть убита. Но от девушки и след простыл. Она уже не помня себя мчалась к дереву. Глава Собора остановилась, чтобы перевести дыхание, оперевшись рукой о дерево. Тут она увидела тень. Человеческую тень. Барбара аккуратно выглянула из-за дерева.        Оперевшись на корень, стоял беловолосый парень. Он аккуратно разглядывал инструмент. Лиру Венти.       Но Барбара не торопилась выходить из-за дерева. Парень кого-то ей напомнил. Горький ком застрял в горле. Она не могла вспомнить… Вдох, выдох, и девушка вышла. Парень ее сразу заметил. Он посмотрел на нее, сощурившись. За его плечом висел гигантский острый меч, но парень не собирался его доставать. При этом презрение и интерес из его глаз не исчезали. — Прости, что мешаю, — начала Барбара — но этот инструмент тебе не принадлежит. Поэтому, я прошу тебя дать его мне, чтобы я вернула его хозяину. — Он мой. Я виноват в ее смерти. И это — последнее, что от нее осталось. — резко ответил ей парень, указывая на инструмент. — Чего?! Откуда ты знаешь о ней? О том, что эту лиру сделала она. О ее смерти. Тебя не было на похоронах. — испугалась Барбара. — Я там был… Видела ветки артерий земли возле могилы? — Да… — Я их положил. Я ее любил… но я ее убил. Странно? — спросил парень, увидев недоумевающий взгляд девушки — Сейчас будет еще страннее. Схватите ее. Она много знает.        Появились хиличурлы из-за дерева. Они хотели накинуться на Барбару, но она активировала " Да начнется шоу», и быстрые капельки откинули врагов на хорошее расстояние. Девушка отвлеклась от хиличурлов и победоносно посмотрела на парня. Тот открыл портал и хотел в него зайти, но перед этим посмотрел на Барбару и сказал: — Приятно познакомиться, я — Итер. Принц Зла. Брат Люмин.       В глазах девушки погас свет. Все померкло. Как. Тот человек, которого так любила ее подруга, всегда искала его. Первым вопросом, который срывался с уст беловолосой девушки при встрече с незнакомцем, был вопрос: " Вы не видели тут человека, очень похожего на меня?». Все это время он был под носом и вредил им… Но почему. Почему Итер выбрал именно эту судьбу? Он же мог так же искать свою сестру, и они бы рано или поздно встретились… Но она мертва. Из-за него.       Но времени на размышления не было. Хиличурлы очнулись. Девушка хотела бежать, но вдруг увидела лиру. Ту самую, за которой пришла. Он ее оставил. Быстро схватив инструмент, Барбара пустилась в бега. Нужно было еще и уворачиваться от стрел, но ноги будто сами несли ее. Сам Барбатос помогал ей бежать. Она будто летела.        Через десять минут девушка уже была в городе. Она бежала без остановки и только сейчас почувствовала невыносимую боль в ногах. Барбара свалилась со стоном у ворот. Стражники помогли ей добраться до штаба Ордо Фавониус.       Тем временем Венти сидел на койке, глядя в одну точку. Он глубоко задумался. Как там Люмин? Хорошо ли ей в загробном царстве? Скучает ли?       Тут в комнату врывается Барбара, сильно напугав парня. В следующую секунду она неискренне улыбается, а он вопросительно на нее смотрит. — Я нашла ее. И есть еще кое-что… — начала было девушка, но вовремя осознала, что барду итак сейчас плохо. — А в общем, ничего. Поправляйся.       Глава Собора отдала лиру Венти. Парень прижал ее к себе. Он снова чувствовал тепло его подруги — самого дорогого человека. Затем девушка удалилась, захлопнув дверь. Шаги, раздающиеся в коридоре, говорили о том, что девушка бежала. Интересно, куда она спешила? Но это уже не важно. Лира рядом с ним, а значит и Люмин. Тепло разлилось по его телу. Приятное ощущение. Но тут его рука наткнулась на что-то новое в узоре лиры. Что-то излучающее противоположную энергию, такую холодную и неприятную.       Парень нащупал источник этого неприятного чувства. Записка. Венти это очень удивило. Он решил прочитать.

Ну что же. Дай догадаюсь, эта девушка тебе ничего не рассказала?

Ну тогда я расскажу. Начнем с того, что я — брат Люмин.

Удивлен? У тебя сейчас много вопросов, но ты расхочещь их задавать. Уверен.

Надеюсь ты — бард и хозяин этой лиры. Тебе это надо знать.

Я хотел бы с тобой встретиться, но этого ты не захочешь.

Вместо того, чтобы искать сестру, я доверился Ордену Бездны. И стал Принцем Зла.

Неожиданно? Слушай дальше.

Знай, я никогда не хотел зла Люмин, но она мешала.

Я терпел все мои планы, разгаданные ею. Было сложно. Но в этот раз она была

слишком близко… Мне пришлось, пойми.. Знаешь, как тяжело отдавать приказ

этим тупым существам на убийство своей сестры.

Я буквально убил ее собственными руками… Сейчас, я жалею об этом,

Ведь мы могли бы сбежать из Тейвата, где такая четкая граница Добра и Зла.

Но ничего не вернуть. И да, я забрал твою лиру. Но она сделана ею.

Мне хотелось почувствовать ее последний раз.

Обнять сестру, которую так давно не видел.

Я знаю, что отчасти совсем тупо поступаю, прося у тебя еще что-то.

Но это — последняя моя просьба к тебе.

Похорони с собой и забери в тот мир этот прекрасный инструмент.

С уважением к Великому Анемо Архонту, Итер.       Никакими словами не передать чувства Венти после этого письма. Вечерело. За окном уже пошел дождь, но Архонт молча сидел и перечитывал письмо. Это веселое письмо для такой трагедии. Он даже не старался грустить. Он не плакал, когда писал это письмо, вспоминая её… Ему настолько плевать? Настолько всёравно на нее?! Она ему будто не нужна была вовсе…       Множество мыслей крутились ураганом в голове Венти. Он быстро схватил лиру и вышел. В коридоре никого не встретилось, к счастью. Никто не видел слез. Таких соленых и таких откровенных. В них было освобождение эмоций и страданий. Вместо громкой истерики можно было просто тихо поплакать.       Вот бард вышел из штаба Ордо Фавониус. Мокрая темнота приняла в объятия измученную душу Архонта. Дождь ритмично стучал, разбиваясь о землю. Чувства и эмоции парня можно было предать только одним способом — через сад и цветы. Знаешь, когда у тебя есть прекрасный сад, где растет множество цветов. Ты заботишься о цветах, поливаешь, в конце концов — любишь это место из-за живущей в нем жизни и свежести. Есть любимые цветы и не очень. Но в один момент в саду случается пожар. Цветы, пусть и не все, умирают, объятые ярким кроваво-красным пламенем. И те цветы, которые остались живы, уже не смотрятся на фоне сгоревших трупов своих когда-то растущих вместе с ними братьев и сестер. И ты бросаешь этот сад, просто из-за воспоминаний о том, какими прекрасными были погибшие цветы…       И решением Венти было…покинуть сад.       Вот он возле статуи Анемо Архонта. Не смотря на ужасную погоду и позднее время, возле нее есть люди. Но бард не обратил на это никакого внимания. Он начал карабкаться вверх по каменной поверхности, пару раз срываясь и чуть-ли не падая. Парень не обернулся на звавших его снизу людей, некоторые из которых побежали искать Джинн и кого только было можно. Вот он уже на ладонях. Внизу появилась Барбара, Джинн, Дилюк и Кэйа. — Венти, что ты делаешь?! — кричала главный магистр. — Я хотел бы спросить вас то же самое! Почему все вы врете?! Почему?! Барбара, — гневный и грустный взгляд метнулся в сторону девушки — ты ведь знала! Почему ты молчала?! — Я испугалась за твое самочувствие. Тебе было плохо! — начала оправдываться глава Собора. Тем временем стражники стали уводить народ с площади.       Кэйа и Дилюк пытались взобраться на статую и стащить оттуда барда. Но то, как он туда залез было загадкой, ведь каждый изгиб каменного строения был ужасно скользкий. Сорваться ничего не стоило… — Да плевал я на свое самочувствие! Её нет!       Глаза барда затуманились. В них уже нельзя было ничего увидеть кроме пустоты. Дальше слова его лились безостановочно. — Мне надоело вечное неведение! Никому нельзя верить в этой жизни. У каждого есть внутри та лживая тварь! Вы все врете! Наглые лжецы! Вы не можете даже надеть маску счастья, потому что вы никогда не пробовали этого чувства! А ведь другие маски, должен заметить, у вас неплохо получаются. Вы — глупцы. Вы просто несчастные сволочи, бегающие по миру в поисках наживы, плевавшие НА ВСЕХ! Вам ПЛЕВАТЬ на других и на себя! Единственным, у кого я в улыбке увидел искренность, была она. Она научила меня жить и улыбаться. Никто так больше не сможет. Ни одной маски! Ни одной маски она не носила! Никогда…       Все это время Венти обращался ко всему миру подняв взгляд к небесам. Раскат грома.       Бард встал. Не задумываясь он сделал шаг.       Резкий запах цветов… Свет.       Вот парень стоит на лугу, сплошь покрытом цветами, такими же, как тот, что был в волосах у Люмин. Но взгляд Венти остановился на силуэте. До боли знакомом силуэте. — Венти. Я так рада, что мы встретились…       Это была она. Люмин. Бард вновь увидел ее улыбку, но в этот раз к ней прибавились слезы. Такая искренняя эмоция. — Я… — Архонт, не найдя слова, просто обнял девушку, с удовольствием чувствуя её аромат. Он плакал. — Пошли. Нам нужно многое сделать. — сказала Путешественница, но увидела, что голова парня поникла. — Что-то не так?       Когда Венти поднял голову, Люмин увидела сквозь слёзы настоящую улыбку. — Я просто надеюсь, что небеса услышали меня. Они… помогут? — Да, но не сразу. — ответила девушка и добавила, посмотрев в глаза парня своим вечно мягким и чистым взглядом. — Если люди наконец снимут маски и будут искренни, мир станет лучше.

Но когда они их снимут?..